Нелюбимые

7

Егор

— Приветствую, Егор. Рад, что ты заехал навестить старика, — заключив в объятия, Ипполитович похлопывает меня по плечу.

— Как себя чувствуете, Павел Ипполитович?

— Да так… Неплохо и нехорошо. Пообедаешь со мной? — кивает на стол, который в этот момент накрывает прислуга.

— Не откажусь.

Устроившись за столом, я откидываюсь на спинку стула. Заводить разговор не спешу, потому что привык быть очень аккуратным в своих высказываниях. Хоть Павел Ипполитович не чужой мне человек и в трудное время подставил дружеское плечо, терять бдительность я не намерен. В моём окружении есть только один человек, кому я могу доверять. Это Эрик, он помогает мне достичь поставленных целей. Со всеми остальными людьми приходится быть крайне осторожным.

— Чем порадуешь, Егор Антонович? Как успехи на фирме? — интересуется Ипполитович, хотя на самом деле он в курсе всех событий. Ему ежедневно предоставляются отчёты финансовой деятельности.

— Заключили новый договор с немцами. В следующем месяце должны приступить к работе в Мюнхене, — делюсь последними новостями в общих чертах.

Ипполитович внимательно слушает, не перебивая и иногда кивая в знак согласия. Все решения, которые я принимаю, как генеральный директор корпорации, согласовываются с Ипполитовичем. Потому что он хозяин, а я всего лишь исполнитель.

— А что скажешь насчёт Катерины? — прищуривается Ипполитович, откладывает в сторону столовые приборы и фокусирует взгляд на моём лице, считывает эмоции.

— Всё как обычно, — выдерживаю на себе пронзительный взгляд Ипполитовича.

— Егор, я понимаю, что не имею права вмешиваться и моя племянница сама согласилась выйти за тебя замуж на твоих условиях, но… — Ипполитович ненадолго замолкает, обдумывает, что сказать дальше. — Меня однажды не станет. И всё, что я имею, перейдёт Катерине. Девочка не справится с корпорацией, не сможет удержать империю, которую я строил почти тридцать лет.

— Вы можете рассчитывать на мою поддержку. Я всегда помогу Кате и сделаю всё возможное, что будет в моих силах.

Ипполитович вздыхает. Не такого ответа от меня ждал старик.

— Катя хочет ребёнка. Недавно жаловалась мне, что ты избегаешь её, не выполняешь супружеский долг. Это так?

— Я буду с вами честным, как и тогда, когда мы обсуждали условия брачного договора. Я дал Кате свою фамилию, впустил в свой дом, но в сердце впустить не могу. Я не люблю вашу племянницу. Наш с ней брак — не более, чем удачная сделка для обеих сторон. Я управляю вашим бизнесом, приумножаю капиталы. И никогда не позволю конкурентам уничтожить корпорацию. После развода я уйду с тем, чем и пришёл. Я не претендую на ваше богатство.

— Скажи мне, Егор, всё дело в другой женщине? Жене Батурина? — в лоб спрашивает, заставляя меня напрячься. — Тагир очень опасный. Ты не справишься с ним, сынок.

— Вы не обидитесь, если я оставлю вас без ответа?

Ипполитович усмехается.

— Я всё понимаю, Егор. Сердцу не прикажешь. Но рак съедает меня изнутри. Жить осталось недолго. Я хотел написать завещание и включить в него тебя.

— Не стоит. Оставьте всё племяннице. Мне ничего не нужно. Я, как и обещал, не брошу Катю. Я буду помогать ей во всём. Ваша империя продолжить жить и развиваться.

— Есть шансы, что ты передумаешь? Катя любит тебя и для неё ваш брак настоящий. Подумай, Егор, от чего ты отказываешься.

— Моё решение не изменится. Я останусь мужем Кати ровно до того момента, как мы с вами обсуждали ранее. Ни больше. Ни меньше.

— Она не сможет без тебя.

— Павел Ипполитович, Катя гораздо сильнее, чем вы думаете. Я никогда её не обманывал, не обещал любить. Она знала, на что шла.

Тяжко вздохнув, Ипполитович молча кивает. А я незаметно под столом сжимаю пальцы в кулаки. Злюсь. Этот разговор мне совсем не нравится. Потому что Ипполитович решил изменить правила игры!

После тяжёлого рабочего дня еду домой. Крепко держа руль руками, слежу за дорогой. Огни ночного города завораживают. Я мельком смотрю на городской пейзаж, мысленно возвращаясь к разговору с Ипполитовичем. Старик что-то задумал, но я пока не могу понять, что именно.

В кармане пиджака вибрирует мобильной. На автомате тянусь рукой к карману. И нажав на зелёную трубку, принимаю вызов по громкой связи. Звонит Катя.

— Привет, я тебя не отвлекаю?

— Я за рулём.

— Тогда я перезвоню?

— Не стоит. Ты на громкой связи, всё нормально.

— Я ужин приготовила, звоню узнать: ждать тебя или нет.

— Жди, Кать. Я уже еду домой. Как там Маша?

— Как обычно, — вздыхает Катя. — Закрылась в своей спальне. От ужина отказалась.

— Ясно, — цежу через зубы. — Я поговорю с дочерью, когда приеду домой.

— Егор, не сердись на меня, но я должна у тебя спросить. Где мать твоей дочери и почему она не принимает участия в воспитании ребёнка? Ты же видишь, какой Маша — сложный ребёнок. Возможно, с родной матерью она бы быстрее нашла общий язык.

— Если тебе надоела моя дочь, то я найму няню. Не проблема.

— Ты не понял меня, Егор. Дело не во мне, а в Маше. Я о девочке беспокоюсь, о её будущем. Маша ненавидит меня, тебя она тоже не любит. С родной матерью Маше было бы лучше. Я это имела в виду.

— Ты права, Кать. Это не твоё дело. Маша будет жить с нами. На этом тема закрыта.

Юля

Последние дни Тагир постоянно задерживается на работе. Возвращается домой, когда я уже сплю. Больше муж ко мне не пристаёт, оттого и дышать легче. Особенно легко стало после разговора с Егором. Моя дочь жива! Теперь я в этом уверена на все сто процентов. У меня будто крылья выросли за спиной, появился ещё один стимул быть сильной.

Положив ладонь на живот, чувствую шевеления ребёнка. С каждым днём сынок толкается всё больнее, а по ночам вообще буянит, спать не даёт. Но это всё мелочи жизни на самом деле.

Я наслаждаюсь беременностью, ценю каждый прожитый миг. И мечтаю, что однажды все мои дети будут рядом со мной, мы будем жить одной большой семьёй: Егор, Маша, Аня, сыночек и я. Да, так и будет. Ведь Егор просил верить ему, верить в силу нашей любви. И я верю, несмотря ни на что!

— Юлия Тимуровна, позвольте вас познакомить с Ариной, — голос управляющего вырывает меня из сладких грёз. — Арина будет вашей личной помощницей.

Смотрю на девушку. Молодая, красивая, с длинными ногами едва не от ушей. Если бы на девушке не была форма горничной, я бы подумала, что она модель. Потому что внешность у новой «помощницы» яркая: смуглая брюнетка, с большими губами и аккуратным маленьким носом.

— А что случилось с Еленой? — интересуюсь у управляющего, ощущая какой-то подвох. Елена работала моей помощницей больше трёх лет. Добрейшей души человек, мы с ней ладили.

— Елена пока не сможет работать по состоянию здоровья. Она лежит в больнице. Сломала шейку бедра.

— Какой ужас. Евгений Николаевич, позаботьтесь, чтобы у Елены были самые лучшие условия пребывания в больнице. Оплатите её лечение. И выплатите зарплату за все месяцы, пока она будет находиться на больничном.

— Юлия Тимуровна, травма бытовая. Елена получила её в нерабочее время, — смеет возражать управляющий, за что получает в награду мой осуждающий взгляд.

— Вы смеете мне перечить? — строго цежу через зубы.

— Простите за дерзость. Всё выполню, как вы сказали, — покорно опустив голову, управляющий боится смотреть мне в глаза. Так-то лучше!

— Арина, я хочу ознакомиться с вашим резюме и посмотреть рекомендации от предыдущих работодателей, — обращаюсь к девушке, затем переключаюсь на управляющего: — Евгений Николаевич, Арина должна пройти испытательный срок две недели. Если мне что-то не понравится, вы уволите девушку.

Управляющий становится красным как помидор. Но перечить не осмеливается.

— Хорошо, Юлия Тимуровна. Я принесу вам резюме и рекомендации с предыдущих мест работы Арины.

— Можете идти, — командую я и когда остаюсь в гостиной одна, задумываюсь над ситуацией.

Новая помощница вызывает у меня сомнения. Особенно после того, как я отказалась заключать сделку с Яной. Потому что Егор рассказал мне правду. Я узнала, кто моя родная дочь и убедилась, что она находится в безопасности. Поэтому необходимость сотрудничать с младшей сестрой отпала сама собой.

Если Арина всё-таки окажется человеком Яны, то в нашей игре появится ещё один игрок. И для Батурина возникнут новые риски. С одной стороны, мне выгодна месть младшей сестры. Но с другой — Яна слишком слабый игрок, только зубы обломает и, возможно, лишится жизни. Тагир не станет с ней церемониться — уверена. У Батурина прогнившая душа, а вместо сердца чёрная дыра. Он дьявол в человеческом обличии!

Телефонный звонок заставляет меня отвлечься от раздумий. Я принимаю вызов, ткнув пальцем на зелёную трубку на дисплее мобильного.

— Привет, любимая подруга, — здороваюсь с Ритой, ещё не зная, что подруга звонит с хорошими новостями.

— Привет, Юль. Нужно увидеться. На набережной через час. Сможешь?

Бросаю взгляд на циферблат наручных часов. Если выеду из дома через пятнадцать минут, то успею!

— Конечно.

— Я буду ждать тебя на причале.

— Хочешь покататься на яхте?

— Хочу! Ты будешь приятно удивлена, подруга. Рекомендую запастись носовыми платочками, — говорит подруга и моё сердце сжимается в груди. Потому что я чувствую, что скоро увижу дочь. Егор всё-таки нашёл способ организовать нам встречу!

Завершив разговор с Ритой, я с максимально высокой скоростью, на которую только способна на восьмом месяце беременности, двигаюсь в свою комнату. Переодеваюсь в свободное платье, расчёсываю волосы и собираю их на затылке в высокий хвост. Смотрю на себя в зеркальном отражении и вздыхаю. Макияж мне уже не поможет: от привычных острых скул не осталось и следа, нос и губы распухли, а на лице появились пигментные пятна. Не красавица, да.

Перед самым выходом заглядываю в спальню дочки. Аня сидит за письменным столом, вместе с учителем читает букварь. Улыбаюсь, глядя на малышку. И представляю, как в будущем они с Машей станут подружками. Мне очень хочется, чтобы девочки нашли друг с другом общий язык, потому что я буду их любить одинаково и так сильно, как только смогу.

— Мамочка! — восклицает Анюта, заметив меня в дверном проёме.

Вскочив со стула, дочка спешит мне навстречу. А я разжимаю объятия и через несколько секунд прижимаю девочку к себе.

— Как успехи, Анечка?

— Изучаем букву «Ж», — делится со мной малышка и тут же тянет за руку: — Идём, покажу.

Я подхожу к письменному столу и любуюсь прописями. Хвалю малышку, говорю, что она у меня умница, очень старательная девочка.

— Не хочешь погулять с мамой? — спрашиваю у дочки, а затем перевожу взгляд на учителя и прошу у него прощение за то, что срываю учебный процесс.

— Ничего страшного, Юлия Тимуровна, — улыбается учитель Ани. — Сейчас всё равно лето. Анечке тоже нужно гулять и отдыхать от учёбы. А мы и так опережаем программу — Аня — молодец, способная ученица, схватывает всё на лету.

— Благодарю, — отвечаю, не скрывая улыбки. Мне приятно слышать об успехах дочери. Любым её победам я радуюсь больше, чем своим.

Приезжаем на набережную немного раньше, чем договаривались с Ритой. Аня зачарованно смотрит на реку, по которой плывут яхты. Я чувствую, как волнуется малышка. А сама волнуюсь ещё больше. Особенно потому, что за моей спиной, всего в нескольких метрах, стоят двое охранников. И глаз не сводят!

— Юлька! — раздаётся рядом.

Откликнувшись, спешу подруге навстречу. Охрана идёт следом за мной.

— Спасибо, Рит. Я не знаю, чтобы делала без тебя, — приблизившись благодарю Риту.

— Да брось, Юль. Ничего такого. Я просто не позволяю тебе сойти с ума, — улыбается подруга, взгляд устремляет за мою спину. Всё понятно: охрана не дремлет и ловит моё каждое слово, чтоб передать потом Батурину в случае чего. — Идём, нам туда.

Покупаем три билета на полуторачасовую речную прогулку. Охранники тоже спешат к яхте, но мне удаётся на них надавить: пригрозить, что если не оставят меня в покое, то я сделаю всё возможное, чтоб они лишились работы. Парни сомневаются. Но я решительна, как никогда. И в недалёком прошлом Тагир уже уволил одного охранника, который мне не понравился. Поэтому ребята должны понимать, что я не шучу.

— Какая ты строгая! Я даже и не догадывалась, — смеётся Рита, когда нам всё-таки удаётся избавиться от двухметровых "шкафов". — Так на них посмотрела, что я сама испугалась. Ты страшная женщина, Юлия Тимуровна. Убиваешь одним только взглядом.

— Ох, Рита…

Вздыхаю. Мне нечего сказать в ответ. Я сама не знаю, откуда берутся силы противостоять всем и всегда. И я никому не могу признаться, даже самой себе, что боюсь: я чертовски устала от такой жизни и хочу быть слабой женщиной!

Яхта отчаливает от причала. Мы втроём стоим на верхней палубе и провожаем взглядом берег. Людей на палубе много. Я всё время оглядываюсь, ищу взглядом Егора. Но не вижу его!

— Девушки, можно вас попросить сфотографировать нас с дочерью? — в меня будто колючей проволокой врезается голос Егора.

Я медленно оборачиваюсь и теряю дар речи. На расстоянии вытянутой руки стоит Егор. А рядом с ним Маша. Наша дочь!

Глаз не могу отвести от дочери. Скольжу взглядом по девочке: от макушки до ног. Какая она красивая! Темноволосая, смуглая кожа, а глаза голубые, как у Егора. Дочка очень похожа на своего отца. От меня ей достались только: смуглая кожа и полные губы в форме сердца. Возможно, есть что-то ещё. Но так сразу и не скажешь.

Чувствую, как Рита подталкивает меня рукой вперёд. А мне так хорошо просто стоять на месте и смотреть на дочь, что я не реагирую ни на какие раздражители. Я будто в нирване сейчас. Парю высоко над землёй.

— Так что, поможете? — улыбнувшись, Егор делает мне шаг навстречу. Протягивает зеркальный фотоаппарат, который я беру на автомате. — Вот нужно зажать эту кнопку, дождаться, когда появится фокус и тогда дожать до конца.

— Спасибо, — шепчу Егору, еле сдерживая слёзы радости.

Егор проводит пальцем по моей руке. Задерживается лишь на мгновение. А у меня мурашки по спине россыпью. Я дрожу от нахлынувших эмоций.

— Ну что, скоро там? — говорит Маша, недовольная затянувшейся паузой. — Давайте уже, фотографируйте.

Всё правильно. Я не должна тупить, а должна взять себя в руки. Я же обещала Егору, что не подведу его!

Обняв дочь за плечи одной рукой, Егор смотрит на меня. И я вижу в его глазах гораздо больше, чем когда-либо. Он смотрит на меня с такой нежностью и любовью, что внутри меня всё переворачивается.

Сделав глубокий вдох, снимаю крышку с объектива. Включаю фотоаппарат. Руки по привычке выполняют знакомые комбинации: поставить автобаланс, минимальное значение ISO, открыть диафрагму побольше и сделать выдержку покороче. Снимаю в "мануальном" режиме, потому что так привыкла. И через видоискатель «зеркалки» изучаю черты лица Маши.

«Моя красивая, маленькая девочка, сколько же боли в твоих глазах. Взгляд совсем недетский, а будто израненной волчицы. Обещаю, малышка, однажды ты станешь самой счастливой. Потому что мы с папой десять лет копили в своём сердце любовь. Её так много, что в ней даже можно утонуть».

Полуторачасовая прогулка на яхте пролетает как один миг. С Машей мне так и не удаётся пообщаться. Но я не отчаиваюсь, потому что просила Егора всего лишь организовать встречу с дочерью. И он это сделал, воплотил в реальность мою мечту!

Увидев дочь вблизи и хорошенько её рассмотрев, отныне я нисколько не сомневаюсь, что десять лет назад Батурин отобрал у меня Машу. Сделал это специально, чтоб раз и навсегда разрубать связь с моим прошлым — мужчиной, которого я любила все эти годы и по этой причине не подпускала Тагира к себе. Только Батурин так ничего и не понял: отняв у меня дочь, он непросто лишил меня счастья быть матерью, Тагир всю душу мою забрал. Взамен взрастил в моём сердце лишь ненависть!

Я смотрю на Машу мельком. Волнуюсь до дрожи. А воображение услужливо подкидывает картинки из альтернативной реальности, как мы гуляем втроём на яхте: Маша, Егор и я. Сидим за столиком, как сейчас это делает отец с дочерью, и едим мороженое. Я фотографирую свою семью на зеркальный фотоаппарат, ловлю счастливые моменты. А потом, после прогулки, мы втроём пересматриваем снимки на компьютере, выбираем удачные кадры, распечатываем их на фотобумаге и помещаем в альбом для семейного архива.

Господи, как я мечтаю, чтоб у нас был свой дом. Пусть маленький, пусть невзрачный, зато он будет только наш. Своими руками я бы сделала там ремонт, а Егора попросила построить камин, возле которого холодными вечерами мы собирались всей семьёй за столом. И ужинали, делились планами и рассказывали, как прошёл день, а ещё смеялись над шутками. Я просто хочу быть такой, как и все люди. Обычной! Ведь мне многого для счастья не надо. Потому что ничего нет важнее в жизни, чем близкие люди рядом: живые и здоровые.

Вернувшись с прогулки домой, я сразу замечаю во дворе машину отца. Оттого и напрягаюсь. Предчувствия нехорошие. После того как я вернулась из Италии, мы с родителями толком не общались. Тагир лишь раз предложил заехать в гости к моим родителям, но потом Батурину поступил на мобильный звонок, и планы изменились.

Будто почувствовав моё волнение, Анечка крепко держит меня за руку. Молчит. Но я чувствую, как дочка нежно гладит мою руку пальчиком. И это немного успокаивает.

Из гостиной доносятся голоса. Сняв обувь, я иду к лестнице, чтоб подняться в свою спальню и переодеться, потому что сегодня на лице душно: я вспотела, а ещё успела испачкать платье, нечаянно пролив на себя безалкогольный мохито.

Стук в дверь. Для приличия, конечно, потому что через мгновение дверь открывается и в спальню входит Тагир.

Я стою перед зеркалом в одном лишь нижнем белье. Руки так и зависли в воздухе вместе с платьем. Пока Батурин медленным шагом приближается ко мне, я пытаюсь успокоить бешеный стук сердца.

В зеркальном отражении я вижу взгляд Батурина. Тёмный. Жаждущий. Требующий подчиниться. Но мне не страшно на самом деле. Я давно поняла, что Тагир меня физически не обидит, никогда не ударит. Хотя однажды муж всё-таки влепил мне пощёчину. Это случилось после того, как я посреди ночи вернулась домой. Тогда Батурин заподозрил меня в измене, сказал, что я воняю другим мужиком. И он был прав! Я действительно ему тогда изменила с Егором… во второй раз!

— Я пригласил на обед твоих родственников, — говорит Батурин, остановившись за моей спиной.

— Хорошо, — отвечаю сухо и насилу терплю прикосновения ненавистного мужа. Сейчас он цепляет пальцем бретельку моего лифчика и тянет её вниз. Отчего кожу жжёт изнутри будто огнём.

— Где ты была, душа моя? — губами касается моего плеча, и я вздрагиваю.

— Гуляли с Аней. Катались на яхте, — отвечаю на вопрос мужа, хотя он и так всё знает, ведь охрана докладывает о моём каждом шаге.

— Повторяю, потому что ты не поняла моего вопроса. Что была за необходимость отпускать охрану и на полтора часа оставаться без наблюдения, хм?

Я даже вздохнуть не успеваю, как одним рывком Батурин поворачивает меня к себе лицом. Смотрит мне пристально в глаза. Двумя пальцами обхватывает мой подбородок, заставляя поднять голову и смотреть только на него.

— Ты виделась с ним? — качаю головой и глаза Тагира становятся чернее ночи. Он злится. — Если ты думаешь, раз я до сих пор не убил твоего бывшего любовника, значит, можно не верить моим словам и продолжать жить, как ты хочешь, то ошибаешься. Время Астахова ещё не пришло. Но если ты продолжишь в том же духе, Юлия, то Егор отдаст богу душу гораздо раньше, чем это было в моих планах. Ты никогда не будешь его! Я тебе это обещаю.