Нелюбимые

Эпилог

Через один год

— Юль, а вот эти красные пятнышки на щёчках — это точно не причина того, что я съела утром красный борщ? — допытывает Ритка, разговаривая со мной по телефону.

— Рит, я не врач и утверждать не берусь, но от красного борща, когда я ела его, будучи на грудном вскармливании, Тимура не сыпало. Я же тебе говорю, не занимайся гаданием и бегом к педиатру.

— Да я просто подумала, что ты, как опытная мать троих детей, наверняка знаешь, — оправдывается Рита и моих губ касается лёгкая улыбка.

Как только подруга родила сына четыре с половиной месяца назад, мы только и делаем, что часами висим с ней на телефоне. Я уже чувствую себя ходячей энциклопедией, отвечая на все Ритины "почему". А всё началось ещё с прошлого года, когда Ритка всё-таки оказалась беременной от крутого мужика из спецслужб. Как мы узнали потом, её Эрик — хороший приятель Егора. Сказать, что я удивилась — почти ничего не сказать. Когда на нашу с Егором роспись мы позвали самых близких людей, Эрик и Рита прили вместе как пара, шифровщики хреновы.

— Юль, ну ты скоро? — окликает Егор и застав меня на кухне в обнимку с телефоном, недовольно хмурится: — Мы с девочками ждём тебя в машине. Пять минут.

Я посылаю Егору воздушный поцелуй и подхватив со стульчика для кормления нашего двенадцати килограммового бутуза, передаю сына любимому.

Возвращаюсь к Рите.

— А если помазать пятнышки "Бепантеном", как думаешь, можно? — продолжает Рита. — Ну слушай, на приём я запишусь только на завтра, а сегодня же надо что-то делать.

— Думаю, можно, — коротко отвечаю и, увидев через окно, что Егор уже устроился за рулём, спешу попрощаться с подругой. Мне ещё по всему дому пробежаться и проверить: выключены ли все электрические приборы — всё-таки целый месяц нас не будет дома. — Ладно, Ритуль. Мне пора. Ты самолечением не занимайся и чуть что — сразу к врачу. Запомни, педиатр — твой самый лучший друг на ближайшие десять лет, как минимум.

— Говоришь так, будто прощаешься, — хмыкает Рита.

— Ну так и есть.

На том конце провода появляется пауза, и я в спешке обрисовываю грядущие планы. Мы семьёй едем путешествовать по всей стране ни абы как, а прихватив с собой домик на колёсах. Однажды я поделилась своей мечтой с Егором, и любимый решил воплотить её в реальность. Стоит ли говорить, сколько было радостного визга, когда Егор тайком купил дом на колёсах, а потом показал его мне, когда полностью оборудовал под нужды нашей семье и построил маршрут путешествия?

— Счастливая ты, Юлька. Ладно, не буду тебя задерживать. Всем Астаховым передавай от меня привет, а меньшего — поцелуй в щёчку. И ты это… Звони хоть иногда. Не теряйся.

— Рит.

— Да?

— Я люблю тебя. Спасибо, что ты есть, — подруга млеет от моих признаний, и я прямо чувствую, как она пускает умилительную слезу.

Попрощавшись с Ритой, я быстро обегаю весь дом. И успокоив свою паранойю, облегчённо выдыхаю. Бойлер выключен, стиральная машинка — тоже. И вообще, Егор вырубил все "пакетники", обесточив дом полностью, но я на всякий случай достала вилки из розеток — так спокойнее для моей нервной системы. Всё-таки нас не будет дома целый месяц, а то и больше. Конечно же, запасные ключи от дома — есть у моих родителей, и мама обещала наведываться дважды в неделю, чтоб полить комнатные цветы, которых я развела просто немерено.

Выйдя из дома, я оглядываюсь. И тоскливым взглядом блуждаю по всему двору. Хороший у нас дом. Егор купил его год назад, ещё когда я была беременной Тимуром. Он тогда привозил меня сюда, но я и подумать не могла, насколько счастливыми мы сможем стать через год. Всё получилось даже лучше, чем я рисовала себе в своих розовых мечтах перед сном.

Быстрым шагом я иду к машине. И подойдя ближе, замечаю в несколько десятков метров чёрную иномарку. В груди екает сердце. Потому что в этом загородном посёлке крайне редко можно увидеть чужие машины, а все соседские — я уже успела запомнить. Ещё мужчина, который сидит на месте водителя, мне кажется знакомым… до боли. Чёрные как смоль — волосы, густая борода. Я не вижу толком лица незнакомца, но почему-то визуализирую профиль, который хорошо запечатлелся у меня на подкорке за одиннадцать лет замужества за нелюбимым.

Нет! Определённо это не может быть Батурин. Я же его похоронила год назад. И хоть на похоронах я не присутствовала, мне хочется верить, что смерть Тагира была настоящей и мою сестру Яну запихнули в психушку на принудительное лечение не зря.

— Юль, ну ты скоро? — опустив стекло, Егор смотрит на меня выжидающим взглядом. — Увидела что-то?

Качаю головой. И спешу открыть в машине дверцу.

— Нет, просто показалось.

Молчу об иномарке, не хочу загоняться сама и передавать свои переживания любимому. Потому что нас уже никто не разлучит. А воспоминания о Батурине, как и о Кате, мы с Егором не обсуждаем. В нашей жизни больше нет места для этих людей. Табу!

— Готовы, девчонки? — спрашиваю у своих дочек, когда оказываюсь внутри машины.

Девочки довольно улыбаются, и моё сердце просто трепещет от радости.

— Мам, у меня зарядка на телефон сломалась. Заедем в магазин купить новую? — Маша протягивает мне погрызенный провод, видимо, его лабораторная крыса погрызла, которую мы купили девочкам месяц назад.

Эмоции накатывают на меня мощной волной.

Маша впервые назвала меня "мамой". И за это я готова отдать всё на свете!

— Конечно, солнышко. Я попрошу папу заехать в магазин техники.

— А папа не будет на меня бурчать, что я нарушаю его планы? Он там уже маршрут построил, — уточняет дочка и я качаю головой.

Не знаю, слышал ли Егор наш короткий диалог, но отныне мы можем с уверенностью сказать, что смогли отогреть лёд в сердечке нашей старшей дочери.