Песня штормов. Побег

Глава 14

Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Неудавшееся нападение наделало шума. За проведенное в Аутрагеле время Анна посетила несколько салонов, познакомилась со многими людьми, кого-то заинтересовала, с кем-то советовалась. Можно сказать, её имя было на слуху. Попытка похищения единственной наследницы-сироты звучала романтично и в то же время экзотически — прекрасный повод для обсуждения падения нравов и человеческой подлости. Иными словами, на короткое время история молодой леди Стормсонг стала модной.

Разыгрывать из себя жертву Анна не пыталась. Во-первых, это не соответствовало её долгосрочным планам, во-вторых, всё равно бы не поверили. Не после одного трупа и двух раненых. Того, самого первого нападавшего, она всё-таки убила, разогнанная навыком пуля пробила сердце и человек скончался в считанные секунды. Второму повезло больше, несмотря на сломанные ребра и отбитые легкие, чудовищная живучесть одарённого позволила ему задержаться среди живых. Кучер вовсе отделался раной на ноге. Собственно, благодаря ему следствие прошло быстро.

Менер Вандерберг являлся представителем Анны перед властями и поддерживал контакт с ведущим расследование офицером. Девушка могла бы сама, но мешал этикет, и, что куда важнее, юрист лучше понимал, что и кому говорить, как ситуацию предпочтительнее использовать. Поэтому новости она узнавала от него. Подкупленный возница, не будь дураком, быстро сбежал с места стычки, и поступил совершенно правильно — свидетеля могли бы убрать. Из-за ранения он отлёживался дома, так что взяли его на следующий день. Применение магии к простолюдинам на допросе законами дозволялось со всеми вытекающими последствиями. Красиво оформленный доклад ушел во дворец, откуда, после неизбежных бюрократических проволочек, последовало высочайшее повеление — придийскому подданному сэру Иоанну Хали надлежало покинуть Фризию с запретом на въезд в страну.

Это была победа. Можно сказать, окончательная, потому что вызвавший Анну через пару дней Пау обрадовал:

— Государь милостиво отнесся к вашей просьбе. Поначалу выдвинутые вами условия показались ему несколько чрезмерными, однако после моих объяснений он согласился предоставить роду Стормсонг дополнительные привилегии.

Действительно граф уломал курфюрста или всего лишь набивал себе цену, девушка сказать не могла. В любом случае — он помог, поэтому Анна рассыпалась в благодарностях. Покивав в ответ на славословия, царедворец продолжил:

— Свою благодарность вы можете выразить беспорочной службой, благо, таковая возможность будет предоставлена. В великой мудрости своей его королевское высочество дарует вам бенефиций Воробьиный Луг, и надеется в скором времени увидеть оный процветающим.

— А где расположен бенефиций?

— В Черном кольце, с севера.

Логично. Где ж ему ещё находиться? Курфюрст поступает рационально, сажая представительницу древнего магического рода на землю, окружающую самый известный в Европе прорыв Царства Духов. Стормсонг, как минимум, не сбежит оттуда в первый же год, сверкая пятками. Кроме того, дворянство Черного кольца известно своей оппозицией по отношению к центральной власти, свой человек среди него князю выгоден.

Только надо бы кое-что уточнить.

— Возможно ли в будущем присвоение владению иного статуса?

— Разумеется, любезная домина! — ласково улыбнулся граф. — Государь щедр, и с радостью награждает верных слуг. От его ока не укроются ни малейшие их деяния, направленные к благополучию вверенных ему волей Создателя подданных!

Иными словами, бенефиций, то есть личное пожизненное владение, вполне может превратиться в лен, или даже в землю с титулом, если будешь полезна. Пусть так. Она, конечно, хотела бы сразу получить феод, но понимала, что красивых глаз и громкого имени для получения наследственных прав недостаточно. Требуется нечто большее. Ладно, всему своё время.

Сразу покинуть столицу Фризии не получилось. Хотя до момента принесения присяги ещё ждать не менее четырёх месяцев, следовало воспользоваться удобным случаем и выжать из интереса к себе максимум. Поэтому Анна ходила по гостям, заводила знакомства, проводила время в салонах, вычленяя из болтовни крупицы полезной информации. Особой удачей она считала полученное от синих гвардейцев приглашение посещать их тренировочную площадку. После того, как девушка отсидела несколько часов в дежурке, она отправила благодарственное письмо на имя полковника — жест вежливости, принятый в высшем свете. В ответ пришли заверения в полном почтении, приглашение на очередной бал, а также намек, что некоторые офицеры желали бы узнать подробности наделавшей шума схватки. Слово за слово, Анне предложили учебный поединок. Она, разумеется, не отказала, хорошие отношения с гвардией полезны всегда. Два поединка выиграла, один свела в ничью, два проиграла, и в результате её репутация приличного, пусть и молодого, боевого мага устоялась окончательно.

Встречи с Вандербергом происходили часто, похоже, старый юрист сделал благоприятные для Анны выводы из происшедшего. Совместных дел хватало. Они оформили дарственную на доли для Пау — леди даже не задумывалась о том, чтобы обмануть вельможу, — причем тот факт, что полноценного вступления в наследство ещё не произошло, контролирующие органы не смутил. Им хватило фамилии получателя дара. Также менер Вандерберг пообещал собрать сведения о Воробьином Луге, выяснить, что из себя представляет владение. Учитывая огромное количество связей, клиентов и должников юридической конторы, сложностей с поиском не возникнет.

Последний вечер в столице Анна провела тоже с юристом, они на пару вправляли мозги проштрафившемуся купцу. В компании господина ван Моля Стормсонгам принадлежала четвертая часть, причем совершенно непонятно, как давно и с какой стати. Кажется, в молодости отец вложился, но это не точно. По ходившим в торговой среде слухам, дела у ван Моля обстояли не слишком успешно: из-за штормов и нападений пиратов он потерял три корабля из восьми, а надежных договоров на перевозку заключить ему не удавалось. Поэтому от Анны он какое-то время «бегал», под различными предлогами отказываясь от встреч. Дотянул до её отъезда, возможно, тянул бы дольше, не пригрози магичка продать свою долю главному конкуренту.

— Почему бы и нет? — глядя ван Молю прямо в глаза, цинично заметила она. — Выплаты второй год не производятся, а деньги мне нужны. Уверена, господин ван Нёйсен даст хорошую цену.

— Он-то даст, — проворчал купец. — Давно, жлоб, на мои корабли зарится!

— Наши корабли, — мягко улыбнулась Анна, отчего мужчину перекосило. — Наши.

Понять собеседника она понимала. Явилась пигалица непонятно откуда, и претендует на дело, в которое он душу вложил. Но отказываться от того, что считала своим, девушка не собиралась.

— Господин ван Моль, — вступил в разговор менер Николаас, прежде с удовольствием наблюдавший за вежливой перебранкой. — Вы неверно оцениваете намерения домины Стормсонг. И совершенно напрасно считаете её врагом. Да, признаю, поначалу я рекомендовал избавиться от долей, меня смутили слухи о неустойчивом положении «Торговой компании Моль и Ко». Однако позже моя позиция изменилась. У вас, если присмотреться, не всё так плохо, как утверждают слухи. Корабли крепкие, команды опытные, старые контракты действуют. Основная трудность заключается в ложной, но, увы, успешной рекламе конкурентов, с которой вам тяжело бороться, из-за чего вы не можете получить новые соглашения на перевозку грузов. Приходится довольствоваться разовыми фрахтами. Стабильности они не дают.

— Скажите мне что-то, чего я не знаю, — хмуро выдавил ван Моль.

Разглядывавшая его на протяжении всего разговора Анна пришла к выводу, что он ей, скорее, нравится, чем нет. Грубоватый, не слишком честный, готовый драться, грабить чужаков и не задумываясь подставлять соперников, он идеально подходил на роль руководителя. Правда, за ним самим следует следить, иначе внезапно окажется, что активы выведены, а фирма обанкротилась. Ну так для того менер Вандерберг и нужен.

— Я могла бы помочь с длительными наймами. На родине остались друзья и партнёры Стормсонгов, которые откликнутся на просьбу о помощи, им не составит труда забить трюмы ваших кораблей грузами. Но с какой стати мне это делать? Вас даже сюда шантажом зазывать пришлось.

— Я не мог прийти раньше, — в очередной раз соврал купец. — А точно поможете?

— Конечно. Только, повторюсь, зачем? Мало ли, что вы ещё придумаете. Надежнее продать паи Нёйсену и скинуть обузу.

В конечном итоге они договорились. Анна написала письма дяде Эдварду и мэтру Норрису, ван Моль поклялся больше фокусов не выкидывать и допустить аудиторскую проверку к документам. Было у леди ощущение, что купца можно «дожать», увеличив долю с четверти до трети, однако тяжелым состоянием компаньона она не воспользовалась. Решит ещё, что у него фирму отнимают, и выкинет какой-нибудь подлый трюк.

Анна покидала Аутрагел довольной. Выдача на родину ей в обозримом будущем не грозит, предварительная договорённость о присяге на особых условиях есть, высший свет её признал. Последнее как бы не важнее всего остального. Кроме того, она признана наследницей отца и брата, хотя окончательно вступит в права только после совершеннолетия. Сейчас её активами формально управлял назначенный курфюрстом опекун, по факту же решения принимала либо она сама, либо её представитель, Вандерберг.

Пришло время вернуться на виллу. К тем делам, от которых её отвлекло появление Хали.

В столицу Анна Родерика не взяла, и теперь подросток слушал рассказы Мэри с жадным вниманием.

— Приходил к хозяйке нашей кавалер! Так-то к ней много кто подкатывал, а только этот, в синем мундире, в гостиницу сам пришел и хозяйкиного дозволения дожидался. Красивый, высокий, шпага длиннющая. Ручку целовал и в театр приглашал!

— И что? Сходили?

— Ага. Только не с ним, а с доминой Эйдем. Лучше бы с тем красавчиком пошла!

Стоявшая у раскрытого окна магичка, без стеснения подслушивавшая жизнерадостный треп о себе, любимой, только улыбнулась. Во-первых, госпоже ван дер Эйдем не отказывают. Сухонькая старушка при желании могла бы напрочь испортить ей репутацию, так что проще выйти с ней в свет один раз, коли той захотелось. Кроме того, госпожа составила Анне протекцию, представив паре влиятельных родственников, обижать её не хотелось. Во-вторых, показаться в обществе молодого человека в церкви или на публичном мероприятии означало как минимум принять ухаживания, как максимум — произошедшую помолвку. Ни того, ни того девушке не хотела.

Не выдержав, она высунула голову в окно:

— Чем обо мне болтать, лучше расскажи, как тебя позировать приглашали.

— Ой! Миледи, вы слышали, что ли⁈

— Тебя сложно не услышать! Давай, рассказывай!

— Да стою я на улице, — засмущалась служанка, — у кареты жду. И подходит ко мне полный такой господин, спрашивает, кто я такая, откуда приехала и не хочу ли подработать. Ну, я ему сказала, что девушка честная и пусть идёт себе другую искать! Он засмеялся и сказал, что его ученикам натурщица нужна, а я подхожу. Только я не поняла, чем.

— Типаж характерный. Рыжие и одновременно зеленоглазые во Фризии редко встречаются.

— Хоть бы и так! Только я всё равно не пошла — мало ли, куда он заведет и чего на самом деле хочет. Про художников этих всякое рассказывают! Что блудливые они, деньги в кости просаживают и с колдовством связаны. Миледи! А правда, что через картину можно порчу наложить?

— Можно. Если портрет нарисован особым образом.

— Охрани Спаситель!

Подробностей изготовления проклятых картин Анна не знала, в памяти фигурировал только сам факт, вычитанный в книге. Воспоминания пришедшей извне половинки выдали немногим больше, заставив задуматься — насколько возможна описанная в «Дориане Грее» ситуация? Кажется, теории она не противоречила. Бессмертия подобным способом не обретешь, но до определенной степени реально переносить внешние повреждения одного физического носителя на другой.

Не её уровень, хотя сама идея интересная.

— А ещё мне служанки в гостинице сказали, натурщицам… Натурщица — это значит девушка посреди комнаты садится, и её рисуют. Так вот! Натурщицам раздеваться надо, совсем. Стыдоба-то какая! Правильно я сделала, что отказалась.

— Лет через триста твой портрет мог бы бешеных денег стоить, — улыбнулась Анна. — Если бы он сохранился, и, если бы его известный художник нарисовал.

— Мне-то что, миледи, — дернула плечиком Мэри. — Я к тому времени помру давно.

Судя по задумчивому лицу и заблестевшим глазкам, увидеть девушку без ничего Родерик не отказался бы. На недостаток фантазии парень не жаловался. Спросил, однако, про иное:

— Говорят, рядом с Аутрагелом место есть, где даже трава не растёт.

— Это южнее, — поправила его Стормсонг, — ближе к Хейде. Место схватки двух магистров, Гуннара Хане и считавшегося до того непобедимым Алессандро де Сарате. Хотя он, в определенном смысле, остался сильнейшим — Хане помогали сразу три мастера боя.

— Вот бы посмотреть!

— Нечего там смотреть, пустыня каменистая. Только патрули по границе ходят и никого внутрь не пускают. Когда магистры сражались, реальность не выдержала, и из трещин в Царство Духов полезли тамошние жители. После боя трещины запечатали, но в зоне лучше не колдовать — может слететь.

— Не, я имею в виду — на бой посмотреть.

— Ты бы всё равно ничего не разглядел. Схватки сильных одаренных идут на огромных скоростях, чтобы просто отслеживать их действия, надо навык консиенции тренировать. Которую ты забросил.

В ответ на упрек подросток обиженно засопел.

— Дядя говорил, для моего возраста и уровня я неплох.

— Чуди в Кольце это скажешь. По слухам, там много кто иллюзиями и мороками балуется. В Букеле попробуем бестиарий раздобыть, уточним, кого в первую очередь опасаться.

— Когда поедем-то, миледи?

— Скоро. Немного закончить осталось.

Когда приедет дядя Джон, неизвестно, поэтому в Букель отправятся без него. Жаль. Новости о состоянии госпожи Хелены на планы не повлияют, однако, зная о состоянии ребенка, было бы спокойнее. Да хотя бы пол узнать… Если родилась девочка, то откладывать поиск мужа нельзя. Анна поморщилась — замуж не хотелось.

Будучи одним из немногих высших учебных заведений для одаренных, Букельский университет отличался от большинства себе подобных. Почти везде ядром университета являлся артистический, он же философский, он же факультет искусств, по окончанию которого учащемуся присваивали степень магистра искусств и давали право продолжить учебу. Как правило, желающим на выбор предлагались три факультета: юридический, медицинский, богословский. Букель подходил к вопросу несколько иначе. На артистический факультет в нём мог поступить любой желающий, вне зависимости от наличия дара. Зато одарённый и только одарённый, сдав соответствующий экзамен, мог сразу поступить на факультеты целительства, тонких искусств, земных искусств и богословия. Целительский готовил, как явствует из названия, целителей, биомантов и алхимиков с уклоном в медицинские препараты. Под тонкими искусствами подразумевались иллюзии, находившиеся под плотным контролем ментальные науки, прорицания. В обязательном порядке изучались способы воздействия на органы чувств, то есть музыка, риторика и им подобные. Под земными искусствами скрывалась артефакторика и длинный список других дисциплин, начиная от алхимии в широком смысле и заканчивая горняцким делом. Отдельно шло богословие. Помимо теологии, богословы изучали Царство духов и его обитателей, в том числе иерархию, способы общения, с кем можно попробовать договориться, а от кого следует немедленно бежать.

Особую прелесть в глазах леди Стормсонг Букелю придавал тот факт, что его устав допускал аналог заочного обучения. Студент не был обязан всё время находиться в городе и постоянно посещать лекции, он мог приезжать раз в год или даже реже, сдавать промежуточный экзамен, получать новый список литературы и снова исчезать на неопределенное время. Где он найдёт книжки или учителей, готовых объяснить тонкости изучаемого материала — его проблемы. Зато ему разрешалось пользоваться университетской библиотекой, делать выписки из литературы, за дополнительную плату арендовать мастерские с инструментом, получать образцы для исследований. В результате часть студентов жила в Букеле два-три зимних месяца, занимаясь ударной зубрёжкой, остальное время проводя в своих поместьях или ещё где. Анна собиралась поступать так же.

В своих умениях Стормсонг не сомневалась, тем более что в Аутрагеле она выяснила, какие вопросы задают на вступительном экзамене, и сейчас их повторяла. Ничего сложного экзаменаторы не спрашивали, их, фактически, интересовало только, насколько хорошо абитуриент понимает латынь. Кроме того, сильным одаренным с развитым ядром делалась скидка, их могли освободить от сдачи части предметов. Тот случай, когда размер имеет значение, ага.

Промедление было вызвало вескими причинами. Одарённая магичка, сумевшая в юном возрасте создать сложный артефакт, заслуживает особого отношения. В частности, ей, в виде исключения, можно разрешить не просто выписки в библиотеке делать, а полноценно копировать книги. Или выделить личного наставника, готового объяснять сложные темы по переписке. Или, опять-таки в виде исключения, помимо основной программы преподать что-нибудь ещё, чему учат на других факультетах или не учат вовсе. Вдобавок сразу пресекались ненужные слухи — ведь если Стормсонг уже прибыла в Букель на собственноручно изготовленной чудо-карете, следовательно, тамошние специалисты в создании не участвовали.

Выслушавший её соображения Ральф с доводами согласился, но заметил:

— Была бы власть, миледи, а доказать что угодно можно.

— Верно. Потому я и стремлюсь заполучить как можно большее число свидетелей. Всех не подкупишь.

Похожую одновременно на фургон и неизвестный в этом мире внедорожник изящную повозку несколько раз выводили из сарая для пробных поездок. Скотина пугалась, простолюдины крестились, соседи-дворяне приезжали поглазеть на диковинку. Анна тщательно фиксировала недоделки, чтобы позднее устранить их, назначенный на роль возницы Род привыкал к управлению. Заодно подросток служил запасным источником энергии. В обычном режиме системы кареты работали благодаря кристаллу духов, стоившему относительно дорого, зато его надолго хватало. Кристаллы добывались в местах проходов в Царство, они использовались в артефакторике, ритуалистике и других областях, например, знатные дамы ими платья украшали.

Внезапная трудность, вопреки первоначальным ожиданиям, возникла с колесами. Доступная Анне низкоуровневая алхимия не могла создать полноценный аналог резины, другие перепробованные способы поначалу тоже не дали результатов. В конечном счете пришлось извращаться, меняя свойства растворенного в эликсире камня и фиксируя их с помощью рун. Не самый лучший способ, но другого не нашлось.

Себе девушка признавалась: вся конструкция держалась на соплях и божьей помощи. Без последней бы сразу развалилась.