Песня штормов. Побег

Глава 6

Легко ли переехать в другую страну?

Глупый вопрос. Даже на соседнюю улицу жить непросто перебраться. Если нужно уехать не одной, а вдобавок перевести вассалов (их, правда, всего двое осталось, но у них тоже есть кое-какое имущество и статус, который надо сохранить), слуг, вещи, причем некоторые из них магические, то есть привлекут на таможне особый интерес, попутно следует вступить в права наследования и оформить сделку по продаже недвижимости, причем так оформить, чтобы её было сложно оспорить, то задача возрастает многократно. Вдобавок Анна принадлежала к одной из старейших дворянских семей королевства, она могла проследить родословную дольше, чем правящая династия. Её «отъезд», смена подданства, фактически являлся плевком в лицо королю Генриху, ибо умалял его честь, показывая неспособность сохранить обретенное предками. Разумеется, оставались побочные ветви Стормсонгов, однако урон репутации среди равных всё равно наносился значительный.

К тому же за ней следили. Не особо тщательно, насколько понимала слабо разбирающаяся в данном вопросе Анна, но возле особняка регулярно появлялись одни и те же наблюдатели. Маскировкой они не утруждались, приходили и уходили примерно в одно и то же время, войти в доверие к прислуге не пытались и, похоже, просто хотели убедиться, что молодая леди на месте. «Птичка в клетке», с долей черного юмора мысленно шутила она.

Дополнительной пикантности ситуации придавал тот факт, что Анна не знала, может ли она доверять семье своей тети. Или, правильнее сказать, насколько она готова доверять дяде Эдварду, потому что решения принимал он. Поддержав последнюю из главной ветви Стормсонгов, Торнтоны не получали ничего — ни ресурсов, ни помощи воинами или друзей при дворе, даже с благодарностью сильной магички пролетали, ведь до сильной ей ещё далеко. Зато приобретали немало врагов. В противоположность этому, сдав племянницу или всего лишь предупредив о её планах, Эдвард Торнтон как минимум ничего не терял. Возможно, даже приобрёл бы, правильно проведя переговоры. Его репутация слегка пострадала бы, но не особо сильно — общество к его действиям отнеслось бы с пониманием, многие даже одобрили. Потому что «вовремя предать, это не предать, а предвидеть». Циничный афоризм точно укладывался в рамки современной морали.

Ещё имелся мистер Норрис, в силу профессии обладавший связями в самых широких кругах. Он, безусловно, с легкостью мог бы организовать переезд Анны во Фризию. Вот только пожелает ли? Он и так значительную часть клиентов потерял, ему с Торнтонами ссориться не с руки.

Девушка успела пожалеть, что отослала с поручением сэра Джона. Поторопилась. Лучше бы тот остался пока в столице, он мог бы сам походить по порту, поговорить насчет найма корабля. Родерика с таким поручением не пошлёшь, он слишком молод, а больше некого. Мэри, её личная горничная, всего лишь женщина, капитаны с ней разговаривать не станут, да и банально не знает она, какие вопросы задавать. Ральф, управляющий поместьем, сейчас находился в Бирме, помогал с распродажей тамошнего имущества. Староста Дункан Ярд продолжал исполнять свои обязанности, он, скорее всего, останется в деревне поблизости от Уинби, может, даже должность сохранит. К нему у вассалов-предателей или новых хозяев нет претензий, ему не с руки переезжать в чужую страну, да ещё и семью большую перевозить. Стормсонгам служило много людей, однако не все из них после всего случившегося связывали своё будущее с опальным родом, не на всех можно было рассчитывать. Кроме того, большинство их разбросано по стране, и что-то они в столицу, к наследникам, не спешат.

Как бы то ни было, старший Хингем уехал. В дорогу ему Анна выдала три амулета смены облика, изготовленные собственноручно, а также две подорожные грамоты. Амулеты дядю Джона удивили, одна из грамот — ещё больше.

— Леди, я понимаю, почему вы настаиваете на мерах предосторожности, и одобряю их. О наших поисках госпожи Хелены действительно лучше никому не знать. Но это⁈ — он потряс бумагой в воздухе. — Это коронное преступление! Если меня с ней поймают, то сразу арестуют!

— Ну так не попадайтесь, — хладнокровно посоветовала девушка. — Перестаньте нервничать, дядюшка. Путешествовать без подорожной нельзя, путешествовать под собственным именем и по моему поручению вам небезопасно. Я всего лишь нашла выход из сложной ситуации.

— Не подозревал у вас таких навыков, — он снова потряс свитком, затем оглянулся по сторонам и тщательно спрятал его в мешочке на груди.

— Жизнь заставила, — обтекаемо ответила воспитанница и госпожа.

Подделка документов, наряду с фальшивомонетчеством, крайне сурово преследовалась по закону. Судьи и палачи проявляли фантазию, назначая пойманным за эти преступления самые жестокие казни, включая зажаривание в железной трубе, четвертование, кастрацию с ослеплением и многое иное. Иными словами, Анна, изготавливая подделку от имени аббата Бунгея, сильно рисковала. Утешало её, что, снявши голову, по волосам не плачут, и хуже уже не будет. А документы сэру Джону действительно нужны, без подорожной передвигаться по стране тяжко.

Конечно, серьёзную проверку подделка не выдержит. Девушка просто взяла найденный у барона Торнтона документ (старый, потрепанный, забытый в дальнем углу библиотеки), переклеила печать и с помощью магии добавила подпись. С текстом особо не мудрила, подпись тоже перенесла с легкостью, благо, аббат за прошедшие года не менялся, по-прежнему рулил подшефным заведением. А вот с печатью пришлось потрудиться. Изготавливала её Гильдия магов, то есть помимо изображения присобаченный на шнуры кусок сургуча нес оттиск энергетики, который должен был с метками в документе совпадать. У Анны, разумеется, они отличались. Поэтому девушке пришлось изощряться, сначала вытягивая энергию из печати, потом перенастраивать свою, добиваясь максимально возможного сходства, затем вносить её на документ… Получилось не идеально, но, если не будут внимательно смотреть, подорожную примут за оригинал.

Для рядовых стражников сойдёт.

Процесс корректировки личной силы заставил юную магичку задуматься о том, чему её учили. Потому как навык изменения собственной энергии, пусть и на самом примитивном уровне, к числу общеизвестных никак не отнести. Зато он необходим целителям и малефикам, заклинателям духов и алхимикам. Собственно, формально Анну готовили как целительницу, но попутно давали широкую базу, причем изучение некоторых аспектов Великого Искусства служители Спасителя не одобрили бы. Иными словами, знала Анна многое, только показывать стоило далеко не всё.

Размышления о широте дозволенного вылились в любопытный разговор с дядей Эдвардом.

— Тетушка упоминала, что я подумывала о сдаче экзамена в Гильдию магов?

— Она сказала это мимоходом, словно ты ещё не определилась, — ответил барон. — Признаться, мне не совсем понятно, почему вы придаёте членству в Гильдии такое большое значение. Лет двести назад состоять в ней не имело смысла, соглашусь, туда вступали только безродные или слабосилки. Однако сейчас положение изменилось.

Торнтоны не принадлежали к числу старых магических родов, поэтому некоторые нюансы от лорда Эдварда ускользали. Объясняться Анна не захотела.

— Что-то изменилось, что-то осталось прежним. В любом случае, от своего намерения я отказалась. Слишком опасно.

— С какой стати? Другие семьи лордов-хранителей будут настолько недовольны?

— Нет, дело не в них. Просто мне всего семнадцать лет, а ядро развито на уровне девятого ранга. Это заявка на магистра, дядя. Не хочу привлекать внимание.

Барон окинул племянницу внимательным взглядом, словно впервые увидел.

— До магистра ещё дорасти надо.

— Безусловно. Однако мои шансы значительно выше, чем у многих, многих иных.

Магистров на всю Европу насчитывалось человек сорок. Подавляющее большинство одаренных, процентов восемьдесят, не имели шанса подняться выше первой ступени, десятый ранг для них становился последним. Хотя нет, не так. Шанс развиться до девятого или выше у них имелся, но требовал настолько серьёзных усилий (моральных, умственных, ритуальных) и финансовых вложений, что позволить себе пойти на них могли единицы. Овчинка банально не стоила выгоды. На следующей ступени, с девятого по седьмой ранги включительно, находилось около восемнадцати-девятнадцати процентов магов. Оставшиеся являлись мастерами или немногочисленными уникумами-магистрами.

Сейчас Анна могла бы сдать на десятый ранг. Условием успешного экзамена являлась демонстрация одного заклятья соответствующего ранга и нескольких навыков, их уровень проверялся комиссией. На девятый она бы не потянула, потому что заклятий не знала, а научить её было некому. Разве что у Торнтонов попросить, но магические семьи в вопросе передачи кому-то, пусть и ближайшим родственникам, знаний, были довольно щепетильны. Девушка не хотела увеличивать свой долг перед лордом Эдвардом. Тем более что во Фризии у неё будет и учитель в лице дяди Джона, и библиотека университета Букеля, куда она собиралась поступить, окажется под боком. Главное, из Придии успешно выбраться. Вот во Фризии можно продемонстрировать реальный уровень развития, там у неё врагов нет, зато появится возможность обзавестись честолюбивым учителем, желающим воспитать будущего магистра.

— Когда мой покойный отец устраивал наш с Милдред брак, колдовская сила невесты его не волновала, — внезапно признался барон. — Он хотел получить в приданое покосы в Ниптоне. Имя Стормсонгов, конечно, на слуху, но относились к вам не как к магам, а как к сильным воинам, использующим волшебство. Да и потом Милдред чаровала редко, от неё мало когда увидишь такого вот, особенного.

Он кивнул на белый шар, паривший над левым плечом племянницы. Шар быстро и плавно вытянулся в короткую линию, та расширилась на верхнем конце, превратилась в бутон, покрылась лепестками. Секунду спустя около Анны висела серебряная роза.

— Я к тому, что забываешь, в чём ваша истинная слава, — пояснил Эдвард. — Что вы не просто дворяне.

— К сильным магам у людей особое отношение. Их стараются использовать. Короли приближают ко двору, осыпают милостями, и одновременно налагают разные обязанности, иногда бессмысленные. Церковь постоянно проверяет, не применяются ли запретные практики, одновременно всячески завлекая к себе. Соседи всегда в чем-то подозревают. На войну зовут в первую очередь, даже если дома хлопот полно. Поэтому силу лучше скрывать и не напоминать о ней лишний раз, а то со страху первыми нападут. Только насчет тети Милдред вы не правы.

— Почему?

— У вашей семьи вся одежда в обережной вышивке, — улыбнулась Анна. — Против сглаза, против порчи. Женское волшебство незаметно.

Барон покосился на грудь, словно разглядел на одежде нечто новенькое. Задумчиво перевел взгляд на стальную розу, к тому времени превратившуюся в фигурку зайца.

— Тогда ты почему не скрываешь?

— Скрываю, дядя Эдвард. Моих упражнений даже прислуга не видит, не говоря о других посторонних. Я бы предпочла обойтись чем-то менее очевидным, но мне срочно требуется восстановить и улучшить контроль. Осталось не более года до окончательного формирования организма, а вместе с физическим телом оболочки тонкого тела тоже теряют гибкость. И ядро перестаёт расти высокими темпами. Я безумно сожалею о своей лени и невнимательности, мне следовало за наставницей бегать, а не за тренировками молодых парней подглядывать. Как подумаю, сколько времени впустую потратила, стыдно становится.

— Если молодая девушка не хочет поглазеть на дерущихся парней, значит, с девушкой что-то не то, — рассмеялся дядя. Посерьезнел, — Не вини себя. Никто не знает будущего, даже сильнейшие предсказатели ошибаются. Ты и так сотворила невозможное — нарушила планы Хали, оставила его и предателей с носом.

— Нарушила? Скорее, отодвинула.

— Посмотрим, — проворчал барон, нахмурившись. — У ублюдка есть не только друзья, врагов он тоже насобирал немало. Провернуть интригу с наскока ему не удалось, теперь чем дальше, тем действовать сложнее. Посмотрим.

О подвижках в вопросе получения опекунства над Анной мужчина не упоминал, из чего девушка сделала вывод, что дела идут не очень. Сильного расстройства она не испытала — с самого начала понимала, что надежда слабенькая. Намного сильнее её радовало появившееся ощущение дядиной решимости. Ему, похоже, Хали не нравился, и сдавать племянницу он не собирался. Абсолютной уверенности голос интуиции не давал, но других вариантов у Анны всё равно не было.