Песня штормов. Побег

Часть III Глава 22

Крошечная свита леди Стормсонг с начала декабря добрым словом поминала Ральфа, заставившего их взять в поездку как можно больше теплой одежды. Управляющий на любые аргументы отвечал, что хуже не станет, запас карман не тянет, и забил сундуки вещами. С наступлением морозов его правота стала очевидна. Быстро купить шубу или утепленные сапожки в городе оказалось невозможно, цены на них взлетели, а спасающие от холода и ветра заклятья помогали не всегда. Мэри так вовсе обходилась исключительно одеждой — подари ей Анна собственноручно изготовленный артефакт, её бы никто не понял. Не положено слугам прикасаться к магии, это удел высших классов. Конечно, на практике из правила существовали исключения, запрет частенько нарушали, но не демонстративно, с соблюдением определенных условностей и среди своих.

Рождественские каникулы в Букеле наступали двадцать третьего, в тот же день Стормсонг планировала уехать. Около двух недель она проведет на вилле, разбирая скопившуюся почту и решая неизбежные проблемы, затем отправится в Аутрагел. Там ещё какое-то время уйдёт на обязательные визиты, восстановление связей, подтверждение прежних договорённостей. После чего в конце месяца наступит финал, кульминация полугодичных усилий — принесение присяги князю. Хочется верить, за прошедшее время у самодержца не возникло желания пересмотреть условия клятвы.

Анна, по большому счету, не требовала чего-то особенного. Она изучила условия, на которых присягали дворяне Черного Кольца, сочла их приемлемыми, и добавила некоторые нюансы, принципиальные с точки зрения родовых традиций. Оммаж не приносился, речь шла о фиделитас, то есть малой клятве верности, плюс кое-какие особенности. Например, Анна отстаивала право избивать священнослужителей при необходимости (не то, чтобы она собиралась, но мало ли?), право посылать сеньору не более одного мужчины в случае войны или же обойтись заменой в виде артефактов либо ингредиентов, право самим выбирать жен и мужей, разрешение кормить вассалов любой пищей, разрешение учить магии без присмотра посторонних. Словом, список умеренно длинный и не слишком сложный, каждый пункт в котором обсуждался с графом Пау и был с ним согласован.

Но до отъезда следовало сделать одну важную вещь. Поговорить с профессором де Бьёмом.

Как ни печально, денежки имеют тенденцию заканчиваться. Вовремя подсуетившаяся Анна успела перекинуть на счет во фризском банке все свободные денежные средства, в том числе от продажи недвижимости, поэтому Хали на них лапу не наложил. Однако светская жизнь предполагает серьёзные траты, вилла нуждалась и нуждается в ремонте, учёбу надо оплачивать, вассалам и слугам платить — вот и вышло, что приличная поначалу сумма выглядела уже не столь впечатляюще. Приятно, конечно, что самые крупные покупки сделаны, но ведь впереди предстоит обустройство бенефиция!

Источников доходов у Анны имелось ровно два, оба незначительные. Вложения в ценные бумаги, приносившие до полутора сотен гульденов в год, и платежи арендаторов, дававшие ещё меньше. Всего набиралась сумма, отличная по меркам простолюдинов, хорошая для средней руки купцов или безземельных дворян, но откровенно недостаточная для Стормсонг. У неё только на свиту уходило больше.

Зато у неё имелся план. Отличный план, хоть и рискованный.

— Здравствуйте, доминус де Бьём, — поздоровалась она, входя в кабинет наставника. — Я не рановато?

— Нет-нет, домина Стормсонг, вы, как всегда, точны. Прекрасное качество, которого многим не хватает!

О педантичности Бьёма родственники предупредили Анну первым делом, поэтому на встречи с профессором-алхимиком она приходила минута в минуту. Сен-Касторы многое рассказали о преподавательском составе, без их советов составить о себе приятное впечатление было бы сложнее.

— Итак, показывайте, — освободив стол от лишних бумаг, предложил мэтр.

— Прошу, — выложила перед ним несколько заполненных убористым почерком листов Анна. Рядом поставила три стеклянных флакона. — Расчеты и образцы.

Профессор смотрел, считал, хмыкал. Проверил составы из флаконов, пролив несколько капель каждого на припасенную деревяшку, одобрительно покивал головой. Ученица постоянно что-то изобретала, совершенствовала, не останавливаясь на достигнутом. Не так давно она перебрала свой экипаж, устранив наиболее грубые недоделки, и сейчас экспериментировала с алхимией для внешнего покрытия.

— Какой вы считаете наилучшим?

— Третий номер. Несмотря на относительно долгую сушку, он дешевле остальных.

— Разница не принципиальна. Тем более, если использовать состав в малых объемах.

— Вот как раз об этом я и хотела бы с вами поговорить, наставник, — вздохнула Анна. — Мне нужен совет. Мнение человека, разбирающегося не только в магических науках, но и в более приземленных аспектах бытия. Сама я, увы, недостаточно опытна, и не обладаю должными знаниями.

Профессор поощрительно улыбнулся:

— Вам не нужно стесняться, домина Стормсонг! Разве не для того вы и прибыли в сей заповедник знаний среди пустынь дикого варварства, чтобы познавать новое? В помощи вам, вашим коллегам и состоит мой долг. Спрашивайте, не волнуйтесь.

— Как вы знаете, наставник, свой экипаж я изготавливала, используя самые простые преобразования и заклятья, компенсируя недостаток умений силой. Тем не менее, результат был сочтен мной приемлемым, более того — я осмелилась продемонстрировать его высокому собранию профессоров.

— Вы принижаете своё достижение! Некоторые решения, использованные вами, составили бы честь мастерам артефакторики.

— Благодарю, мэтр. Однако я осмелюсь просить беспристрастной оценки: как вы думаете, возможно ли изготовить подобную карету силами слабых одарённых-ремесленников? Вы наверняка знаете, что одаренные, чьих сил не хватает даже на одиннадцатый ранг, часто идут в кузнецы, ювелиры, иные профессии. Смогли бы они, объединив усилия, построить мой экипаж?

— Хм.

Поначалу профессор явно собирался заверить ученицу, что слабосилки при всём желании сравниться с ней не смогут. Помешал рассыпаться в комплиментах серьёзный тон и опыт предыдущего общения с Анной, всегда требовавшей правды, какой бы неприятной оная ни была. Поэтому, отмахнувшись от первого невольного порыва, Бьём задумался над вопросом всерьёз. Вспоминал конструкцию передвижного артефакта, использованные в его создании методы, заклинания, навыки, алхимию и руны… По всему выходило, что ничего особо сложного леди Стормсонг в своём творении не применяла. Конечно, в одиночку никакой слабосилок схожую карету не создал бы, у них тоже есть своя специализация. Но в команде из десяти ремесленников? Почему бы и нет.

Так он и ответил ученице.

— Гильдия каретников Паннонской марки способна собрать подобную команду?

— Вполне, — задумчиво почесал подбородок профессор. Он понял, к чему расспросы. — Вы намерены продать методику?

— Я рассматриваю такую возможность.

— В Австразию?

— Не только. Паннонская гильдия обеспечивает своими изделиями все владения Алого курфюрста, не ограничиваясь Австразией. Однако во Фризию и ряд иных стран их не пускают. Поэтому с Барнской гильдией каретников придётся договариваться отдельно, в чём я рассчитываю на помощь господина декана. Не знаю, как он проведет свою долю — заберет её себе или предпочтёт отдать университету.

Судя по задумчивому кивку, предложение Бьём оценил. А то, что услышанное является ничем иным, как предложением, очевидно. Домина Стормсонг сама, в одиночку, заниматься производством не станет. Не захочет и не сможет, существующие производители не позволят отнять у них кусок хлеба. Вот продать способ изготовления вполне реально. Опять же, самой леди выходить на каретников бессмысленно — методику просто-напросто украдут, или отберут. Поэтому нужен посредник, представитель, который возьмёт на себя функцию общения и пригляда за производством, чтобы обманывали не слишком сильно. Он, Бьём, обладает нужными связями и весом при дворе правителя Австразии, его кинуть не посмеют. Со Штальбюлем ситуация схожая, но не совсем — декан засматривается на пост ректора, и «взнос» в виде доли от выручки за кареты послужит неплохим аргументом за его кандидатуру на следующих выборах.

Им, декану и профессору, пытаться ограбить саму домину бессмысленно. Во-первых, её экипаж весь город видел, авторство даже доказывать не потребуется. Коллеги с удовольствием засвидетельствуют её приоритет. Во-вторых, леди не всё показала, способы изготовления ряда деталей являются её личным секретом. Безусловно, их можно разгадать, но время, время! Тем более что есть в-третьих — она согласна делиться. Так не лучше ли получить синицу в руке, чем охотиться на журавля в небе?

— Вам нужен представитель в Австразии, — перешел маг к конкретике.

Он хотел зафиксировать предложение, чтобы оно прозвучало вслух. Пока что впрямую он ничего не услышал.

— Именно, — согласилась Анна. — Человек, готовый обеспечивать мои интересы, следить за их соблюдением. Если вы согласитесь возложить на себя это бремя, то будет справедливо, если вы станете получать половину от той суммы, на которую удастся уговорить Гильдию. Думаю, их можно убедить выплачивать создателю метода три-четыре процента от стоимости кареты.

Подсчеты Бьём произвел молниеносно. Цены на хорошие, новые кареты начинаются от семисот гульденов, экипажи с магической начинкой стоят ещё дороже. Оценить творение леди Стормсонг сложно, но не менее полутора тысяч. Три процента от стоимости равны сорока пяти гульденам, половина которых пойдёт ему (мэтр уже понимал, что согласится). Знать любит диковинки и комфорт, любит меряться достатком. Поэтому твердо можно сказать, что продадут не один-два экземпляра, а намного больше. В одной столице Бьём сходу был готов назвать пару десятков вельмож, согласных раскошелиться на статусную игрушку.

— Процент отслеживать довольно трудно, — заметил он.

— Зато можно договориться на пожизненные выплаты, — парировала Анна. — Мы с вами — одаренные, нам имеет смысл планировать на долгий срок. Конечно, всё в руках Создателя, и неизвестно, когда он призовет нас к своему престолу. Однако почему бы не предусмотреть фиксированный первый взнос, или прописать количество лет, или придумать что-то ещё?

— Действительно.

Ещё немного подумав, Бьём чуть заметно кивнул. Да, он примет предложение домины Стормсонг. Конечно, первое время придётся похлопотать… Отдача того стоит. Он уже примерно представлял, к кому подойдёт в столице Австразии, кого попросит о помощи в организации, чем расплатится за содействие. Прибыль всё равно обещает быть неплохой, поэтому имеет смысл слегка напрячься. Тем более что и другие дела есть.

Переговоры со Штальбюлем, за исключением пары нюансов, прошли схожим образом и закончились тем же результатом. Анна, в общем-то, в исходе почти не сомневалась. Почти — потому что люди нелогичны и жадны, они часто действуют нерационально. С какой стороны ни посмотри, профессорам выгодно честно сотрудничать, ведь в придачу к деньгам они получат уважение и благодарность будущего мастера. В том, что Стормсонг далеко пойдёт, никто из преподавательского состава сомнений не испытывал. Но жажда наживы способна пересилить любые аргументы, поэтому девушка обоснованно испытывала опасения.

После подписания в церкви полюбовного согласия о намерениях тревога утихла, пусть и не до конца. Как бы то ни было, всё возможное сделано, остаётся ждать. И собирать вещи, которых оказалось неожиданно много — обросли за четыре месяца без малого.

С отъездом возникла неожиданная проблема. Сэр Джон в Букель приехал на лошади, а животинка, при всех её достоинствах, долго поддерживать скорость чародейного экипажа не смогла бы. Расставаться с полюбившейся коняжкой мужчина не захотел, да и в принципе посматривал на карету с легким подозрением, поэтому решили, что на виллу он попадет своим ходом. То есть дорога у него займёт в лучшем случае дня четыре. Зимнее время и наступившие морозы срок путешествий и сокращали, и увеличивали одновременно. Сокращали, потому что позволяли передвигаться по замерзшим рекам и каналам; замедляли благодаря снегу и заносам.

На прощание Анна устроила небольшую пирушку, пригласив исключительно своих. Правда, в компанию затесались и посторонние, что никого не удивило — приходить угощаться без приглашения считалось если не нормой, то чем-то приемлемым. Традиция велела дворянину быть хлебосольным хозяином, радушно принимать завалившихся без спроса гостей, позволять им жить у себя в замке столько, сколько потребуется. Словом, Анна никого не гнала, хотя общалась с узким кругом.

Удивительно, но некоторых собравшихся она считала друзьями. Предательство вассалов больно ударило по Анне, отучило доверять, заставляло с опаской смотреть на любого, попытавшегося приблизиться, пробиться сквозь невидимую скорлупу. Однако брату и сестре Сен-Касторам это удалось. В первую очередь, конечно, речь идёт о Франсуазе, личности на удивление общительной и обаятельной, хотя меланхоличный Антуан тоже нашел подход к сироте. Рядом с ним было хорошо молчать. Умная, рассудительная и прямолинейная Изольда Шеленборг тоже нашла дорожку к сердцу придийки, покорив своей грубоватой надежностью. Остальные… Хорошие знакомые, приятели, приятные собеседники, но не более. Даже Мотрево, отбросивший напускную скромность и принявшийся открыто ухаживать за неприступной леди. Увы, в качестве спутника жизни (и просто спутника) Анна его не видела. Не трепетало сердечко рядом с неплохим, в общем-то, парнем.

Карету, разумеется, пришлось переделать. Вместо колес установили гусеничную конструкцию, вызвавшую изумленный восторг у мэтра фон Вальдзайте. Из наставников он встречался с Анной чаще остальных; его советы она ценила чрезвычайно высоко. Поэтому девушка испытывала нерациональное чувство вины, не дав ему заработать — в смысле, избрав представителями в Австразии и Фризии других людей. Помочь тот ничем бы не смог, Вальдзайте не обладал нужными связями, но совесть всё равно бурчала.

В качестве компромисса она подарила ему перстень. То есть подарки она преподнесла всем наставникам, каждому достался мелкий артефакт её собственной работы, но для Вальдзайте Анна расстаралась особо. Перстень-ядолов отслеживал состояние организма носителя, проверял ближайшее окружение в радиусе двадцати сантиметров, и, если вдруг замечал нечто, угрожающее здоровью, немедленно нагревался. На данный момент, это был предельный для Стормсонг уровень, она использовала все доступные наработки и ничего лучшего создать бы не смогла. Её шедевр имел кучу недостатков, обмануть его сумел бы нестандартно мыслящий неодарённый, но даже так Вальдзайте восхитился.

— Прекрасная работа! Прекрасная! Хоть сейчас на представление в Гильдию!

— Вы слишком добры, мэтр, — улыбнулась Анна. Высокая оценка ей польстила. — Вряд ли гильдейские мастера примут работу первокурсницы.

— Да, заклюют, — согласился профессор. — Впрочем, смотря где. В княжествах Хупалдин, Диллинг, Кибург, Кнабенау и ряде других достаточно сильные сами по себе гильдии, но приличных артефакторов в них нет. Поэтому они вынуждены покупать артефакты у соседей, чем, естественно, недовольны. Ваши навыки там бы оценили.

— Боюсь, у меня другие планы.

— Черное Кольцо, — кивнул Вальдзайте. — Наслышан, как же. Знаете, что? Я напишу рекомендательное письмо моему другу, он занимает должность старшего кодификатора в Ахене. Навестите его, если будете там.

— Спасибо, мэтр. Обязательно зайду!

Людей, с которыми следовало попрощаться перед отъездом, оказалось неожиданно много. Анна незаметно обросла связями, чему только радовалась. В её неопределенном положении беглянки банальное знание, к кому обратиться за консультацией при необходимости, уже преимущество. Конечно, скоро её статус изменится, она получит подданство со всеми сопутствующими правами и обязанностями. Так ведь до того благостного момента ещё дожить надо. Да и позднее намного выгоднее встроиться в структуру общества, чтобы пользоваться её благами, чем жить одиночкой на краю мира, вдали от людей.

Даже если временами очень хочется.

День отъезда начался сумбурно. Анна рассчиталась с хозяином дома, пока остальные таскали вещи, попрощалась с пришедшими проводить её подругами, в последний раз проверила состояние экипажа. Уезжать не хотелось. Легкий морозец и яркое солнце, играющее на покрывающем землю белом ковре, превращали Букель в красивый сказочный городок. Впечатление не портили даже следы сажи из печных труб и конский навоз на дорогах. Девушка предпочла бы задержаться ещё на пару месяцев, но понимала, что выбора нет. Надо ехать.

До ворот путешественники добрались вместе. Сэр Джон на своей кобыле держался позади кареты, поглядывая по сторонам и раскланиваясь с местными знакомыми, которых немало умудрился завести. Просто общительный человек с располагающими манерами, ему даже незнание языка не мешало — латынью-то он владел. Поэтому ехал, иногда останавливался перекинуться словечком-другим, затем догонял. Распрощались с ним уже после ворот, потому что лошадь не могла бежать с той же скоростью, что и карета. Вернее, могла, но не слишком долго, и уставала.

Интересно, старший Хингем скоро пожалел о своём решении ехать одному? За пределами городских стен ветер дует сильнее, резче, а в карете тепло. Мужчина оценил, когда залезал внутрь.

Дорога ничем особенным не запомнилась, разве что маршрут слегка изменился. Реки и каналы промерзли на достаточную глубину, чтобы выдерживать вес саней, поэтому кое-где удалось срезать углы. Много времени так не выиграть, но на час путь сократился. В остальном — то же самое, что и осенью. Пешеходы, торопливо отходящие в сторону при приближении колдовского экипажа; напуганные возницы, шустро сворачивающие на обочину, видя непонятное чудо; выглядывающие из окон собственных карет знатные господа и дамы, явно подумывающие, где бы достать нечто похожее. Последнее, из-за планов Анны, радовало особенно. Ещё природа радовала. Не тронутая цивилизацией она обладала особой красотой, дикой, даже в спокойном виде навевающей мысли о ничтожестве человека перед её мощью.

Уже знакомый городок Марли проехали, ненадолго остановившись перекусить. В той же гостинице, где вспомнивший их хозяин пытался убедить леди остаться переночевать. Надеялся на забитый зал, как в прошлый раз, прохвост. Пришлось его разочаровать: до темноты оставалось ещё часов пять, а Род, подремавший немного в нормальной кровати, выражал готовность побить собственный рекорд. Всё-таки ехать по снегу оказалось легче, чем объезжать выбоины и сбрасывать скорость при виде луж на летних дорогах. Подросток настолько увлекся вождением, что Анне пришлось его периодически придерживать, напоминая об осторожности. Они же никуда не торопятся, им в любом случае на вилле с неделю сидеть.

Ночевали путешественники на постоялом дворе, одном из множества, похожем на собратьев, как по трафарету вырезанному. Трафаретов пока что не существовало, зато был прообраз массового строительства, когда дома рубились и собирались в одном месте, затем разбирались, перевозились куда требовалось, и там собирались снова. Вот, по-видимому, нечто в этом роде произошло с постоялыми дворами. Или просто одна бригада делала, кто их знает. Как бы то ни было, в памяти стоянка не задержалась, и за ночь ничего не произошло. Утром леди и её люди встали, умылись, позавтракали и спокойно продолжили путь.

Трудности возникли после поворота на Черный Холм. Хорошая, часто используемая и расчищенная дорога закончилась, дальше шла грунтовка, засыпанная снегом. Пришлось ехать медленно, тщательно следя за вешками, чтобы не свалиться в канаву на обочине или не врезаться в присыпанное бревно. Один раз Род ошибся, экипаж въехал в ледяную яму, вытащить его удалось только благодаря Анне. Её навык перемещения оказался достаточно силён, чтобы поднять железную махину в воздух, пронести метра три и аккуратно поставить на промерзшую почву. Правда, после сего эпичного подвига девушка слегла и лежала до самого дома.

Из теплого нутра кареты Анна выбралась, пошатываясь.

— Миледи, миледи, осторожнее! — вовремя подставил руку Ральф.

— Идём в дом. В кабинет, — аккуратно выпрямившись, скомандовала госпожа. — Надорвалась, карету вытаскивая. Нужен кристалл духов, подпитаюсь от него.

— Опасно это, миледи.

— Один раз — не страшно.

От водительского кресла повеяло смущением и виной. Родерик услышал короткий диалог, и, разумеется, додумал всякого. На самом деле он молодец, надо будет не забыть его похвалить, потом. Сейчас бы перекусить немного и поспать пару часов.