Нелюбимые

5

Юлия

День рождения Тагира закатили в одном из самых помпезных ресторанах столицы. В том самом, где мы с Егором впервые встретились после десятилетней разлуки. Какая ирония, ха! Я опять иду рядом с мужем, держа его под руку. Иду под прицелом глаз сотни гостей. Чувствую, как за спиной перешёптываются, отчего щёки горят румянцем.

Поглаживая мои пальцы, Тагир немного склоняется над моей головой, чтоб спросить, как я себя чувствую. Натянуто улыбаюсь и говорю, что с огромным удовольствием я бы сейчас поехала домой.

— Душа моя, это пока невозможно. Потерпи ещё пару часов, — просит Тагир, а я тяжко вздыхаю. Мне с каждым днём становится всё труднее держать осанку, живот растёт как на дрожжах и доставляет неудобства. От былой грации не осталось ничего.

По очереди к Тагиру подходят гости: поздравить с днём рождения и вручить подарок. Всё это время я стою рядом с мужем и, натянуто улыбаясь, принимаю комплименты от малознакомых людей. Батурин с гордостью отвечает на вопросы гостей: "Кого ждёте?".

— В конце августа родится наследник Батуриных, — говорит Тагир председателю банка, затем муж поворачивает голову в мою сторону: — Моя любимая жена, наконец-то, сделает меня самым счастливым человеком на свете.

Давлю в себе порыв цокнуть языком и закатить глаза. С каждым днём Батурин становится всё невыносимей. Я устала от его постоянных визитов на публику, на которые он берёт меня с собой. Вот даже недавно Тагир устроил семейную фотосессию, пригласив домой знаменитого во всей стране фотографа. Через пару дней фотографии с фотосессии появились в интернете одновременно с новостью, что у главы "Билдинг Строй" ожидается пополнение в семье. Ещё про удочерение Ани не забыли упомянуть, мол, какой молодец Тагир Даянович — дал будущее для девочки-сиротки.

Воспользовавшись занятостью Тагира, он же сегодня в центре внимания, я уединяюсь за столом. Пока никто не видит, снимаю под столом туфли и облегчённо вздыхаю. Хоть каблуки невысокие, но я уже успела возненавидеть эту пару итальянских туфель.

Решаю попробовать блюда, накладываю себе на тарелку всего понемногу. Ем. Расслабляюсь. Иногда подглядываю на циферблат наручных часов. Сколько ещё там осталось играть роль примы в спектакле, который устроил Тагир?

Боковым зрением улавливаю женский силуэт. Женщина садится за стол напротив меня, а я продолжаю пялиться в тарелку. Взгляд не спешу поднимать. Запах духов соседки перебивает аромат мяса. И я ловлю себя на мысли, что сладко-приторные духи мне кажутся знакомыми.

— Ну привет, сестрёнка, — ухмыляется "незнакомка" и я поднимаю взгляд.

Напротив меня с гордо поднятой головой сидит Яна. Одетая в вечернее платье ярко-красного цвета. Выглядит младшая сестра хорошо, даже слишком как для женщины, которая убивалась по чужому мужу. Странная встреча на самом деле. Даже моих родителей нет в ресторане, потому что накануне отец заболел простудой, а мама без него в жизни бы не пришла. Получается, Тагир пригласил Яну к себе на день рождения? Если это так, то я в шоке. После всего…

Пытаюсь выглядеть спокойной, а не так, будто только что увидела перед собой призрака. Я в шоке!

— Приветствую, — искривляю губы в улыбке. — Хорошо выглядишь.

— Жаль, что не могу сказать тебе то же самое, — отвечает Яна с нескрываемым пренебрежением в голосе. — Выглядишь паршиво, Юль. Беременность не пошла тебе на пользу .

Я пожимаю плечами, мол, бывает, что уж теперь поделать?!

— Зато Тагир, смотрю, сияет. Не оттого ли, что завёл себе новую любовницу? — поддавшись вперёд, Яна оглядывается, чтоб убедиться, что нас никто не подслушивает: — Говорят, она молоденькая. Только исполнилось восемнадцать. Какая-то модель из Европы.

— Говорят, что кур доят, только молока не видно.

Яна морщит нос. Возмущённо фыркает.

— То есть тебе всё равно, что у твоего мужа новая любовница, я правильно поняла? — уточняет Яна, настаивая на продолжение разговора.

Отвечать не спешу. Промокнув губы сухой салфеткой, тянусь к стану с водой. Яна следит за мной взглядом, ответа ждёт. И я чувствую, как сестра нервничает. Ещё бы! Она мне такую новость сказала, выдала настоящую бомбу, а мне всё нипочём.

— Яна, девочка моя… Понимаешь в чём дело? — затягиваю паузу, мысленно подбираю слова. — Разве кошку волнует, что о ней думают мыши? Или ты считаешь, раз не смогла долго задержаться в статусе любовницы мужа сестры, то нужно обязательно развалить ненавистный тебе брак любой ценой? Брось. Силёнок не хватит. Только зря время потратишь. Мы с Тагиром уже столько лет вместе и таких, как ты ушлых, было достаточно. Только где они все сейчас? Я даже имени их не помню, возможно, даже и не знаю. А я Батурина, как видишь. И муж меня любит, это только слепой не заметит.

— Ты дура! Я не знаю, почему Тагир так держится за тебя, раз притащил в дом приблуду, а тебе сказал, что это твоя дочка, — на слове "дочка" Яна обрисовывает в воздухе кавычки: — Помнишь записку, которую тебе однажды передал мальчик возле заброшенной школы? Эту записку написала я.

— Что ты несёшь? — цежу через зубы.

— Правду. Она всегда колет глаза, знаю. А ещё я знаю, что твоя настоящая дочь жива. Тагир обманул тебя, сестрёнка. Твоя дочь сейчас живёт в другой семье. И чужую тётку называет мамой. Представляешь?

Выплюнув мне в лицо точно яд, Яна молча поднимается со стула и уходит прочь. Я смотрю сестре вслед, провожаю её растерянным взглядом. И от приступа неожиданно нахлынувшей злости сжимаю пальцами скатерть. Внутри бушуют эмоции. Трясёт. Я пытаюсь переварить слова сестры. Снова и снова. Не получается! Я чувствовала, что Аня — не моя родная дочь, но я приняла девочку, впустила в своё сердце. Я даже не надеялась, что моя родная дочка жива, я простилась с ней много лет назад. Смирилась, хоть и было больно. А сейчас я в растерянности. Мне будто в сердце вонзили нож, и оно кровоточит.

Тагир подходит к столику неслышно. Остановившись за моей спиной, Батурин кладёт ладони на мои плечи. Массирует нежно. Но я не расслабляюсь. Я напряжена, спина вытянута струной, хоть с большим животом это непросто.

— Жизнь моя, — шепчет, губами едва касается кончика уха. — Всё хорошо?

Оборачиваюсь. Мгновение смотрю в чёрные глаза Тагира. Поджимаю губы. Если Яна сказала правду, то Тагир ещё хуже, чем я себе могла представить. Он хуже дьявола, хуже любого зла, которое существует на нашей планете.

— Что здесь делает моя сестра? — спрашиваю ровным тоном и как только удаётся?

— Неужели? — Тагир приподнимает тёмную бровь, взглядом обводит зал. — Наверное, тебе показалось, милая.

— Нет. Я с ней разговаривала только что. Зачем ты её пригласил?

— Я не приглашал.

Изменившись в лице, Батурин ненадолго отходит, оставляет меня одну. А я собираю себя по мелким кусочкам, заставляю себя встать на ноги. И иду в дамскую комнату. Меня тошнит. Выворачивает всю наизнанку.

В уборной плескаю себе в лицо холодную воду из-под крана. Жадно дышу ртом. Малыш, словно чувствуя моё эмоциональное потрясение, больно пинается изнутри. Пытаюсь его успокоить, ладонью нежно глажу округлый живот.

В сумочке звонит мобильный. Это Тагир. Волнуется, потому что потерял меня из виду. Говорю мужу, что в уборной, скоро вернусь. И ещё несколько минут стою напротив зеркала, поправляю макияж. Выгляжу я уставшей, но чувствую себя ещё хуже. По мне будто асфальтоукладчиком проехались.

С Тагиром встречаюсь в коридоре. Обняв меня за талию, Батурин сканирует взглядом.

— Тебе плохо? — спрашивает Тагир, и я киваю ему в ответ. — Юль, я не приглашал твою сестру. Она пришла с кем-то из гостей. Я разберусь. Всё выясню. И обещаю, накажу Яну. Выскочка…

— Не нужно, — качаю головой, ладонь кладу Тагиру на грудь. Чувствую, муж в бешенстве. Не врёт. И скорее всего, Яна умудрилась очаровать кого-то из мужчин, пришла на торжество в качестве пассии. Это так похоже на мою младшую сестру. — Не трогай мою сестру. Тагир, пообещай мне не трогать Яну!

Тагир отводит взгляд в сторону. Не согласен со мной.

— Пожалуйста, — губами прижимаюсь к щеке мужа. Знаю, если его хорошо попросить, то он в итоге сдастся. — Ты не причинишь вреда моей младшей сестре. Я очень тебя прошу.

— Что она тебе сказала?

— Неважно.

— Юля, что тебе сказала эта паршивка? — строго чеканит Тагир.

— Гадости наговорила.

— Что именно?

— Сказала, я плохо выгляжу. Беременность не пошла мне на пользу…

Вру, на ходу сочиняю, потому что боюсь говорить правду. Я должна разобраться во всём сама. Тагир ни за что не скажу, что Яне известно о моей дочери. Боюсь гнева Батурина.

Улыбнувшись, Тагир прикладывает ладонь к моей щеке, ведёт нею вниз:

— Машаллах, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в этой жизни. Не расстраивайся, милая. Это всё зависть.

— Да. Наверное, так.

Батурин предлагает вернуться в зал и присоединиться к гостям. Всё-таки у него сегодня день рождения, тридцать семь лет. Столько людей пришли поздравить мужа, а Тагир бросил их всех, чтоб разыскать меня и успокоить.

Через два часа мне удаётся уговорить Тагира отпустить меня домой. Уставшая, я засыпаю на заднем сиденье в авто. Чувствую, как во сне мои губы расползаются в улыбке, потому что мне снится Егор. Будто мы с ним вместе, гуляем на безлюдном пляже. Я одета в один лишь купальник, а Егор в шортах. Я стою к любимому повёрнутая лицом, обнимаю за сильные плечи и тону в голубых глазах.

«Прости, что делаю тебе больно. Обещаю, однажды я заберу тебя у него. Ты, я и наш сын будем вместе. Только дождись меня, моя девочка», — говорит мне во сне Егор.

— Юлия Тимуровна, приехали, — голос водителя заставляет меня проснуться и распахнуть глаза.

Испуганно обвожу взглядом салон авто. Надеюсь, я не болтала во сне, не произносила вслух имя Егора, иначе водитель доложит Тагиру. И я не за себя боюсь, а за Егора! Всё это время, что я живу с Батуриным после Италии, мне удавалось вести себя сдержанно. Я ни разу не дала повод Тагиру сомневаться в моей верности. Не провоцирую мужа на скандалы. И больше всего мне бы хотелось, чтоб всё оставалось по-прежнему пока я не рожу сына. А потом я что-нибудь придумаю…

Кивнув водителю, тянусь к туфлям, которые скинула на пол, когда только села в машину. Обуваюсь и молча выхожу из авто. В доме закрываюсь в своей спальне. Пользуясь одиночеством, решаюсь на рискованный шаг: звоню отцу и прошу дать новый номер мобильного Яны. Знаю, сестра сменила его после того, как я уехала в Италию.

Спустя несколько минут гипнотизирую взглядом экран мобильника. Обдумываю, что сказать. Но в голове сумбур, не могу чётко сформулировать вопросы. Ладно, будь что будет.

Один гудок. Второй. Третий… И Яна наконец-то поднимает трубку.

— Я хочу встретиться с тобой. Завтра.

— Как интересно, — ухмыляется Яна.

Мы не приветствуем друг друга. Незачем. После всего между нами с сестрой невозможны нормальные отношения. Яна ненавидит меня. А я тоже не испытываю к младшей сестре никаких чувств, кроме раздражения. Но встретиться тет-а-тет мы должны, Яна тоже этого хочет, иначе не пришла на день рождения Тагира и не сказала мне про дочь. Яна что-то задумала — чувствую.

— Скину адрес и время встречи в сообщении.

— А зачем, сестрёнка? О чём нам с тобой разговаривать? Мы же ненавидим друг друга, разве нет?

— Не паясничай, — цежу через зубы. — Тебе нужна эта встреча не меньше, чем мне. Ты же хочешь отомстить Тагиру, я тебя правильно поняла.

— Возможно.

Просыпаюсь посреди ночи оттого, что Батурин настойчиво прижимается ко мне со спины. Рукой забирается под ночную сорочку, ладонью ползёт по бедру. Его борода царапает нежную кожу, а губы исследует изгиб шеи.

Он шепчет мне на ухо, какая я красивая и как сильно меня любит. Стиснув зубы, терплю прикосновения нелюбимого мужа. Делаю вид, что сплю. Возможно, если никак не реагировать, то Тагиру надоест меня будить.

— Душа моя, посмотри на меня, — просит Тагир, и я чувствую на своём лице дыхание Батурина. — Я знаю, ты не спишь.

Притворяться больше не имеет смысла, потому что Тагир нависает сверху меня будто скала. Я открываю глаза и в приглушённом свете лампы, которая стоит на прикроватной тумбочке, вижу перед собой задумчивое выражение лица Батурина.

— Ты разбудил меня, Тагир. Я спала, — возмутившись отвожу взгляд в сторону, не желая смотреть на обнажённый торс Батурина.

— Зато я не сплю, — ухмыльнувшись, Тагир обхватывает мой подбородок двумя пальцами, заставляет повернуть голову и встретиться с ним взглядом: — Такая красивая. Наглядеться на тебя не могу.

Я даже не успеваю ответить, как муж накрывает мои губы своими губами. Целует пылко. Подавив небольшой протест проникает в рот языком и выводит восьмёрки. Я чувствую возбуждение Тагира и про себя молюсь богу, чтоб эта пытка поскорее закончилась.

— Тагир, перестань, — протестую я, упираясь ладонями в мощную грудь мужа: — Я не хочу тебя.

— Ты моя, — рычит мне на ухо и тянет за волосы на моей голове: — Принадлежишь мне. Не смей мне перечить!

— Прошу тебя, не надо, пожалуйста. У тебя же есть любовницы. Да любая женщина будет счастлива оказаться в твоей постели, — бормочу, пытаюсь увернуться от ненавистных поцелуев.

— Любая — это не ты. Я тебя люблю. Ты душа моя. Ты моя жизнь…

Горячая слеза скатывается по щеке, обжигая кожу. Я зажмуриваюсь и прикусываю зубами нижнюю губу до боли. Пусть хоть на мгновение эта боль заглушит мою душевную рану.

Тагир отстраняется, но уже спустя несколько секунд нелюбимый муж заставляет меня встать на колени, а ладонями упереться в матрас. Я почти ничего не чувствую, кроме слёз обиды, которые душат горло.

Когда всё заканчивается, Батурин ложится на спину, а я, подобрав с пола халат, сбегаю в ванную комнату. Закрыв дверь на замок, сползаю по стене. Даю себе несколько минут побыть слабой, раздавленной. Рыдаю, прикрывая рот ладонью. Немного отпускает.

Утром просыпаюсь раньше Батурина. В спешке одеваюсь. И пока расчёсываю перед зеркалом волосы, смотрю в зеркальном отражении на Тагира. От злости на зубах появляется оскомина. Как я его ненавижу, господи… Я проклинаю тот день, когда Батурин влюбился в меня. Лучше бы мы никогда не встречались. Сколько бы тогда поломанных судеб удалось избежать?!

Отвлечься от гнетущих мыслей мне удаётся лишь в компании дочки. С Анечкой занимается учитель, которого я наняла для домашнего обучения. Дочке нравится учиться. И хоть она всего лишь осваивает программу первого класса, я всё равно верю в малышку. Она сильная! Она всё сможет! Я вижу в её глазах гораздо больше решительности, чем у кого-либо из взрослых. Со слов Батурина я знаю, что Аня росла в бедной семье. Над ней оформили опеку родственники, но девочкой совсем не занимались. Стоит только вспомнить, в каком состоянии я увидела малышку, когда мы с ней впервые встретились в заброшенной школе. От воспоминаний неприглядной картины у меня мурашки ползут по коже.

— Анечка, я ненадолго уеду по делам. Вернусь домой после обеда и потом мы с тобой пойдём гулять, — обещаю доченьке, когда она, обнимая обеими руками меня за талию, не хочет отпускать.

— Ты вернёшься? Точно? — задрав голову, малышка с растерянностью заглядывает в мои глаза, отчего моё сердце болезненно сжимается в груди.

— Конечно, вернусь, солнышко, — поцеловав дочку в макушку, я выхожу из детской спальни и тихо прикрываю за собой дверь.

В голове набатом стучат мысли, которые не дают мне покоя со вчерашнего дня. После разговора с сестрой я не перестаю считать часы до нашей встречи. Яна обещала встретиться со мной и рассказать всё, что ей известно. Взамен эта дрянь что-то попросит. И я бы ей всё отдала: своего мужа, свою фамилию, свою роскошную, но несчастную жизнь. Да только Тагир не отпустит. До скончания века он будет держать меня рядом с собой!

Чтоб встретиться с Яной мне снова приходится идти на ухищрения. Сбежать от охраны — непросто. Отныне они следят за каждым моим вздохом, не то что шагом. Поэтому я назначаю встречу сестре в магазине нижнего белья для беременных, который находится в торговом центре. Знаю, охрана не посмеет зайти со мной в примерочную. А внимание Тагира мой шопинг не привлечёт. Мало что мне там могло понадобиться на седьмом месяце беременности!

Пока еду в машине на заднем сиденье жутко волнуюсь. Представляю разговор с сестрой. Даже не знаю, что она может потребовать взамен за информацию о моей дочери. Потребует, чтоб я развелась с Батуриным? Ха! Немыслимо. Деньги Яне не нужны. Сестра жаждет мести. Я уверена в том, что Яна потеряла ребёнка на десятой неделе беременности неслучайно. Постарался Тагир. Он сломал жизнь моей сестре: позволил ей влюбиться в него, попользовался неё, а затем будто на свалку выбросил, как ненужный хлам.

В торговом центре я ускоряю шаг, потому что опоздала на встречу из-за образовавшейся в центре города пробки на дороге. Еду на экскаваторе, рукой придерживаюсь за поручень. Сердце грохочет в груди, в голове стоит гул. Чувствую на своей спине пронзительный взгляд охранника. И про себя молюсь богу, чтобы всё получилось, как задумала.

Оказавшись на третьем этаже торгового центра, я оглядываюсь, взглядом ищу магазин нижнего белья для беременных. Яна уже должна быть там, в одной из примерочных, как мы и договаривались.