Нелюбимые

19

Утро начинается с настойчивого телефонного звонка. Мобильный неустанно жужжит под подушкой, заставляя меня открыть глаза и мысленно обругать звонящего абонента — такой классный сон прервал. Достав телефон из-под подушки, я лучезарно улыбаюсь, читая на экране имя Егора. Ты-то мне и снился, красавчик.

— Доброе утро, — отвечаю на звонок, поднявшись с кровати и выйдя из комнаты.

Зажав мобильный между ухом и плечом, ставлю чайник на кухонную плиту. Пока малыш спит, у меня есть немного времени для себя. И это драгоценные минуты, на самом деле.

— Доброе утро, если можно так сказать, — голос Егора звучит на удивление сухо и я уже чувствую, что сейчас любимый скажет мне что-то не очень приятное. И опять с Батуриным в главных ролях. — Юль, я сам только что узнал. Вчера вечером твоя сестра умудрилась пробраться в дом Батурина. В общем, она ждала его специально, хотела отомстить. Яна выстрелила в Тагира из пистолета.

Ледяной холод проходит по моему телу сверху вниз. Чувствуя, как подо мной качается пол, я медленно оседаю на стул. Пытаюсь переварить слова Егора.

Яна. Тагир. Специально. Ждала. Выстрелила. Пистолет.

Все слова прокручиваются в моей голове по отдельности, не хотят складываться в предложения. Потому что этого просто не может быть! Чудовищная шутка!

— Юль, — окликает меня Егор и я даю ему знать, что ещё здесь, что не положила трубку. — Тагир сейчас в больнице, а Яну забрала полиция. Пистолет, из которого стреляла твоя сестра, принадлежит твоему отцу. Это всё, что мне удалось узнать.

Шок сковывает все мои эмоции. Оцепенев, я не могу внятно говорить. Эта какая-то альтернативная реальность, чёрт побери! Не может быть правдой! И дело не в Батурине. Этого дьявола мне нисколько не жалко. Но Яна?! Боже мой, она же такая молодая, ещё вся жизнь впереди.

— Батурин сильно ранен? — спрашиваю, когда первые эмоции подавляются холодным просчётом и здравым смыслом. — Выживет?

— Как бы мне ни хотелось его смерти, сейчас я молюсь богу, чтоб он выжил.

Вздохнув, я роняю голову на руку, согнутую в локте. Не успеваю утонуть в мыслях, как из комнаты доносится плач Тимура. В спешке прощаюсь с Егором, говорю ему, что перезвоню чуть позже.

Целый день я хожу сама не своя. Звонить родителям или же нет? А вдруг им сейчас не до меня или хуже того — они ничего не знают о случившемся? Боже, как же трудно принимать решения в такие моменты, когда не знаешь всей полноты картины и действуешь наобум.

Не выдержав я всё же звоню маме. Ещё потому что с родителями находится Анечка и я просто не смогу нормально дышать, если не узнаю, что дочка сейчас рядом с ними, что ей не грозит опасность.

Мама отвечает не сразу, а когда я уже отчаиваюсь ждать от неё ответа. Голос расстроенный, отчего я моментально понимаю, что она в курсе всех событий. Так даже к лучшему, по крайней мере, я не стану тем вестником плохих новостей, которого обычно все ненавидят.

Поздоровавшись с мамой, даю ей фору, и она сама мне обо всём рассказывает, почти что то же самое, что и сказал ранее Егор. За исключением того, что Батурин сейчас находится в реанимации и его отец уже поехал в больницу, чтоб сдать кровь в качестве донора. Всё оказалось гораздо хуже, чем я на это рассчитывала. Тагир всё-таки борется за свою жизнь, находясь в критическом состоянии.

Сознание услужливо подбрасывает картинки, где мы все оплакиваем Тагира, стоя над его гробом; а мою сестру уводят из зала суда в наручниках. Качнув головой, прогоняю оттуда весь бред. Нет! Этот мужик здоровый как бык. Его ничто не возьмёт. Он же живучий гад, просто не имеет права умирать!

— Мамочка, всё будет хорошо. Тагир выживет, я знаю это.

Успокаиваю маму как могу, ощущая острую потребность делать это не по телефону, а вживую. Я должна быть сейчас рядом с родителями. Я нужна им. Очень!

Мама ничего не спрашивает, даже не удивляется тому, что я звоню с другого номера. Но это и понятно — внезапное горе оттеснило всё на второй план. Сейчас на первом месте — Яна. И Батурин, сохрани, Господь, его жизнь!

Завершив говорить с мамой, я звоню Егору и прошу его приехать. Хочу, чтоб он отвёз нас с Тимуром в дом моих родителей. Знаю, любимый говорил, что мы с сыном должны немного пожить на съёмной квартире, пока суд не вынесет решения о признании его отцом Тимура. Но обстоятельства резко изменились. Батурин сейчас находится в таком состоянии, что он не то что муху не сможет обидеть, его самого обидит кто угодно. Мне нечем рисковать, а моя поддержка родителям просто необходима.

— Хорошо, Юль. Я приеду через час. Собирайся, — говорит Егор, и моё сердце начинает биться чаще.

Егор, как и обещал, приезжает через час. К этому времени я уже полностью собрана. И стоит только любимому открыть входную дверь в квартиру своим ключом, как я встречаю его в коридоре, держа Тимура на руках. Малыш не спит. Рассматривает склонившегося над ним Егора, будто изучает. В любой другой раз я бы с умилением смотрела на эту картину, но не сейчас, когда внутри меня бушует ураган эмоций. Я не просто переживаю, я с ума схожу на нервной почве и это без преувеличения.

Передав сына Егору, я закрываю квартиру на ключ. Пока спускаемся на лифте, спрашиваю любимого, как поживает Маша. Ни минуты не было, чтоб я о ней не думала. Моё материнское сердце одинаково болит за каждого ребёнка. Узнав, что у Маши всё хорошо, меня немного отпускает. На сердце становится спокойнее и до конца поездки к дому моих родителей, я стараюсь думать только о хорошем. Представляю, как в скором будущем мы будем жить большой семьёй. Я даже улыбаюсь, визуализируя картинки в своей голове.

Когда наша машина заезжает на улицу, где живут родители, я напрягаюсь. Замечая это, Егор хмурит брови, смотря на меня из зеркала на лобовом. Знаю, ему это всё не нравится, но он не смеет перечить, ведь прекрасно понимает, что для меня значат мои родители.

Накапав маме успокоительного, я сижу на кровати и жду, когда мама примет лекарство. Я долго и терпеливо слушала её стенания. Позволила выплакаться.

Приоткрыв дверь, папа заглядывает в спальню:

— Юля, можете ехать с Егором. Я побуду с матерью, не волнуйся.

В отличие от мамы, папа более стойко перенёс последние известия. И если мама стала похожей на сплошной комок нервов, то папа держится молодцом.

— Мамочка, я поеду. Если будет что-то нужно, сразу набирай мне, — прощаюсь с мамой и, взяв с неё обещание, что она мне действительно позвонит, выхожу из спальни.

Оказавшись с отцом наедине, я спокойно с ним разговариваю о младшей сестре. Перспективы не радужные. Избежать тюрьмы можно только в одном случае — если суд признает, что Яна является психически нездоровым человеком. Но тогда её отправят на принудительное лечение в психушку. И я даже не знаю, какое из двух зол худшее.

Держа на руках Тимура, я выхожу вместе с Аней на улицу. И ждём Егора в машине, пока он разговаривает с моим отцом. Уверена, Егор предлагает помощь и, возможно, обсуждает какие-то детали, о которых отец не стал рассказывать мне.

— Готовы к двухчасовой поездке? — спрашивает Егор, присоединившись к нам.

— Мы поедем к твоим родителям? — Егор кивает в ответ, и внутри меня всё переворачивается. На радостях, конечно же. Ведь это значит, что совсем скоро я увижу родную дочь. И наша семья наконец-то воссоединится.

Я жутко волнуюсь, пока мы едем к родителям Егора. Причин для этого несколько, но всё же, главная — Маша. Не знаю, как воспримет нашу встречу дочка. Насколько мне стало известным, у Егора и Маши сложились непростые отношения. В своих рассказах о дочери любимый никогда не был многословным и ограничивался сухими фразами, но сердцем я всегда чувствовала, всё очень сложно. Ещё бы! Десять лет ребёнок жил в детском доме при живых родителях, как оказалось в итоге.

Поэтому мой страх оказаться отвергнутой родной дочерью — обоснован. И даже если Маша не примет меня сразу, я ни за что не сдамся. Я завоюю её любовь, докажу, что она — мой личный космос и для меня нет ничего важнее, чем её благополучие. Пусть не сразу, пусть на это уйдёт ни один год, но я не стану любить Машу меньше, чем кого-либо из всех своих детей. Ведь родительская любовь — это как любовь к родине. Она безусловна. Любят всем сердцем. Не за что-то и не вопреки всему. А просто потому, что ребёнок родился на этот свет. И чтобы ни случилось, любить его меньше ты не станешь.

Когда за окном авто начинает мелькать населённый пункт, я прошу Егора заехать в магазин. Не могу приехать с пустыми руками. А потому любимый сворачивается на ближайшем перекрёстке, и вскоре мы оказываемся в районном центре. Останавливаемся возле базара. Егор остаётся в машине вместе с Тимуром, а мы с Анечкой бродим по узким рядам рынка в поисках гостинцев. В контейнере с детскими игрушками я прошу дочку выбрать две одинаковые куклы. Аня смотрит на меня вопросительным взглядом, ещё не зная, что скоро ей предстоит познакомиться с сестрой. Уверена, малышка только обрадуется этой новости. Но за Машу сказать то же самое не могу. Грустно на самом деле. Приёмную дочь я знаю гораздо лучше, чем родную. И эти мысли не дают мне покоя, съедают изнутри.

Возвратившись к машине с подарками, я помогаю Ане забраться на заднее сиденье. Егор передаёт мне Тимура, а сам складывает пакеты в багажник.

— Я куклу Маше купила. Как думаешь, ей понравится? — спрашиваю у Егора и боюсь услышать, что не угадала с подарком.

— Юль, всё будет хорошо. Хватит так сильно загоняться, — приободряет меня любимый и я натянуто улыбаюсь. Дай бог, всё так и будет, как говорит Егор.

— А родители твои уже знают, что мы приедем? — Егор качает головой, и я недовольно бубню, что так не делается, мало ли какие у них планы. — А что они обо мне говорят? Хотя нет. Лучше ничего не рассказывай. Вдруг что-то плохое, тогда мне не стоит этого знать.

— Почему сразу плохое?

— Как же? Я бросила их сына в день свадьбы, разбила ему сердце, из-за чего он так и не смог построить свою семью до недавнего времени.

Посмотрев на меня с едва заметной улыбкой на устах, Егор говорит, что его родители и слова плохого обо мне не сказали. Ни разу! Врёт, конечно же. Но я делаю вид, что верю ему. В любом случае у моих будущих свёкра и свекрови нет иного выбора, ведь отныне им придётся терпеть меня до конца своей жизни. И меня это парит гораздо меньше, чем что-либо за последнее время. Слишком поздно, но я всё же поняла, что нет ничего важнее нашей с Егором любви и наших детей. Судьба сводила нас на протяжении всей жизни несколько раз. Чтобы мы не делали, какие бы препятствия ни стояли на нашем пути, исход всё равно предрешён. Мы будем вместе несмотря ни на что и теперь я это точно знаю!