Песня штормов. Побег

Глава 7

Желтая гостиная, получившая своё название по цвету обивки стен, негласно считалась женской территорией. Здесь собирались представительницы прекрасной половины семьи Торнтонов, чтобы помузицировать, почитать вслух (крошечная библиотека с легкой литературой находилась в соседнем помещении), заняться рукоделием, поиграть на музыкальных инструментах и, разумеется, посплетничать. С появлением в доме Анны к списку занятий добавилось изготовление мелких безделушек, по большей части из драгоценных металлов, но не только.

— Матушка, ты не знаешь, куда уехал отец?

Чарльз, старший сын и наследник, остановился в дверях, заглядывая внутрь комнаты.

— В мэрию, вернётся к обеду. Поверни голову.

— Зачем?

— Подойди-ка поближе, — прищурилась баронесса. — Откуда у тебя это?

— Ого! — восхитилась Элизабет. Следом за ней удивленно округлила губы вторая дочь, Маргарет, тут же прикрыв их ладонью и захихикав. — Кто тебя так?

Левый глаз юноши окружал хороший, качественный синяк.

— Что там⁈ — заволновался парень.

— Синяк. Здоровенный, на пол-лица!

Чарльз быстро подошел к ростовому зеркалу в деревянной раме и уставился на своё отражение.

— Тьма! Понятно, почему болит!

— Подойди сюда, — леди Милдред встала с креслица и принялась рыться в стоявшем у стены резном шкафчике, выискивая зелья для примочки. — Где ты его получил?

— Родерик приложил рукоятью меча, — недовольно ответил парень. — На тренировке.

— Какой кошмар, — с фальшивым сочувствием заохала Элизабет. — А представляешь, что было бы, подерись ты с кузиной? Страшно представить, что с тобой сотворила бы хрупкая семнадцатилетняя леди!

— Ему просто повезло! И он жульничал!

— Жульничал? — обвинение немного заинтересовало Анну. Недостаточно, чтобы полностью оторваться от изготовления брошки из золотой монеты, но отложить заготовку она отложила. — Как именно?

— Заколдовал меч, он стал тяжелее.

— Ааа! — заулыбалась магичка. — Всё он правильно сделал. Такие хитрости много кто любит в бою применять, лучше о них знать и заранее подготовиться.

— Есть какое-то заклятье?

— Достаточно привыкнуть постоянно пропускать силу через клинок. Если контроля не хватает, можно рунную цепочку нанести… Надежнее всего заказать меч с кровной привязкой у знающего кузнеца, оружие будет слушаться только одного хозяина и само не покинет руку.

— Мы уже купили, — тётя Милдред закончила протирать лицо сына смоченной в зелье тряпицей, одновременно что-то нашептывая, и принялась убирать вещи обратно в шкаф. — У мужчин всё личное оружие привязано.

— Правильно. Мало ли, на кого наткнутся.

Разумные люди, желавшие прожить подольше, на снаряжении не экономили. Далеко не все профессиональные воины использовали магию в бою, по правде сказать, таковых было меньшинство, однако даже полностью лишенные дара понимали необходимость ношения амулетов и покупки зачарованной брони. В противном случае они рисковали остаться полностью беззащитными на поле брани. Само собой, чем богаче и знатнее дворянин, тем качественнее у него вещи, поэтому ремарка тётушки Анну не удивила — было бы странно, начни семья баронов экономить на себе.

Подлеченный кузен ушел. Несколько минут девушки перемывали косточки Чарльзу, Роду и другим парням, живущим в доме, потом им надоело, и они вернулись к своей работе. Исправив несколько мелких недочетов, Анна придирчиво осмотрела готовую брошь и довольно кивнула. Прекрасно. Материальный носитель находился в идеальном состоянии. Девушка прикрыла глаза, сосредотачиваясь, ощутила якорные точки будущего амулета, затем, не теряя найденного чувства, создала очищающее заклятье. Совмещение прошло успешно, заклятье надежно влилось в предмет, образуя единую структуру.

— Получилось, — она облегченно откинулась на спинку кресла, растирая лицо ладонями. — Тетя, проверьте.

Старшая женщина отложила пяльцы в сторону, подошла к столу, поводила над брошью ладонью. Удивленно покачала головой:

— Умница! У тебя настоящий талант, милая.

Племянница довольно улыбнулась.

— На псарню идём?

— Незачем, — махнула рукой баронесса.

Нацепив артефакт на стоявший в вазе цветок, она прикоснулась к стеблю, вливая силу, после чего тихонько щелкнула пальцами. Легкое проклятье ударилось о еле заметную светлую пленку, окружившую вазу, мгновенно погаснув. Анна не могла не отметить скорость создания сглаза — похоже, тётушка часто им пользуется.

— Ничуть не хуже, чем в ювелирной лавке, — оценила баронесса. — Работа полноправного подмастерья. На приём или бал я бы её не надела, там нужно что-то сильнее, но для повседневного ношения подойдёт.

— Всего-то! — фыркнула старшая дочь.

— Бетси, дура, рот закрой, — похолодевшим тоном посоветовала мать. — Головой подумай. Артефакторы годами учатся, ночей не спят, навыки нужные развивают, на одной-единственной области специализируются. Ни боевых заклинаний, ни целительства, ни шептать не умеют — ничего! Не может чаровница, всего три месяца назад начавшая всерьёз заниматься, создать нечто, сравнимое с их работами. Однако ж создала! Это талант.

Если бы местные маги-ремесленники слышали об атомарном строении вещества, или понимали термин «кристаллическая решетка», или имели доступ к статьям в интернете, они бы тоже восхищали окружающих качеством изделий. Однако ж, не судьба. Знание об устройстве реального мира на микроуровне помогало далеко не всегда, магия, на взгляд неспециалиста, нарушала привычные физические законы. Тем не менее, того, что удалось понять и проверить на практике, хватило, чтобы оптимизировать часть навыков, тем самым сделав скачок в личном развитии.

Разубеждать тетю в своей гениальности Анна не собиралась, поэтому с чистым сердцем тишком показала кузине язык. Та надменно фыркнула и отвернулась.

Бессловесный спор прервало появление служанки.

— Прошу прощение, миледи, — присела она в книксене. — Милорд желает видеть племянницу.

— Он уже вернулся? — лоб баронессы прорезала тонюсенькая морщинка.

— Да, миледи. Он приехал вместе с мэтром Норрисом. Сейчас они в кабинете милорда.

— Ах, вот как. Наверное, новости появились. Ступай, Анна, не заставляй мужчин ждать.

Шагая по коридору, девушка с трудом удерживалась от того, чтобы начать нервно хрустеть пальцами. Проклятая детская привычка, от которой её отучали и воспитательница, и родственники, вылезала в самые нервные моменты. Как сейчас. Официальное следствие по делу «заговора трёх графов» скоро должно было закончиться, со дня на день в Конвенте ожидали оглашения его результатов.

Северо-восточные области королевства всегда пользовались серьёзной автономией, оставаясь при том полностью лояльными короне. Многочисленные двери в Царство Духов, постоянные набеги разбойников с моря и гор, сложная география сформировали уникальный уклад жизни местных жителей. Как следствие, их лорды имели особое мнение по многим вопросам внутренней политики. Вместе с тем они постоянно нуждались в силовой поддержке, отсюда их преданность центральной власти. До недавнего времени никто и помыслить не мог, что Темная марка начнёт бунтовать. Собственно, до бунта дело не дошло. Изначально речь шла исключительно об увеличении полномочий Высокого Сейма и ограничении власти Тайного Совета, читай — короля. Иными словами, лорды заговорщиков, главными из которых были три графа из марки, умудрились оттоптать ноги короне, Конвенту, архиепископам, да ещё и некоторых равных по статусу коллег задеть. Неудивительно, что, едва подробности просочились в узкие властные круги, раздавили троицу быстро и с энтузиазмом. Вместе с графами на плаху попали их ближайшие помощники, в число которых записали отца Анны.

Спустя четыре месяца рассматривали дела тех, чья вина очевидна, но в чьей участи существуют определенные сомнения. Таких, как Виктор.

Обострившееся с момента выхода из комы чутье подсказало, что в кабинете находятся двое, судя по знакомым ощущениям, дядя и Норрис. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь успокоиться. Нельзя волноваться, именно сейчас следует быть максимально собранной. Постучавшись в дверь, она дождалась разрешения войти.

— Присаживайся, девочка, — махнул рукой на диванчик барон. — Я только что заезжал к барону Галлоуглассу, его двоюродный брат служит секретарём у лорда-ищущего. Формально ещё ничего не объявлено, но решение по Виктору уже принято. Порадовать тебя, увы, нечем.

Стиснув зубы, Анна молча уселась на предложенное место, аккуратно расправила складки платья.

— Как мы и ожидали, Виктора приговорили к казни, — видя, что племянница не собирается ничего говорить, и просто ждет его дальнейших слов, продолжил лорд Эдвард. — Приговор приведут в исполнение через неделю, на площади Святого Луки.

Девушка прикрыла глаза на пару секунд, пережидая удар. Вдох. Выдох.

— Известно, как его казнят? — на удивление, голос твердый, без следов истерики. — Хотя бы мечом?

— Не волнуйся, дворянства его не лишат, — успокоил дядя.

Анна кивнула. Бесчестить не решились, уже хорошо. Брат будет рад.

— Сразу после казни документы о назначении Хали твоим опекуном лягут на стол королю. Я пытался затормозить процесс, но ничего не получилось. Взятки не помогли.

— Личная заинтересованность герцога Нидхама, милорд, — сухо улыбнулся Норрис. — Люди его светлости оповестили всех принимающих решения персон о желании сюзерена. Нидхам давно приглядывается к Темной Марке.

— Да, и теперь у него появится верный сторонник среди тамошних лордов. Пока это не важно. Анна! Прости, племянница. Я обещал тебе помощь, но у меня не получилось. Ублюдок Хали хорошо подготовился, моих связей оказалось недостаточно.

Младшая, а в скором будущем, возможно, последняя из Стормсонгов кивнула, принимая извинения, и печально заметила:

— Судьба озлилась на мой род, знать бы, за что.

— Будем надеяться, Виктор заберет с собой грехи, бывшие и не бывшие, — серьёзно кивнул барон. — Пусть он приглядит за тобой из горнего мира.

Он помолчал, отдавая дань уважения ещё живому племяннику. Анна с трудом давила желание разрыдаться, удержать сознание помогала боль от впившихся в кожу ладоней ногтей. Сейчас в кабинете решалась её дальнейшая судьба, девушка понимала, что не время проявлять слабость.

— Давайте обсудим, что делать дальше, — лорд Эдвард недовольно мотнул головой, будто отбрасывая неприятные мысли. — Ты всё ещё намерена перебраться во Фризию?

— У меня нет иного выбора. Под опекой Хали ничего хорошего меня не ждёт. А во Фризии правит Серый курфюрст, как он относится к нашему королю, общеизвестно. Оттуда меня не достанут.

Внезапно её пронзило пугающее подозрение, и Анна уточнила:

— Запрета на мой выезд из страны ведь нет?

— Запрета не установлено, — задумчиво кивнул Норрис. — Скорее всего, никто не ожидает подобного шага. Вы титулованная дворянка, не состоите в свите её величества или иной службе, не включены в особые списки. Получается, вы можете совершенно законно покинуть страну, и чиновники не имеют права вам препятствовать.

— Задержать корабль можно и без бумаг, — проворчал барон.

— Тогда мне следует отплыть как можно скорее. Сразу после… сразу после казни. В тот же день.

Мужчины переглянулись между собой. Предложение звучало разумно. Сбежать под шумок, пока все заняты и стража дежурит не в порту, а в центральных районах, намного проще, чем на следующий день. Кроме того, неизвестно, когда документ с назначением опекуна покинет королевскую канцелярию; не исключено, что буквально через час после казни его на подпись подсунут. Сейчас нельзя, потому что Виктор жив, а барон вовремя подсуетился и провозгласил право защиты над племянницей — воспользовался законом, идущим из старых времен.

На казнь Анна собиралась прийти, несмотря на просьбу брата. Это был её долг, последний долг, и она твердо намеревалась его исполнить. И, вдобавок, её появления ожидают, если она не придёт, враги встревожатся, увеличат число наблюдателей… Нет.

— Почему бы и нет? — сказал барон. — Прямо с площади на корабль, только в другую карету пересесть.

— Один из моих знакомых, милорд, капитан вместительной шхуны, — сообщил юрист. — Молчаливый и надежный человек. Он с радостью доставит леди Анну до Аутрагела.

— Договоритесь с ним, — приказал лорд Эдвард. — С ним и с таможенниками, чтобы не чинили препятствий отплытию.

Они ещё недолго обсудили детали предстоящей авантюры, затем мэтр отправился домой, хозяин дома проводил его до выхода. Анна помедлила в кабинете, дожидаясь дядю. Сидя в тишине, она чувствовала, как опускаются плечи, а в груди нарастает жгучий ком. Пока мужчины были рядом, говорили, спорили, вовлекали её в беседу, девушка отстранялась, не позволяла отчаянию захватить её. Оставшись в одиночестве, она с ужасом осознала, что — да, худшие опасения сбываются. Ничего не изменить.

Ей очень хотелось пойти в свою комнату и дать волю чувствам, прорыдавшись, но требовалось сделать ещё одно. Поблагодарить дядю. Вопреки страхам, он оказался порядочным человеком, не пожелавшим нажиться на бедственном положении родственницы. Конечно, ещё всё можно переиграть, целая неделя впереди, но зачем устраивать спектакль? Сегодня, сейчас? Анна понимала, что, по сути, находится в полной власти барона Торнтона, если бы тот хотел ей навредить, то никак помешать ему она бы не смогла. Было немного стыдно за свои подозрения, и радостно, что они не сбылись.

Наконец, дядя Эдвард вернулся. Причем не один — его сопровождала жена. Барон, по-видимому, сообщил тёте Милдред грустные новости, потому что женщина, не говоря ни слова, подошла к Анне и обняла её. Просто, обняла, прижала к груди, и начала тихо гладить по голове.

Стена, возводимая перед чувствами, рухнула. Горе прорвалось потоком слез и глухими рыданиями, девушка на время потерялась в теплоте рук и отдалась скорби. Сколько времени она так стояла, судорожно цепляясь за тетю, потом она сказать не могла. В памяти осталось ощущение теплоты, поддержки, заботы. Именно то, что тогда ей было нужно.

Так плохо ей не было никогда. Ни в с трудом вспоминаемый день смерти матери, ни после известия о казни отца. Может, потому, что брат оставался последним из близких родственников; может, благодаря бессмысленной, глубинной, отвергаемой вслух надежде. Как бы то ни было, успокоилась она не скоро. От всплеска эмоций накатила слабость, Анна с трудом, с неохотой отстранилась от тети, и, вытащив платок, принялась приводить себя в порядок.

— Крепись, дорогая, — вздохнула тетя. Только сейчас девушка заметила, что глаза у той тоже красные и припухшие. Заплаканные. — Ты теперь последняя Стормсонг. Тебе надо быть сильной.

— Я понимаю, — кивнула Анна. Последний раз провела платком по щекам, обернулась лицом к родственникам. Поколебавшись, уточнила малость гнусавым голосом: — Дядя рассказывал вам о моих планах?

— О Фризии? Да, конечно. Не хочу сказать, что отъезд мне нравится, но, наверное, так и в самом деле будет лучше.

— Надеюсь, моё бегство доставит вам не слишком много неприятностей?

— Не переживай об этом, — из кресла пробасил барон. — Серьёзно навредить нам Хали не в силах. Он устроит скандал, поняв, что тебя в доме нет, но мы его переживём. Хотя бы пару месяцев веди себя тихо, чтобы о твоём местонахождении следователи сразу не узнали, большего не требуется.

— Я постараюсь. С подачей заявления о желании принести присягу курфюрсту в любом случае следует ждать до совершеннолетия, до тех пор буду избегать публичности. Однако, как быть с вступлением в права наследования? Официально бесхозную виллу могут конфисковать.

— Завтра-послезавтра появится Норрис, поговори с ним. Пусть посоветует кого-нибудь из тамошних коллег, наверняка ведь кого-то знает.

— Спасибо, так и сделаю.

— Ладно, время позднее, — вздохнул мужчина. — Пора ложиться. Милдред, дай девочке снотворного, иначе она не заснёт, а завтра многое предстоит сделать. И не только завтра, вся неделя предстоит тяжелая.