Нелюбимые

18

— Уснул? — приоткрыв в комнату дверь, шёпотом спрашивает Егор.

Кивнув в ответ, я обкладываю Тимура по бокам подушками, чтоб малыш во сне не упал и, ступая на цыпочках, покидаю комнату.

— Меня до сих пор всю трясёт. Никак не могу поверить, что тебе удалось забрать нас с Тимуром из логова Батурина, — признаюсь Егору, как только он уводит меня на кухню съёмной квартиры, которую специально арендовал на несколько дней, чтоб пересидеть, пока не всё не утрясётся.

— Иди сюда, — взяв за руку, Егор усаживает меня к себе на колени. И обнимает со всей нежностью, заставляя почувствовать себя в безопасности. — Теперь всё будет хорошо. Я рядом. Лучше смотри, что у меня есть.

Егор протягивает мобильный телефон, предлагая взглянуть на фотки в его галерее. Но это не просто фотографии — это снимки документов.

Беглым взглядом цепляюсь за тест ДНК и слышу собственный стук сердца, пока читаю печатные строчки и не дохожу до самого главного.

— Господи, — выдыхаю с облегчением. — Вероятность твоего отцовства "99,9999 %".

— Смотри дальше, — просит любимый и уже через мгновение я читаю исковое заявление с требованием признать его отцом Батурина Тимура.

"Батурин Тимур" — режет глаза и заставляет сердце пропустить глухой удар.

Какая же сволочь этот Тагир! Зная, что ребёнок не его, он насильно разлучил нас с Егором уже во второй раз в этой жизни! Кажется, я никогда не перестану удивляться черноте души Батурина. В своих грязных играх этот подонок намеревался идти до конца, даже мне пригрозил психбольницей, если я не одумаюсь и не вернусь к нему. Чудовище!

Закрыв глаза, я с шумом выпускаю воздух ноздрями. С одной стороны, мне стало гораздо легче, будто с плеч упал тяжеленный груз. А с другой стороны, мне жутко от того, что сулит недалёкое будущее. Я всё ещё хорошо помню угрозы Батурина не пожалеть близких мне людей, пострадать могут абсолютно все: родители, Егор и даже мои дети, все трое.

— Юль, уже назначили суд. Будет через неделю. Как только мы его выиграем, у Тагира отпадут законные основания подавать заявление в полицию о пропаже ребёнка. А пока что тебе с Тимуром нужно пересидеть в этой квартире. Он будет вас искать.

— Я знаю.

— Твой отец неплохо поработал и кое-что мне передал. Оказывается, Батурина можно закрыть за легализацию доходов, полученных преступным путём. Уже ведётся следствие и если нам удастся доказать его вину, то это тюрьма. Минимум семь лет, речь идёт об очень крупной сумме и по предварительному сговору лиц. Так что нам остаётся только ждать. Иного выхода нет. Не поверишь, я следил за этим ублюдком больше восьми месяцев. Подключил нужных людей, но ничего не мог найти на него компрометирующего. Даже то видео ДТП, которое ты мне передала, не помогло. Пострадавший как в воду канул. Его нигде. Ни в одной базе! Он не числится пропавшим без вести, в списках умерших его тоже нет, — я слушаю Егора не перебивая, а про себя уже молюсь богу, чтоб с отцом всё было хорошо. — Батурин хотел использовать твоего отца в своих грязных играх, но сам попал в ловушку. Как говорится, не рой яму другому...

— Если Батурин узнает, что мой отец помогает тебе, мне даже страшно представить силу его гнева.

— Ничего не будет. К твоим родителям я приставил охрану, а через несколько дней они улетят за границу под чужими именами. Юль, здесь уже замешаны спецслужбы. Они следят за Батуриным и не позволят ему причинить вред твоим близким. Но пока Батурин официально является отцом Тимура, он может вставлять палки колёса.

— А как ты всё-таки смог пробраться в дом и провернуть всю эту операцию? У Батурина столько охраны.

— Ваш управляющий оказался очень жадным человеком.

— Евгений Дмитриевич, неужели? Он же столько лет работал на Тагира. Я бы на него и не подумала.

— Я предложил ему неприлично большую сумму. Он не смог отказаться.

— Неприличную? Но откуда у тебя такие деньги?

— Катя помогла.

От имени жены Егора мне становится не по себе, и я с трудом могу скрыть бурю эмоций, которая накатила в один миг мощной и удушливой волной.

— Сколько денег ты заплатил управляющему? Назови сумму, и я верну Катерине всё до копейки.

— Юль, ничего не нужно.

— Сколько, Егор? — повторяю вопрос, но уже гораздо требовательнее. Чувствую, как любимый напрягается. Ему не нравится моя затея вернуть деньги, а мне не нравится осознавать тот факт, что я обязана своим спасением Екатерине!

— Ты загоняешься. Эти деньги я заработал, можешь считать так. Ипполитович, родной дядя Катерины, благодарен мне за помощь. Я управлял его бизнесом несколько лет и ни одной лишней копейки себе не присвоил. Честно работал за зарплату директора, даже премии никогда не брал.

— Ты говоришь сейчас ерунду.

Вспыхнув раздражением, я встаю с колен Егора и подхожу к окну. Пытаюсь отвлечься от раздирающих изнутри сомнений, сфокусировав взгляд на городском пейзаже, который хорошо виден из окна восьмого этажа. Слышу шаги Егора. Любимый подходит ко мне и, остановившись за моей спиной, сгребает меня в объятия. Прижимается плотно, отчего меня обдаёт волной дрожи.

— Позволь мне вернуть деньги твоей жене. Мне не по себе, Егор. Я не смогу спокойно спать, зная, что за моё спасение заплатила женщина, которая любит моего мужчину, которая была ему женой. Я не хочу быть обязана ей. Просто не смогу жить с этим дурацким ощущением, что я ей должна, — прошу спокойным голосом, наконец-то сумев совладать с первыми эмоциями.

— Юль, я выставил на продажу свой дом. Как только получу за него деньги, сразу рассчитаюсь с Катей. Хоть я и не такой богатый, как твой муж. Но я мужчина и мне тоже неприятны эти разговоры. Я должен быть твоей опорой, сильным плечом, на которое ты можешь положиться. Тем более, речь идёт о тебе и моём сыне. Не заставляй меня чувствовать себя немощным, ни на что не способным. Одиннадцать лет назад, когда ты побоялась мне довериться, посчитав слабым, ты сделала мне очень больно. Да, тогда у меня ничего не было, кроме зарплаты преподавателя в университете и съёмной квартиры в спальном районе. Сейчас я тоже не олигарх, как видишь. И таким, как Тагир, я никогда не стану, потому не довелось родиться с золотой ложкой во рту. Но это ещё не значит, что я слабый и не способен защитить свою семью. У Тагира есть деньги, а меня есть ты и наши дети. Вы — мой главный стимул в этой жизни, ради вас я не просто станцую на горящих углях, ради вас я сам стану горящими углями для любого, кто даже подумает вас обидеть.

— Егор…

— Юль, я сказал тебе про Катю не для того, чтобы ты сейчас включила функцию ревнивой женщины. Я просто хотел быть с тобой честным. Но ты реально загоняешься. Мы с Катей уже официально развелись, но смогли остаться друзьями. Она не соперница тебе и никогда ею не была. Когда она выходила за меня замуж, то знала, что делает это временно. Таким был наш уговор. Она помогла мне, Юль. Потому что много лет я помогал её семье. Мы друзья несмотря ни на что.

Резко обернувшись, смотрю Егору прямо в глаза. Уголки моих губ дрожат в попытке улыбнуться. Егор прав. И я права. Но это сейчас не главное, наверное. Я очень не хочу ссориться с любимым. Поэтому переборов чувство ущемлённого самолюбия, кладу руки на сильные плечи Егора.

— Хорошо. Пусть будет так, как ты сказал. Ты — мой мужчина. И я доверяю тебе. Ты сильный, ты совсем справишься, а я буду поддерживать тебя во всём, — говорю всё это искренне, а не для того, чтоб просто сгладить углы.

Я действительно верю в Егора. Да, ему не довелось родиться с золотой ложкой во рту, как Батурину. И всё, что он имеет к тридцати шести годам — исключительно его заслуга. Пожалуй, я действительно недооценила любимого одиннадцать лет назад, когда решила отказаться от него взамен на спасение родной матери. Я повелась на игры Батурина, попала в его сети как муха. И прожила с нелюбимым почти одиннадцать мучительно долгих лет. Стоило ли оно того? Теперь я знаю, нет. Очень важно говорить друг другу правду при любых обстоятельствах, какими бы ужасными они ни казались.

Но теперь чего уж жалеть? Самоедством я точно не буду заниматься. Нужно принять эти факты как данность и научиться с ними жить дальше. Судьба даёт нам уроки не для того, чтобы сломать и убить нашу веру в самих себя, а наоборот. Упал. Поднялся. И взлетел ещё выше!

Егор уезжает этим вечером. Впереди много дел, которые нужно решить в ближайшее время. Я прощаюсь с любимым в коридоре и едва могу сдержать слёзы. И хоть я знаю, что все эти расставания ненадолго и мы скоро увидимся, ничего поделать с собой не могу. Эмоции раскачивают меня как на качелях. Тяжело остановиться, когда жизнь несёт тебя на максимально высокой скорости. Ещё вчера я собирала дорожную сумку Батурину, провожая его в поездку. А уже сегодня провожаю Егора.

— Квартира находится под постоянным наблюдением. Ничего не бойся. И если будет что-то нужно, то сразу звони в любое время суток, — даёт напутствия Егор и передаёт мне мобильный: — Можешь звонить с этого телефона. Здесь забиты все необходимые номера: твоих родителей, Риты и мой.

— Когда мы снова увидимся? — обняв любимого за плечи, прижимаюсь к его груди. Не хочу его отпускать. Мне морально тяжело.

— Постараюсь завтра приехать. Юль, потерпи недолго. Как только суд признает меня отцом Тимура всё закончится.

— Хорошо. Я буду ждать столько, сколько скажешь.

Тагир

Я только успеваю сойти с трапа самолёта, как на мобильный поступает звонок. Бросив раздражённый взгляд на дисплей телефона, всё же принимаю вызов. Звонит начальник службы безопасности.

Нутром чувствую, случилось очередное дерьмо, которого за последнюю неделю хоть половников черпай. Африканские партнёры дали задний ход — пришлось самому полететь в Дубай, чтоб уговорить несговорчивых поставить очередную партию танкеров с нефтью. В строительной фирме ЧП — бригада дебилов умудрилась покалечиться во время возведения фасада гостиницы. Налоговая полиция заинтересовалась моими банковскими счетами — подключил лучших адвокатов. И ещё кучу всего по мелочи.

— Слушаю, — коротко отвечаю.

— Наконец-то я вам смог дозвониться! — взволнованно тараторит, а я уже морально готовлюсь к новому звездецу. — Тагир Даянович, я понимаю, что мне нет оправдания и вы можете меня уволить после всего…

— Что кота за хвост тянешь? Говори, млять, что случилось! — рычу в трубку.

— Ваша супруга и сын исчезли.

— Когда?

— Вчера утром. Я пытался вам дозвониться, но у вас был выключен телефон…

Сердце пропускает мощный удар, и я ощущаю, как неприятно жжёт в районе солнечного сплетения. Я готов был к любому дерьму, но чёрт возьми, не к этому!

— Как это произошло? И почему это, млять, произошло? За что я вам дебилам плачу деньги? — меня несёт без остановки, потому что это не просто косяк службы охраны. Эти имбецилы ни на что не способны! Прозявили бабу с маленьким ребёнком.

Слушаю, как здоровенного мужика со своей командой провели вокруг пальца. Оказывается, я дал распоряжение установить новую систему видеонаблюдения.

Меня распирает от эмоций.

— Какого хера ты слушал управляющего? Кто тебе деньги платит я или он? — начальник службы безопасности мямлит в ответ очередную херню, мол, не мог мне дозвониться, а Евгений Николаевич показал ему “моё” распоряжение, которое поступило на электронную почту. Развели как лохов — людей, которых ещё вчера я считал профессионалами своего дела. — Где этот придурок сейчас?

— Мы не можем его найти. Он уже улетел из страны.

Шумно втянув воздух ноздрями, приказываю поднять на ноги всех, кого только можно, но чтобы в самое короткое время они нашли предателя, иначе я лично сдеру шкуру с начальника служба безопасности.

Завершив вызов, быстрым шагом иду к машине. И пока еду домой, прокручиваю в голове последние события. Как меня все достали! Ни минуты спокойствия. Решил поиграть в благодетеля, переступил через свои принципы и принял нагулянного пацана жены, дал ему свою фамилию. И что в итоге? Стерва засадила мне в спину нож. Гадина! Ненавижу её… и люблю одновременно. Всю душу мне измотала со своим малахольным. Грохну всех, потому что достали эти попугаи-неразлучники.

Домой приезжаю уставший, выжатый как лимон. Встретив в коридоре прислугу, прошу принести мне в кабинет крепкий кофе. И быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, замираю напротив спальни. Передумываю открывать дверь и заходить внутрь. Нет, мне нужно время успокоиться и всё обдумать. Принимать решения в таком состоянии — это просто глупо.

Иду в кабинет. Оказавшись внутри, тянусь рукой к выключателю и чувствую присутствие ещё одного человека. Женские духи я ни с чем не перепутаю. Мысли о Юли мелькают секунду. Вряд ли это она.

Комнату озаряет свет лампы и я встречаюсь взглядом с Сабировой-младшей. Она сидит в моём кресле, вальяжно раскинувшись. Пальцами правой руки сжимает пистолет, дуло которого направлено прямо на меня. Млять... С этими навалившимися проблемами я совсем забыл про эту мелкую дрянь, которая пыталась вставлять мне палки в колёса.

— А я тебя уже заждалась, — ухмыляется девчонка.

— Опусти свою пукалку, дура, — цежу через зубы и делаю решительный шаг вперёд, но уже через мгновение слышу, как пистолет снимается с предохранителя.

— Ещё один твой шаг и выстрелю тебе прямо в голову.

Я усмехаюсь, но недолго. Потому что эта дура жмёт на спусковой крючок и пуля со свистом проносится в метре от меня. Врезается в стену.

— Что? Уже не такой смелый, да? Дверь закрой на замок, — приказывает холодным тоном и я отступаю на два шага, чтоб сделать так, как просит эта сумасшедшая. — Вы только посмотрите на этого трусишку! А где же подевался наш всесильный и могучий Тагир Даянович? Куда он спрятался?

— Что ты хочешь? — не спрашиваю, как эта дрянь оказалась в моём доме. Потому что после звонка начальника службы охраны уже понял: меня окружают одни имбецилы, которых провести вокруг пальца — плёвое дело. — Что тебе от меня нужно?

Она смеётся. Смех выходит неестественным. Я бы даже сказал, истерическим. И чёрт! Это реально пугает.

Дрянь перестаёт смеяться и теперь смотрит на меня обезумевшим взглядом, от которого холодеет всё внутри. Поднявшись с кресла, медленно приближается в мою сторону.

— Верни мне моего ребёнка!

— Ты чокнулась? — ухмыляюсь. — Не думала обратиться к психиатру?

— Верни мне моего ребёнка! — повторяет настойчиво.

— Как я тебе его верну? Ты же сделала аборт.

— Я сделала аборт? Или ты обманом затащил меня в клинику? Мне вкололи снотворное, а когда я проснулась, то узнала, что без моего разрешения мне сделали аборт. Ребёнку уже было десять недель. Я слышала, как билось его сердце… Видела его на УЗИ. У него уже были ручки и ножки!