Песня штормов. Побег

Глава 23

Оклемалась Анна ближе к вечеру. Прежде ей не доводилось работать на полное истощение, выжимая из ядра последние капли силы, и пережитые ощущения магичке не нравились. Новый опыт, да, надо его избегать в дальнейшем. Восстанавливаться пришлось бы долго, не залейся девушка нейтральной энергией из кристаллов духов — метод несколько токсичный, обеспечивающий легкое отравление, зато позволяющий быстрее привести тонкое тело в норму.

Если б знала подходящее заклятье для перемещения крупных предметов, сидела бы здоровенькая. Но, увы, в её распоряжении только навык. Пока что.

Покряхтывая, чуть шатаясь от слабости, леди поднялась с кровати, надела мягкие домашние сапожки и вышла в коридор. В доме, конечно, было теплее, чем на улице, и все равно хотелось закутаться в что-то плотное, согревающее. Несмотря на качественно сделанные ставни, жаркий уголь, выбитые в стенах цепочки рун и проведенные предками ритуалы, сквозняки проникали сквозь малейшие щели, выдувая тепло. Анна поёжилась, зато взбодрилась. Чуйка подсказывала, что в гостиной на первом этаже сидит Ральф, а логика говорила, что управляющий ждёт проснувшуюся хозяйку.

— Миледи, — поднялся тот из кресла при её появлении. — Как вы себя чувствуете?

— Сносно, — ответила Анна, опускаясь на удобный диванчик и делая знак садиться. — Будет мне урок не пытаться прыгнуть выше головы. Зато выяснила предел своих сил.

Ральф пожал плечами:

— Я не одаренный, но думаю, из ваших сверстников никто бы подобный вес не поднял.

— Создатель ведает. У них необходимости не возникало, — с кривой усмешкой пояснила Анна. — Могу припомнить всего один случай, когда Энди Митчелла из трактира выбросили, и он пытался бревном дверь выбить, чтобы обратно попасть. Для него та попытка плохо кончилась.

— Кажется, ему в голову горшком попали, — припомнил управляющий.

— О том и говорю.

Губы девушки чуть изогнулись в горьковатой усмешке. Раньше она не понимала, насколько счастлива.

— Новостей с родины нет?

— Есть, миледи, и не все из них радостные. Вы же знаете, я поддерживаю отношения с Джошуа Кнудом, дворецким Миличей. Он пишет, Уинби-холл по-прежнему стоит закрытый, с ним никаких изменений. А вот в деревне теперь квартирует пятерка охранителей. Епископ на проповеди сказал, прислали их для защиты невинных душ от происков искусителя.

— Надо думать, деревенские «счастливы».

— Содержание пятерки за их счет, — согласился Ральф. — Командует охранителями Дерек Уайт.

— Отец ему доверял, — припомнила Анна. Прежде она бы вспылила, сейчас всего лишь в груди кольнуло болью. Уайт стал не первым слугой Стормсонгов, нашедшим новых хозяев. — Что ещё?

— Корабельные деньги станут взимать со всей страны. Указ уже прокричали.

Совершенно неприемлемым для леди образом Стормсонг закатила глаза. Налог, прежде собиравшийся только в прибрежных провинциях, подстегнет недовольство подданных — тем более что на его введение требовалось согласие Конвента, которому не понравится умаление полномочий. Король сотворил очередную глупость, приблизив страну к гражданской войне. Всё шло так, как она предсказывала.

— Пришло письмо от господина Вандерберга. Он просит сообщить дальнейшие инструкции относительно участков земель, сведения о которых вы просили собрать.

— Ответ от дяди пришел?

— У вас на столе, миледи.

— Хорошо, завтра прочту. Дополнительные сведения о Воробьином Луге?

— Полагаю, они в том пакете, что привезли неделю назад с нарочным. Он адресован лично вам, я не стал открывать.

— Спасибо, Ральф.

Сведения о бенефиции приходили частями, по мере поступления к юристу тот пересылал их нанимательнице. Пока обещанное курфюрстом владение выглядело… приемлемо. Не идеально, нет, чтобы его привести в порядок, придется потрудится, но и жутких проблем в Воробьином Лугу нет. Правда, население сбежало, придётся новое набирать. Или не придётся?

Отчитывался управляющий около двух часов. Рассказывал о событиях на вилле, о приходящих из Аутрагела новостях, многое добавил о делах на покинутой родине. Всё-таки он по-прежнему считал себя придийцем, и всерьёз надеялся однажды вернуться туда, где родился и вырос. В отличие от него, леди, хотя и надеялась, на возвращение не рассчитывала. Во всяком случае, пока Хали и его семья живы.

— Жаль, что сэр Джон не приехал вместе с вами, — под конец разговора заметил Ральф. — Не дело Рождество в дороге отмечать, да и вообще он рискует застрять в пути. Ганс обещает снежную бурю, а мы убедились, что его кости верно предсказывают погоду.

Магичка прислушалась к природному фону за стенами. Судить, конечно, сложно, чувствительность ещё не восстановилась, но похоже на правду. И ветер задувает как-то предвкушающе, словно набирает силу перед долгой пляской.

— А кости Ганса не говорят, сколько буря продлится?

— Пару дней, максимум — неделю. В этих местах они редко бывают долгими, миледи.

Предсказание сбылось той же ночью. Разбушевавшаяся вьюга ревела, засыпая снегом крошечную виллу, стучала в ставни, просачивалась ледяными струйками стужи в мельчайшие щели. В темноте казалось, будто духи и демоны с хохотом пытаются вломиться в жилище людей. Напуганная Мэри тихонько пробралась в спальню госпожи и под различными предлогами отказывалась уходить, суеверно полагая, что уж магичка-то сумеет её защитить. Уверения, что снаружи никого нет, не помогали, поэтому Анна разрешила ей ночевать на диванчике. Опять же, какой-никакой, а праздник. Прежде Рождество проводили в кругу родных и близких, сегодня и здоровье не позволяло, и компании нет. Родные — далеко, Ральф празднует с семьёй, Род отсыпается после дороги, стыдясь показаться Анне на глаза. Дядя Джон вовсе предпочел лошадь обществу госпожи и воспитанницы. Остаётся трусливая Мэри.

Утром снегопад продолжился. Двор засыпало снегом выше головы, дорожки между строениями откопали с большим трудом, и помощью магии. Особенно старался Род, проведший ночь в одиночестве — пацан ничего не говорил, но вид имел бледноватый, не выспавшийся. Очевидно, снова оказаться запертым ему не хотелось. Возвращавшаяся временами вьюга застлала небо тяжелыми тучами, скрыв солнце, даже в полдень приходилось работать, запалив лучину. Люди с опаской выглядывали в окна: матушка-природа в очередной раз указала им, насколько слаб род человеческий, насколько уязвим.

Испуганная служанка навевала двойственные чувства — её хотелось пожалеть, и в то же время возникало желание чуточку поиздеваться, напугав ещё сильнее. С искушением Анна боролась. У леди мелькали мыслишки немного пошептать, призвав духа ветра и упросив его расчистить небо, но мгновенно исчезали. Во-первых, она знала только теорию, причем смутно, к практике её не допускали никогда. Шептуны долго не жили, никто не позволил бы младшей дочери лорда Стормсонг подвергать себя опасности. Во-вторых, церковь небезосновательно считала погодные явления волей Создателя, и наказывала тех, кто вмешивался в промысел Его. Если ловила, разумеется.

Поэтому Анна, поигравшись с идеей стать говорящей-с-духами, легко отбросила её и засела за бумаги. Благо, документов скопилось достаточно — Ральф не всю корреспонденцию пересылал ей в Букель. Отчеты Ванденбергов, личная переписка с Торнтонами и другими родственниками требовали прочтения, чем леди и занялась.

Первым делом — письмо дяди. Он, похоже, окончательно уверился в прогнозе племянницы насчет ближайшего будущего страны, даже в шутку спрашивал, не прорезались ли у неё пророческие способности. Слава Создателю, ни малейших признаков этого дара Анна у себя не находила. Сообщения барона дополнили рассказ Ральфа, принципиально ничего не изменив.

Письмо тетушки девушка прочла с грустной улыбкой. Змея не влезет в сброшенную кожу: Анна не хотела знать, кто на ком женился, кто с кем помолвлен, у кого родился ребенок и как того назвали. Ей было скучно это читать, теперь её интересовали совсем иные вещи. Она изменилась. А вот тётя, если семья всё же переберётся во Фризию, останется прежней — сосредоточенной на детях, боготворящей мужа, обожающей посещать многочисленных подруг ради возможности перемыть косточки общим знакомым. Возможно, это и есть счастье.

От Торнтонов Анна плавно перешла к сообщениям Ванденбергов, пухлым и объёмистым. Юристы отрабатывали каждый пфенниг. Представляя нанимательницу, они уточнили границы принадлежащего ей земельного участка, подготовили введение её в наследство, подтвердили дворянское достоинство рода Хингемов, собирали нужную информацию по запросам. В первую очередь Анна хотела получить сведения о Воробьином Луге, и Ванденберги желание леди выполнили.

Бенефиций являлся умеренно-проблемным владением. Конечно, было бы странно, вручи курфюрст (или, вероятнее, кто-то из его близких слуг, тот же Пау) доходную землю чужестранке. А ведь, в определенном смысле, именно так он и поступил, потому что ещё двадцать лет назад Воробьиный Луг приносил своим сеньорам до четырёх тысяч гульденов. Огромная сумма, учитывая его размеры. Хозяева успешно добывали ценные минералы и растения в Черном кольце, продавали их купцам и горя не знали. До тех пор, пока не погибли — всё семейство со слугами и жившими в небольшой деревеньке крестьянами уничтожил старший дух, непонятно по какой причине выбравшийся в реальный мир.

С тех пор Воробьиный Луг стоял пустой, никому не принадлежа. Селиться там никто не хотел, боясь происшедшей трагедии; соседи тоже не торопились забирать выморочное владение, не желая вешать на шею обузу. Хотя, судя по всему, заходить на бесхозный участок и собирать на нём ценности не гнушались. Надо будет с ними что-то делать — отдавать деньги чужакам Анна не собиралась. Впрочем, особых сложностей в данном вопросе она не ожидала, потому что в марке жили по примерно тем же традициям, способы разрешать спорные ситуации давно известны. Небольшое беспокойство вызывала политика, ведь дворяне Черного Кольца склоняются на сторону федералистов, а Стормсонг на землю посадил курфюрст. Но то в теории, в жизни личные отношения важнее. Как сложатся, так и будут жить.

За два дня, проведенные в компании документов, Анна малость осатанела. Она прекрасно понимала пользу бюрократии, бухгалтерии и юриспруденции, ей были очевидны причины, по которым следовало проверять даже верного Ральфа. Однако это не значило, что она должна любить работу с цифрами! И буквами, и законами. Девушка заставляла себя сидеть за столом, вчитываясь в сухие строчки документов, зная — стоит прекратить, и тогда искус заняться чем-то иным может стать необоримым. Поэтому целых двое суток она ни на что не отвлекалась, желая разделаться с ненавистными обязанностями.

Не передать словами, с каким облегчением леди Стормсонг отложила последний листок бумаги в стопку завершенного. Настроение портило понимание, что ещё ответы на письма надо писать, но они могут подождать до Аутрагела.

Таким образом, утро третьего дня магичка встретила выспавшаяся, с хорошим настроением и желанием творить. Мэри сразу подметила, накладывая овсянку:

— Вы сегодня улыбаетесь, миледи.

— Вчера долги разгребла, больше перо в руки не возьму, — пообещала Анна с довольным вздохом. — Буду делать, что хочу! Может, даже на прогулку выйду.

Служанка со скепсисом посмотрела на окно с закрытыми ставнями. Словно в насмешку, ветер взвыл особенно сильно.

— В полдень обычно затишье. Мужчины со двора снег убирают, можно во флигельки зайти, посмотреть, поболтать, — предложила Мэри единственно возможный на её взгляд вариант. — За околицу не выйти, там сугробы выше роста намело.

Снега, действительно, нападало много. Развлечения и тренировки ради Анна очистила от него двор — после утренней уборки там успел появиться новый толстый слой — испробовав все доступные ей способы. Даже заклятье щита по высоте растянула, правда, продержалось оно недолго, считанные минуты, лопнув из-за непредусмотренных нагрузок.

На сём упражнения с магией не закончились, приобретя отчасти криминальный оттенок. Хотя в противозаконности своих действий мигранты из Придии сомневались — в разных странах к магии крови относились по-разному. Где-то запрещали полностью, где-то разрешали отдельные разделы или конкретные обряды. Стормсонги к любым запретам были настроены скептически, и сами решали, следовать им или нет, особенно если имелись веские основания для тревоги.

— Скорее всего, сэр Джон где-нибудь на постоялом дворе сидит. Он опытный человек, знает, что в метель путешествовать опасно.

— Так то у нас, — возразил Род. — Здесь зимы обычно мягкие. Вдруг не сообразил, и в поле мерзнет?

Насчет мягких местных зим Анна могла бы поспорить, но в целом опасения разделяла. Поэтому предложила:

— Хочешь, указатель сделаю? На родную кровь. Пожертвуешь кровушки для дяди?

— Само собой!

Древняя, примитивная и надежная магия, из-за неё в первых судебниках возникло разделение понятий родства и принадлежности к роду. Можно быть детьми одного отца — и принадлежать к разным родам. Носить одну фамилию, но не иметь общей крови, не входя в семью через брак.

Указатель, как явствовало из названия, указывал. На ближайшего носителя той же крови, что использовалась в обряде. Метод имел массу недостатков и ограничений, зато, если работал, то обязательно что-то показывал. С интерпретацией тоже часто возникали сложности. Тем не менее, здесь, во Фризии, сложились практически идеальные условия для применения. За исключением сэра Джона и Родерика, другим Хингемам тут взяться было неоткуда… Разве что кто-то из недавних предков, во время поездок со Стормсонгами, пошалил, оставив местную женщину с «подарком». Но и тогда имелся неплохой шанс определить, кем приходится найдёныш по отношению к Роду.

Подготовка не заняла много времени. Деревянную доску подходящих размеров нашли быстро, Анна за считанные минуты вырезала на ней углубление и нужные символы. Уродливую мисочку вылепил из накопанной, вернее, из отбитой глины Родерик, он же обжег её в печи. Штука получилась одноразовой, хрупкой, ну и пусть. Свечку взяли восковую, воду из колодца, перо подобрали в курятнике, горсть семян на кухне.

— А чего снег не растопили? — спросил приволокший баклажку воды парень.

— Снег с неба летит. Непонятно, какая стихия — вода или воздух.

Подросток состроил понимающую моську, заставив Анну умилиться. Вслух, однако, она ничего не сказала — младший Хингем считал себя взрослым, и обижался, если к нему относились, как к ребенку.

Сам обряд прошел быстро. Магичка поставила мисочку в ямку в центре доски, Род щедро плеснул в неё крови — Анна немедленно заживила рану на запястье, мысленно ругаясь — и прочел вслух детский стишок-считалочку. Говоря простым языком, направлял заклятье Родерик, как близкий родственник искомого, а силу в материальный носитель заклятья подавала леди, потому что дефицита в ней не испытывала. Она, если бы выложилась, поиском могла бы до Букеля достать, или даже дальше.

Кровь дрогнула, пошла рябью и плавно сместилась в одну сторону, собравшись в единую крупную каплю рядом с бортиком.

— Не больше дня пути, — прищурившись, определила Стормсонг. — Верно?

— Не знаю, я же в первый раз обряд провожу, — признался подросток. — Но, вроде, чувствует себя спокойно, тревоги и боли не испытывает.

— Вот и хорошо, — постановила леди. — Когда приедет, спросим у него, где был.

Чувствительность у Рода средненькая, если не сказать плохая, поэтому, вероятно, дядя почувствовал его внимание и дал знать, что в порядке. Он достаточно опытен, чтобы ощутить действие обряда. Мог помочь родственнику, мог бы, при необходимости, закрыться. Как бы то ни было, беспокойство ушло, и остаток дня парочка из вассала и сюзерена провели за игрой в карты. Заниматься не хотелось обоим. Не только же тренироваться, отдыхать тоже надо.