Песня штормов. Побег

Глава 18

Иногда память подкидывала сказочно точные ассоциации.

— Покой — ложь, есть только страсть. Через страсть обрету я силу.

Книги, подобные той, что Анна держала в руках, в открытый доступ не попадают. Они даже в закрытом, по мнению церкви, находиться не должны, их место на костре или, в самом крайнем случае, в секретных архивах специализированных организаций под крылом святых отцов. Ибо незачем смущать слабые души сладким и порочным знанием, дарующим мнимую силу.

Опасения слуг Спасителя имели под собой железные основания — любители использовать эмоции для раскачки энергетики всегда заканчивали плохо. Одни привлекали внимание духов, другие незатейливо получали проблемы с психикой разной степени яркости. В смысле, кто-то становился тихим параноиком, а кто-то устраивал бойню в припадке бешенства, уничтожая население целой деревни, начиная с собственной семьи. За тысячелетия попыток не удалось найти способа безопасно использовать получаемый от эмоций допинг, все методики оказались провальными.

Древняя традиция, возможно, с неё началась магия. Полноценно развилась в Ассирии, перешла в Финикию, моряки и торговцы принесли её в Карфаген, оттуда победители в числе прочих трофеев перетащили сакральные знания в Рим. Впрочем, римляне отовсюду тащили. Культы Гекаты и Диониса из Эллады, мистерии Аполлона оттуда же, этрусские празднества, тайны жрецов Египта, жутковатые обряды поклонения божествам Малой Азии — не счесть обликов, принимаемых Рогатым богом. Каждый из них нашел приют в Вечном городе.

Пришедший на смену языческим богам Спаситель искоренить традицию не смог, слишком велик оказался соблазн легкой силы. Одаренные, практикующие путь страстей, ушли в подполье, в глубокой тайне творя ритуалы и передавая наработки следующим поколениям. Однако время от времени вылезали на свет. Каким образом книга с совершенно точно неодобряемой информацией попала в университетскую библиотеку, Стормсонг сказать не могла, способов существовало множество. Хотя, если вдуматься, ничего странного в факте нахождения запретного текста именно в Букеле нет — о сложных отношениях Серого курфюрста, в чьих владениях располагался университет, и Его святейшества не слышал только глухой.

Вот то, что книгу разрешили читать студентке, пусть и креатуре декана, по-настоящему удивительно. Ошиблись, наверное. В любом случае — Анна с недовольным вздохом закрыла тяжелый переплет и отошла от пюпитра, к которому был прикован массивный том — полезных лично ей сведений здесь нет. Рисковать рассудком она не намерена.

Похоже, надежда достигнуть восьмого ранга до отъезда в Аутрагел останется недостижимой мечтой. Жаль, жаль, было бы приятно и полезно заполучить лишний козырь перед встречей с венценосцем. Ещё одно преимущество усиления ядра заключается в росте мощи навыков, что для Анны в ближайшем будущем критично — ведь доступа к боевым заклятьям у неё нет. А боёвка и поддержка бойцов, во всех проявлениях, в местах вроде Черного Кольца важна чрезвычайно. Увы, родовая библиотека осталась в Уинби, во Фризии заклятьями никто делиться не захочет. Следовательно, придётся опираться на навыки. Они, конечно, слабее сами по себе, зато развивать их можно хоть всю жизнь.

Учитывая отчет Вандербергов, вопрос важный.

— Здравствуйте, Антуан, господин де Монтрево, — выйдя из здания библиотеки, Анна неожиданно повстречала кузена с его другом, и остановилась поздороваться. — Что у вас новенького? Кажется, последний раз мы виделись неделю назад?

— Потому что застать тебя можно только на практических занятиях, а они у нас разные, — ответил Антуан. — Остальное время ты проводишь за книгами. Иначе слышала бы о дуэли Штайнбаха и заезжего офицера из Виндобоны, о ней все говорят.

— Штайнбах? Тот брюнет из вашей компании? Кажется, мы были представлены у Изольды, но я тогда быстро ушла, — припомнила девушка. — Насчет дуэли ты прав — ничего не слышала. Студенты постоянно дерутся, эта какая-то особенная?

— Они во время драки умудрились дом поджечь, — вступил в разговор круглолицый, ширококостный блондин Монтрево. — Сами всего лишь исцарапаны, но погибла служанка, ещё несколько пострадали. Хозяева требуют компенсации, суд назначен на завтрашнее утро.

— Так суд или разбирательство?

— Разбирательство. Штайнбах и тот офицер — дворяне, причем оба — подданные Алого курфюрста. Они соседи, чуть ли не с пеленок враждуют.

Стормсонг только головой покачала. Горожане не слишком любят студентов (положа руку на сердце — есть, за что), пожар и убийство прибавят в отношениях ненависти. Хочется верить, драчунов накажут достаточно сурово, чтобы пострадавшие удовлетворились.

— Дрались, надо полагать, с магией?

— Они совсем не сдерживались, — подтвердил Антуан.

— И Штайнбах жив? Он настолько хорош, или офицер слабоват?

— Непонятно. Оба были пьяны.

Банальная история испортила леди настроение. Два пьяных идиота подрались, и, возможно, сядут в тюрьму или вернутся домой с позором. Заслуженно, да. Однако — идиоты одаренные, с приличными умениями и силой! Могли бы стать неплохими егерями.

Проблема людей стояла остро. Юристы выяснили, что представляет из себя обещанный бенефиций, и теперь Анна ходила задумчивая. Участок земли большой, втроём — она сама, дядя Джон и Родерик — не справятся. Нужно нанимать помощников. Только где их искать? Требуются мужчины, имеющие хотя бы минимальный дар, более-менее разбирающиеся в духах и живущих рядом с проходами в Царство чудинцах, желательно с опытом работы егерями. Штучный товар. Девушка надеялась подобрать кого-нибудь среди студентов, однако никого подходящего не нашла. Впрочем, понятно почему — контингент не тот. В Букель приезжают учиться мирным профессиям, авантюристов здесь мало.

Где найти наёмников, чуть-чуть владеющих магией и достаточно отмороженных, чтобы не бояться нечисти? Причем, желательно, подешевле.

— Откровенно говоря, Штайнбаха жаль, но не слишком. Он страдает из-за собственной глупости, — ухудшившееся настроение сплелось с нелюбовью к пьяницам, вылившись в резкую фразу. Поняв, что перегнула палку, Анна завуалированно извинилась. — Впрочем, я не должна судить, мне неизвестны подробности. Возможно, он повел себя достойно, так что забудьте. Давайте найдём более приятную тему для разговора. Например, куда вы сейчас направляетесь?

— Мэтр де Тревехо устраивает публичный урок по варварским практикам погружения в глубокие иллюзии, приглашены все желающие, — сообщил Монтрево. — Не желаете посетить? По слухам, заокеанские дикари достигли немалых успехов.

Новость Анну удивила, и сильно — у неё индейцы Южной Америки ассоциировались с кровавыми жертвоприношениями, никак не с тонким искусством манипуляции сознанием. Причем их жрецы сначала делали жертву одержимой, подсаживая духа, и только потом кидали на алтарь.

— Странно, что администрация разрешила проведение лекций на столь неоднозначную тематику, — заметила она. — Разве добрым детям Спасителя уместно знакомиться с практиками демонопоклонников?

— Демонопоклонников?!! — хором воскликнули парни.

— Один из наших соседей, сэр Генри Фреистон, в молодости посетил Закатный континент. Он кое-что рассказывал о нравах тамошних обитателей, — обтекаемо пояснила Стормсонг.

— Может, он преувеличивал? Не стоит верить моряцким байкам! — предположил Антуан. — Им нравится пугать доверчивых слушателей. Ректор ни за что не позволит преподавать нечто, связанное с чернотой. Малейшее подозрение, и его снимут.

— Тогда вы понимаете мои сомнения. Знаете, я, пожалуй, приму ваше предложение, господин де Монтрево. Интересно будет послушать и сравнить.

Европейская магическая традиция была вполне самодостаточна, и, в целом, соседям не уступала, однако по некоторым направлениям иноземные школы её ощутимо превосходили. В частности, арабы намного лучше разбирались в вопросах запечатывания агрессивных сущностей, а из далекой Индии приходили описания удивительных примеров долгой жизни. Причем ушлые торгаши из Тарраконии сумели заполучить у индусов часть методик, но делиться ими отказывались.

Задача увеличения срока жизни одинаково сильно волновала и одаренных, и простецов. Одаренным было проще, текущая в их телах магия по умолчанию прибавляла им времени в мире земном. Само собой, чем сильнее маг, чем мощнее его ядро, тем дольше он мог прожить. Магистры первого ранга, в теории, были бессмертны — проверить утверждение не удалось, всех восьмерых, зафиксированных историей, убили. Тем, кто послабее, приходилось использовать заклинания, ритуалы, способы очистки организма или его перерождения. Эффект они давали разный, но, главное, давали. Ситуация с неодарёнными обстояла намного сложнее; несмотря на все усилия, преодолеть двухсот десятилетнюю планку не получалось. И вот тут чужестранцы европейцев «делали», в той же Золотой Империи правители доживали до трёхсот.

Насчет закатных стран Анна мало что могла сказать. Помнила из рассказов соседа, что людей в жертву пачками приносят, и в проклятьях хороши, а больше ничего. Так что лектора собиралась слушать внимательно, несмотря на чужую специализацию.

Войдя в лекционный зал, троица остановилась.

— Мне казалось, должно прийти больше слушателей, — оглядев полупустые ряды сидений, сказал Антуан. — Объявление сделали многие профессора.

— В вашем Доме, — уточнила Стормсонг. — У нас никто ничего не говорил. Правда, лекции я посещаю редко, так что могу ошибаться.

— Если присмотреться, то здесь только наши и с тонких искусств. Вон Франи с подружками, идём к ним.

Знакомые девушки уже махали с дальних рядов, подзывая к себе.

— Привет-привет! А мы собирались тебе вестника слать, но что-то у нас не заладилось, — в своеобразной манере поздоровалась кузина, тряхнув каштановыми локонами.

С хмурым лицом листавшая конспекты Эрна фон Валь подняла голову, и, прищурившись, уставилась на Анну:

— Не цепляет. Заклятье словно не видит адресат. Так! Раз ты здесь, пробуем снова.

Светящийся белый шарик возник над её ладонью, повисел пару секунд, после чего развеялся в воздухе.

— Ничего не почувствовала, — сообщила Стормсонг. — Скорее всего, какой-то из моих артефактов не позволяет заклятью считать ауру.

Фон Валь хлопнула себя по лбу. Франсуаза засмеялась, видя самобичевание любимой соперницы.

— Точно! Артефакт! Но погоди — чтобы закрыться от вестника, артефакт должен быть мастерским!

— Они родовые, мы их не оценивали. Работают, и ладно. И ты не совсем права — врата в Царство недалеко, фон сильный, нужного эффекта добиться просто. То есть проще, чем вдали от врат.

Зацепившись языками, девушки принялись обсуждать надетые на них украшения. У каждой нашлось, чем похвастаться. Из-за того, что магическая наука медленно, но развивалась, изготовленные в древние времена артефакты зачастую уступали новоделам. Во всяком случае, правило это относилось к ювелирным изделиям; всякие алтари, чаши, ритуальные кинжалы и прочие, регулярно напитываемые силой через обряды, в том числе кровавые, относились к отдельной категории. Кольца, серьги и браслеты, созданные современными мастерами, с использованием новейших разработок, превосходили изделия старых мастеров. Не всегда, разумеется. У Стормсонг на пальце правой руки сидел родовой перстень, аляповатый и безвкусный, едва ли не пращуром-основателем добытый во время похода на лангобардов. Иными словами, больше тысячи лет золотой шайбе. Так вот, ни создать аналог, ни полностью расшифровать её свойства до сих пор не удалось. Знали только, что он чрезвычайно положительно воздействует на женский организм, облегчая подростковый период, и не более.

Присутствовавшие тут же юноши принимали в дискуссии посильное участие. Перстни, нашейные цепи и другие изделия служили показателем статуса, мужчины знатных семей без них на людях не показывались, поэтому Антуану и его друзьям было, что продемонстрировать. Не всем — кое-кто из присутствовавших поиздержался. Таких не унижали, не указывали на их стесненные обстоятельства, потому что благородному человеку не позорно оказаться без денег, честь от бедности не страдает. Но, по понятным причинам, в разговоре они участвовали минимально.

Конечно, расслоение существовало. Богатые и бедные; дворяне и выходцы из низших сословий; аристократы и все остальные. Даже в понемногу заполнявшемся публикой лекционном зале они сидели отдельными группами, лишь изредка эпизодически смешиваясь. Слабые старались быть полезными сильным, нищие пытались подобрать крошки, опадавшие от трапез тех, кому повезло. Использовались разные методы — лесть, шутовство, попытка войти в свиту. У кого-то получалось, у кого-то не очень.

Искавшие покровителей личности не обошли своим вниманием леди Стормсонг, правда, действовали не слишком настойчиво. Всё-таки за ней никто не стоял. Декан, чьей ученицей она являлась, мог серьёзно повлиять на судьбу студента, но не более того. С Анной следовало поддерживать хорошие отношения, дружить здесь и сейчас. Входить в её свиту, приносить клятву служения казалось бессмысленным. Девушку подобные расклады устраивали, слуг и вассалов она собиралась искать сама.

— Когда мэтр появится?

— Уже скоро, — Габриэль де Монтрево бросил взгляд на дверь, затем обернулся к скрючившемуся на заднем ряду сокурснику. Парт или конторок в зале не имелось, студенты писали на досках, кто как приспособился. — Ландорст, ты же говорил с этим Тревехо? Он точно придёт, о переносе не упоминал?

Хмурый белобрысый парень оторвался от свитка и тоже посмотрел в сторону входа:

— Ничего. Я всего-то к декану его проводил.

Монтрево только плечами пожал, снова разворачиваясь к Анне:

— Если что-то случится, нам сообщат. Леди, вы посетите празднование Перелома?

— Вряд ли. У нас принято эту ночь проводить с семьёй, так что я встречу её с вассалами.

Монтрево смутился, отвел взгляд. Вероятно, почувствовал вину за невольное напоминание о гибели родственников Анны. Пробормотав извинения, он кашлянул и сказал с небольшим поклоном:

— Если вдруг передумаете, мы будем рады вас видеть.

Девушка чуть наклонила голову, маскируя интерес. Ей многие говорили комплименты, пытались ухаживать, иногда даже красиво — кто как умел. Не всех студентов можно было назвать галантными кавалерами. Большинству она однозначно давала понять, что к отношениям не готова, прикрываясь трауром или просто не считая нужным объяснять свои мотивы. Это была правда, но не полная. Выходить замуж она не собиралась до тех пор, пока не прояснится вопрос наследования, а сама она не станет достаточно привлекательной невестой, чтобы найти подходящую партию. Ещё муж не должен мешать ей заниматься магией. И, желательно, должен помочь отомстить Хали. И сам будущий супруг должен быть одаренным, из старого рода, в идеале, тоже специализирующемся на боёвке, чтобы семейные дары совпадали. Короче говоря, поиски супруга ожидались долгими, потенциальных кандидатов она могла пересчитать по пальцам одной руки, и у каждого был изъян.

Закрутить интрижку Анна не отказалась бы, но вот беда — репутация! Будь она богатой наследницей, ей бы любое блядство простили, земли и титулы перевешивают распутство. Увы. Леди Стормсонг, магичка и восходящая звезда артефакторики, была не настолько влиятельна, чтобы плевать на мнение общества. Хотелось верить, когда-нибудь сможет.

Ухаживания Монтрево она в своё время пресекла, вежливо и твердо. Ей, честно сказать, поначалу в Букеле пришлось сложно, нагрузка оказалась неожиданно велика, домой Анна возвращалась полностью вымотанной. Она до сих пор иногда сильно уставала, особенно после занятий в фехтовальном клубе. В другое время девушка не возражала бы против легкого флирта, но парень избрал вот совершенно неудачный момент для подката, поэтому она четко сказала, что ей сейчас не до амуров. Возможно, даже излишне жестко.

И вдруг — приглашение на праздник. Который нигде одаренные с чужими не встречают, только с близкими. Вторая попытка?

— Я учту, господин де Монтрево, — кивнула она.

С появлением учителей шум стих. Декан факультета тонких воздействий, профессор де Овервал, представил мастера де Тревехо и прочувственно распинался, как студентам повезло, что знаменитый исследователь согласился поделиться крохами мудрости. Франсуаза немедленно сообщила на ушко услышанную от знакомой сплетню. Якобы Тревехо состоит в Конгрегации Покрова Всевышнего, на его счету немало пойманных чернокнижников и еретиков, а до недавнего времени совместным указом Совета Старцев и курфюрста ему был запрещен въезд во Фризию. Теперь, очевидно, запрет снят.

Кем бы ни был тарраконец, исследователем или следователем, с первых же минут лекции стало очевидно — он силён, и он умеет держать аудиторию. То, что он не ниже шестого ранга, было очевидно ещё из представления, потому что декан назвал его просто мастером, без указания предмета: алхимии, чародейства, целительства или прочего. Однако Тревехо дополнительно продемонстрировал силу, успокоив разговорчивого студента. Местный хулиган де Калленель заболтался с дружками, и не обращал внимание на начавшего говорить мэтра. Тот не стал делать замечания, а просто развернул ауру на полную мощь, сфокусировав её на возмутителе спокойствия. Трюк довольно сложный, зато при грамотном исполнении действующий не хуже удара дубинкой по затылку. Эффект получился ожидаемый, Калленель заткнулся; остальные, кому прилетело отголосками, впечатлились.

И оратором де Тревехо был опытным, с великолепно поставленной дикцией и знанием риторических приёмов. Его было интересно слушать. Даже если бы он вещал с кафедры нечто уныло-благообразное, а не рассказывал о экзотических методах чужедальних дикарей, перемежая серьёзные вещи забавными байками, его всё равно слушали бы, не отвлекаясь.

Словом, Анна ничуть не пожалела о потраченном времени. Правильно сделала, что пошла.