Нелюбимые

3

— Нужно провести тщательное обследование: ЭЭГ, ТУС, Доплер сосудов шеи и рентген. Также необходимы консультации: нейрохирурга, психиатра, иммунолога, генетика и других специалистов, — говорит невролог, когда я спрашиваю о состоянии моей дочери: — Нужно понять причину, почему девочка не говорит, и лишь тогда мы сможем назначить лечение.

— Да, конечно. Назначайте нам всё, что считаете нужным. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь нашей доченьке.

Улыбнувшись, врач приспускает очки на переносицу. Смотрит на меня обнадёживающим взглядом, как мне кажется.

— Знаете, волшебной таблетки не существует. Но благодаря родителям, их веры и титаническим усилиям, можно сделать почти что невозможное. Только не опускайте руки, Юлия. Вы с мужем большие молодцы, что решили удочерить девочку с проблемами. Не каждый решиться на подобный шаг. Это нужно быть сильным духом…

Я почти ничего не слушаю, что говорит невролог, которого мне порекомендовал семейный врач Батуриных. Знаю, Тагир уже успел всем рассказать, что мы удочерили Анечку. Конечно же, он сделал это специально, чтоб не навредить репутации семьи. Но мне от этого не легче. Я вынуждена играть роль благодетельницы, в то время как я совсем никудышная мать.

Сухо поблагодарив невролога, я выхожу из кабинета. И встречаюсь взглядом с Ритой. Хвала богу, моя лучшая подруга поддерживает меня, несмотря на то, как Тагир бесцеремонно выставил её из квартиры, которую я снимала в Италии.

— Ну что, Юль? — спрашивает Рита, искренне переживая.

В ответ я натянуто улыбаюсь. И вздыхаю громко. Ритка всё понимает без слов. Обнимает меня по-дружески, на ухо шепчет, что всё будет хорошо.

— Анечка, а пойдём погуляем? — перевожу взгляд на дочь, которая всё это время, пока я общалась с неврологом в кабинете, сидела с Ритой в коридоре частной клиники.

Аня кивает. И берёт меня за руку. Крепко сжимает мои пальцы и моё сердце совершает двойное сальто, не иначе. Этот жест красноречивее любых слов. Девочка пошла со мной на контакт, впустила меня в свой маленький мир, хотя с того момента, как Тагир привёз её домой, прошло всего пять дней.

Втроём мы заваливаемся в кинозал. Занимаем самые лучшие кресла. И поудобнее устроившись в кресле, надеваем 3Д очки. Едим попкорн, пьём "колу" и смотрим диснеевский мультик.

Смеёмся в унисон, когда на большом экране показывают действительно смешной момент. Анечка первой опустошает ведёрко с попкорном, и я предлагаю ей свою порцию. А сама, почувствовав как "кола" проситься наружу, спешу к выходу.

Запираюсь в кабинке дамской комнаты. И слышу недовольный голос девочки:

"Прикинь, да? Вот и я говорю, что не могу уже терпеть эту мымру. Она достала меня!"

Выйдя из кабинки, скашиваю взгляд в сторону девочки, которая кому-то жалуется по телефону. Но увидев меня, в спешке прощается со своим собеседником и становится возле соседнего умывальника, чтоб помыть руки.

Девочке лет десять на вид. Но выглядит она совсем не как Анечка. Дерзкий взгляд выдаёт в ней бунтарку. И я невольно вспоминаю себя. Когда мне было десять лет, то я тоже не была ангелом с крылышками. На меня часто жаловались учителя в школе, а дома я могла поругаться с родителями. И эта девочка, которая сейчас стоит по правую руку от меня, очень напоминает мне Сабирову Юлю, отчего я невольно улыбаюсь.

Высушив руки с помощью полотенцесушителя, девочка первой выходит из уборной. Я следую за ней через несколько секунд. Но только стоит мне выйти в просторный коридор, как я встречаю жену Егора. Столбенею. От шока не могу пошевелиться. Делать вид, что мы незнакомы — глупо. Бежать назад в уборную — ещё более глупый поступок, потому что меня явно заметили и сейчас буравят взглядом дыры на моём лице.

Интуитивно тянусь руками к животу. Пытаюсь прикрыть его ладонями. Но Катерина продолжает пялиться и её нисколько не смущает, что она так открыто меня разглядывает.

Натянув на лицо приветливую маску, беру на себя смелость заговорить первой. Ситуация неловкая. И сколько мы ещё так будем стоять и молчать, ведь явно же узнали друг друга?!

— Здравствуйте, Катерина, — приветствую жену Егора и только сейчас замечаю рядом с ней девочку из уборной. Значит, вот кого девчушка называла мымрой. Что ж, Кате вполне подходит это прозвище. Нет, на самом деле жена Егора милая девушка. Но я же должна испытывать негатив к женщине, которая вышла замуж за моего любимого мужчину?

— Добрый день, — отвечает Катя и я вижу, как её распирает любопытство, она все глаза оставила на моём животе. — Как поживаете?

— Неплохо.

— Я могу поздравить вас с мужем с будущим пополнением? — в её голосе читается двойной подтекст, ну надо же. А не такая она уж и милая девушка, какой мне показалась совсем недавно.

— Можете.

— Наверное, Тагир Даянович очень счастлив?

— Безумно.

— Ещё бы, — ухмыляется Катерина: — Его можно понять. Помнится, мы с Егором имели честь присутствовать на десятилетнем юбилее вашего брака. Но насколько я знаю, детей у вас не было. Это же первенец?

— Угу, — кивнув, прошу Катю простить, что вынуждена попрощаться.

И только я успеваю отойти на пару метров, как Катерина зовёт меня по имени. Заставляет остановиться и обернуться.

— Да? — спрашиваю я, подняв бровь.

— Юлия, извините за нескромный вопрос.

— Простите?

— А когда вам рожать?

Я тяжело вздыхаю прежде, чем ответить. Всё понятно. Катерина беспокоится о своём будущем, ведь она неглупая девушка и сразу сообразила, что отцом моего ребёнка может быть Егор. Но я, конечно же, ни за что ей в этом не признаюсь.

— В этом году, — отвечаю я и, круто развернувшись, ухожу прочь.

Пока иду, чувствую на своей спине тяжёлый взгляд. Он прожигает насквозь, отчего меня немного трясёт. Но я иду, не оглядываясь, с высоко поднятой головой. Плевать, что она обо мне думает — я о ней не думаю вообще.

Вернувшись в зал кинотеатра, я веду себя как ни в чём не бывало. Получается с трудом, потому что мне безумно хочется поделиться с подругой, рассказать ей о случайной встрече. Но я понимаю, что легче от этого мне не станет. Рита начнёт успокаивать, говорить, что оно того не стоит. Да много чего она скажет, чтоб меня поддержать. Но надо ли?

— Как тебе мультик? Понравился? — спрашиваю у Анечки после сеанса. В ответ дочка кивает и тянет ко мне свои маленькие ручки, чтоб обнять.

Склонившись, обнимаю дочку. Вдыхаю запах её волос. И кайфую. Я счастлива — мои дети рядом со мной и ради них я горы сверну. Бороться буду изо всех сил. И даже готова прожить с Батуриным до конца своих дней. Возможно, когда на сердце затянуться раны, когда отболит, я ещё оценю плюсы в своём замужестве. Тагир обеспеченный человек и это, несомненно, большой плюс. Благодаря его финансовым возможностям я смогу помочь Анечке, да и сын будет жить в достатке. Разве этого недостаточно? Когда счастливы твои дети, ты автоматически сам становишься счастливым. Отныне я буду воспринимать свой брак браком по расчёту. И никогда больше не назову его пленом, иначе я так крышей уеду — точно знаю, уже проходила.

После кинотеатра мы втроём идём в суши-бар. У Анечки загораются глаза, когда нам подают горячие и холодные роллы. Взяв в руки учебные палочки, я учу дочку, как правильно есть суши. И смеюсь, когда она после пятой неудачной попытки, берёт суши пальцами.

Звонок мобильного прерывает мой смех. Я отвлекаюсь, чтоб ответить на звонок. На экране светится имя Тагира. Извинившись перед девочками, я встаю из-за стола и иду в дальний угол суши-бара. Оказываюсь стоять напротив прозрачной стены из стекла. Мне хорошо видно посетителей торгово-развлекательного центра. Да и они меня могут заметить, если захотят.

— Привет, — здороваюсь с Тагиром.

— Где ты, душа моя? Я приехал домой, но тебя здесь не увидел.

— Мы с Аней и Ритой сейчас в торговом центре…

Я называю адрес торгового центра, где мы застряли с девочками, не акцентируя внимания на том моменте, что Тагир и так должен обо всём знать. Разве ему не доложила охрана? Они же нас целый день сопровождают. Правда, мне удалось уговорить их подождать в машине на стоянке перед ТРЦ.

— Никуда не уходите, я скоро приеду, — говорит Тагир, а я шумно вздыхаю и в этот момент среди случайных прохожих замечаю знакомый мужской силуэт.

Сердце пропускает мощный удар. И я глаз не могу отвести от Егора. Выглядит он таким, каким я его запомнила. Будто мы не расставались почти полгода назад. Высокий рост, широкие плечи. Подтянутая фигура. Отсутствие какого-либо намёка на живот, какой обычно бывает у мужчин возраста Егора.

Я крепко сжимаю пальцами телефон. Прислоняю его к уху с такой силой, что ощущаю, как приливает кровь.

Он смеётся. А я только сейчас замечаю рядом с ним его жену и ту самую девочку, которую случайно встретила в уборной.

Сердце пропускает ещё один мощный удар.

Одно мгновение.

Один взгляд. Глаза в глаза.

И чувствую, как моё тело пронизывает импульсами, будто я притронулась к двести двадцать. Однажды со мной такое случалось в детстве, когда я игралась с розеткой, засовывая туда разные предметы. Поэтому мне хорошо знакомы ощущения, когда бьёт электрическим током. Сейчас я испытываю что-то похожее.

— Юль, ты меня слышала? — в трубке по-прежнему голос Тагира.

— Да, — коротко отвечаю. И жму на красную “трубку”, спеша попрощаться с Батуриным, пока он ничего не заподозрил.

Несколько секунд тянуться целой вечностью. Я заставляю себя вернуться к столику, где сидят мои девчонки. А затем натянуть на лицо привычную маску. И улыбаться, когда внутри всё огнём горит. Потому что я не ожидала увидеть ЕГО!

Всё это время, пока мы сидим в суше баре, я думаю о Егоре. И о нас. Возвращаюсь в прошлое, копаюсь в нём, как в помойной корзине. И с трудом держусь, чтоб не заплакать. Вспоминаю последний разговор, который состоялся по телефону совсем недавно.

“Ты счастлив с ней? “

“Да, я счастлив со своей женой. Поэтому тебе лучше обо всём забыть”

“А ты смог забыть?”

“Забыл. Я давно обо всём забыл”

Он счастлив с ней и я должна это помнить каждый раз, когда вспоминаю о нём.

Он всё давно забыл. И я должна забыть ради будущего моих детей.

— Юль, всё хорошо? — спрашивает Рита, положив на мою руку ладонь, отчего я вздрагиваю.

— Да. Всё хорошо.

— Странная какая-то, — подруга подозрительно щурится, разглядывает пристально моё лицо, будто хочет прочитать мысли. — Точно всё нормально? Тебе кто звонил на мобильный? Тагир?

— Да.

— Понятно, — вздыхает Рита, ненадолго переводит взгляд на Анечку: — Анют, там есть большой аквариум с рыбками, не хочешь посмотреть?

— Рит, не надо, — качаю головой, но поздно. Подруга уже уводит малышку к аквариуму, который стоит в нескольких метрах от нашего столика.

Знаю, Рита это делает специально, чтоб поговорить со мной наедине. Но я этого не хочу. Я боюсь выплеснуть наружу все эмоции, что скопились изнутри. Боюсь, если начну плакать, то не смогу остановиться. А это вредно для здоровья сыночка.

Ритка возвращается через минуту. Подсаживается ко мне ближе. За руку берёт, нежно гладит её пальцами:

— Что тебя беспокоит, подруга? Поделись со мной и тебе станет легче. Ты же знаешь, я могила. Никому не скажу.

— Знаю, Рит, — натянуто улыбаюсь.

— Но говорить не будешь, да?

— Не буду.

— Ах, Юля… Я даже не представляю, что тебе пришлось пережить. Ты…

— Рит, не надо, правда. Не жалей меня. Я не хочу чувствовать себя ущербной. У меня всё отлично. Дочка рядом, скоро родится сын. О большем я и мечтать не смею.

— Дочка, — ухмыляется подруга, оборачивается, чтоб ненадолго посмотреть в сторону Анечки: — Юль, она на тебя совсем непохожа. И на Егора тоже. Ты уверена, что эта девочка — твоя дочь?

Тяжело вздыхаю.

Да, я всё понимаю. И отдаю себе отчёт в том, что Тагир мог легко подделать результаты ДНК. Что на самом деле я — не биологическая мать Анечки. Но! Даже если это и так, то мне уже всё равно, правда. Я буду любить эту девочку так сильно, как только смогу. Потому что я очень хочу ей помочь. Мы с ней нужны друг другу. Необходимы, как лекарство. Она лечит моё разбитое сердце, а я буду лечить её. Мы станем друг для друга целым миром, мы построим его счастливым.

— Рит, Аня — моя дочка. И на этом точка. Больше никогда не поднимай тему моих детей. Они табу, даже для тебя. Прости, если обидела.

Вскоре приезжает Тагир. В спешке прощаюсь с Ритой, надеясь избежать встречи мужа и подруги. Знаю, после Италии они совсем перестали друг с другом разговаривать, даже обычный “добрый день” не говорят. Поэтому я беру Анечку за руку и ухожу из суши-бара.

С Тагиром пересекаемся на первом этаже торгового центра. Батурина трудно не заметить. Он идёт в окружении охраны, будто высокопоставленное лицо государства. Отчего прохожие едва шеи себе не сворачивают, пытаясь разглядеть “важную птицу”.

Заметив меня, Тагир ускоряет шаг, и вскоре я оказываюсь стоять с ним лицом к лицу. Крепко держа меня за руку, дочка прячется за моей спиной. Она побаивается Тагира, хотя он ни разу не вёл себя агрессивно в её присутствии. Возможно, малышка просто чувствует тёмную сущность Батурина.

— Соскучился, — Тагир гладит мою скулу тыльной стороной ладони, заставляя меня немного покраснеть. — Как провела день?

— Нормально, — коротко отвечаю, не вдаваясь в подробности, ведь они всё равно неинтересны Тагиру.

Я не спрашиваю, почему Батурин вдруг сорвался и приехал в ТРЦ — мне всё равно не понять этого человека. Отныне я принимаю все его правила игры, какими бы чудовищными они ни были. Иначе мне не удастся спокойно родить здорового малыша.

— Звонили твои родители. Спрашивали, как ты. Не хочешь к ним заехать в гости? — спрашивает Тагир.

Сомневаюсь несколько секунд. Видеться с мамой я не горю желанием по понятным причинам. Но с другой стороны, родители переживают за меня — особенно папа. Я помню, как он плакал, когда вывозил меня из страны. Он обещал, что Тагир больше никогда в жизни не сможет до меня добраться. И я знаю, папа говорил это искренне. Он верил в то, что сможет мне помочь. Только от Батурина убежать невозможно, это я поняла ещё много лет назад, когда во второй раз сбежала от мужа. Он нашёл меня через полтора месяца.

— Давай заедем, — отвечаю немного позже, чем ждал от меня Тагир.

Пока направляемся к главному входу в торговый центр меня не покидает стойкое ощущение, что что-то должно произойти. Меньше всего мне бы хотелось встретиться с Егором и его семьёй, ведь это же возможно — они где-то рядом, я чувствую это. И от этого мне становится только хуже с каждой секундой. Я боюсь.

Тагир приводит нас на стоянку. Охранник распахивает дверцу и первой в салон забирается Аня. Я же стою недалеко от машины и обмахиваю лицо рукой, потому что мои щёки будто огнём горят. Почувствовав, как мою спину прожигает тяжёлым взглядом, я медленно оборачиваюсь. От лёгкого шока замираю на несколько секунд. В паре десятках метрах от нас возле своей машины стоит Егор. Я вижу, как его рука повисла в воздухе, когда он собирался открыть дверцу с водительской стороны. А ещё я вижу в его синих глазах много боли. И вопросы! Он смотрит на меня тоскливым взглядом. Не отводит его даже когда оборачивается Тагир.

— Юля, садись в машину, — чеканит Батурин, но я, будто зачарованная, продолжаю стоять на месте и не шевелиться. Лишь ладонь прикладываю к своему животу, потому что именно в этот момент сыночек начинает сильно пинаться изнутри. Он словно чувствует своего отца. — В машину.

Поджав губы, я всё-таки медленно забираюсь внутрь салона авто. Устраиваюсь на кожаном диване и ощущаю, как по спине тоненькой струйкой стекает ледяной пот. Меня трясёт всю.

Аничка сжимает мою руку. Гладит её ладошкой. Скашиваю взгляд в сторону дочки и вымученно улыбаюсь, когда доченька прикладывает мою руку к своему лицу.

— Моё солнышко, всё хорошо, — говорю я, успокаивая девочку.

— Мама, не плачь, — отвечает Анюта и моё сердце от шока подпрыгивает прямо к горлу по ощущениям.

Я вмиг забываю обо всём. Обхватив двумя ладонями лицо доченьки, заглядываю в её большие карие глаза. Улыбаюсь сквозь слёзы. Но это слёзы радости на самом деле.

— Что ты сказала, малышка? Повтори, пожалуйста, — мой голос дрожит: — Ты говоришь, да? Анюта, ты разговариваешь?

Анечка кивает. И своей маленькой ручонкой стирает с моей мокрой щеки слёзы.

— Мама, не плачь, — повторяет дочка и я спешу сгрести девочку в объятия.

Господи, у меня просто нет слов…