Подними завесу

10. Луна

Форсаж и Фьюри.

И точно, из пассажирского окна показывается папина голова, и, хотя стекла затонированны куда сильнее, чем позволяет закон, я точно знаю, что за рулем Нокс. Их машина так близко, что я могу разглядеть шрамы на папином лице, когда он машет еще двум машинам, что едут следом. Три автомобиля занимают обе полосы, быстро догоняя нас.

Орион цокает языком.

— ну и дела. Интересно, как они узнали, где мы.

— Не знаю, но ты в такой жопе.

— Возможно, как и все мы, — бормочет он себе под нос, несясь по единственной дороге, что я вижу с перехватывающей дух скоростью. — И конечно, нас догнали прямо рядом с Олд Бридж. Как, блядь, неудобно.

Я почти хмурюсь от этой загадочной фразы, но слишком уж радуюсь тому, что меня вот-вот спасут. На повороте Орион увеличивает скорость, но Нокс не отстает, даже когда на следующем повороте Орион огибает гору.

— Где, черт возьми, он научился так водить?

Моя лучезарная улыбка так и дразнит Ориона через зеркало заднего вида, пока я незаметно растягиваю фатин на запястьях, болтая без умолку, чтобы его отвлечь.

— О, ты знаешь, дело в том, что мой папа дружит с Феликсом «Фениксом» Сантори, владельцем «Nyx Automotive». Нокс учился водить на его гоночных трассах. Он с шестнадцати лет тусил с гонщиками из Формулы-1 и НАСКАР.

— Гоночная трасса? Вот, значит, как? — Орион расслабляется на сидении, держа одну руку на руле, а вторую на центральной консоли. Он проводит пальцем по губам, а его взгляд снова скользит в зеркало заднего вида. — Получается, он хорош в агрессивном вождении. А как насчет безопасного?

— Он хорош во всем, — с гордостью говорю я. — А в тех машинах, что едут следом? Уверена, там Бенуа и мой дядя Джейми. Они все учились вместе. Так что лучше бросай это все и моли о пощаде, пока мой брат не припечатал тебя к ограждению.

Орион усмехается.

— Он этого не сделает. Мы оба знаем, что у меня тут очень ценный груз.

— И что? Мне вообще плевать, главное, что он остановит тебя.

— Ну-ну, нельзя быть безрассудными, — он цокает языком. — Вечно ты ведешь себя так, будто нарываешься на неприятности. И что же мне с этим делать, м?

— Для начала, остановись и на коленях умоляй о пощаде.

Его улыбка становится шире.

— В следующий раз, когда я окажусь перед тобой на коленях, умолять будешь ты, моя крутая невеста.

Когда он тянется ко мне, на заднее сидение, удерживая руль коленями, мне требуется секунда, чтобы понять, что происходит, и у меня отвисает челюсть.

— Ты что творишь! Смотри на дорогу!

— Я тебя умоляю, — усмехается он. — Да я по этому серпантину с закрытыми глазами проеду.

Я уворачиваюсь от его рук, но он только тянется к ремню безопасности, протягивает его поперек моего тела и закрепляет рядом с тем, что у меня на талии, и который он, должно быть, пристегнул перед тем, как мы уехали. Потом тянет за оба, проверяя их прочность.

В моей груди паника сталкивается с каким-то трепетом. Будто все кричит: «Я в опасности», но борется с «О, как мило, он меня защищает».

Официально: я облажалась.

И снова, я во всем обвиняю дарк-романы и наши милые семейные традиции.

Так что я применяю свою наглость.

— Ремень безопасности не удержит меня от побега.

— Это да, но вот детские замки — удержат. Ремни нужны, чтобы моя маленькая птичка не улетела, когда я сделаю вот так.

Вернув руки на руль, он как последний псих поворачивает внедорожник в разные стороны, заставляя его вилять по всей дороге. Если бы я не была пристегнута, меня бы размотало по заднему сидению.

— Что ты делаешь?

— Оставляю то, что мое, моим.

— Я не твоя! — я пинаю ногами по пассажирскому сидению, но не касаюсь ими его. Несмотря на все угрозы, я не могу дать ненависти действительно стать причиной моей смерти.

Машина брата ревет позади, набирая скорость.

— Видишь? Он догонит тебя и столкнет с горы!

Мы проезжаем поворот и направляемся прямо к укрытой туманом горе, маячащей впереди.

— Не думаю, — ухмыляется он. — Может, твой брат и учился водить спортивные тачки в подростковом возрасте, но мы с братьями гоняли по этим дорогам с тех пор, как нам подарили трехколесные велосипеды на четырехлетие. Приготовься. Ты подала мне идею.

Он мчится в сторону туннеля по неправильной стороне дороги, чуть не касаясь ограждения над обрывом глубиной в тысячи футов.

— Ты сдурел? — визжу я.

Он ускоряется, потом бьет по тормозам. Шины скрипят, и моему брату едва хватает времени остановиться, чтобы не врезаться в нас бампером. Тормоза Ориона снова визжат, и в полуоткрытые окна влетает поток ветра, запутывающий мои волосы. А позади нас хрустит стекло, заставляя податься в перед.

— Да что с тобой такое?

Бампер машины моего брата разбит, но он снова газует, когда Орион начинает двигаться.

— Что ты делаешь? — кричу я. — Ты псих!

— Поверь, ты еще не знакома с психом. Его зовут Хаттон Фьюри, — когда он улыбается мне в зеркало заднего вида, в его глазах вспыхивает странная искорка.

— Думаешь, это смешно? — ору я, но смотреть могу только на абсолютную тьму впереди, обрамленную в каменный полукруг.

— Мы едем в туннель, детка. Задержи дыхание, но только не падай тут в обморок. Он длинный.

— Задержать дыхание?

— Да, чтобы загадать желание, — кивает он так, будто не собирается угробить меня и всех, кого я люблю.

— На старт…

Он замедляется.

— Внимание…

Выключает фары.

— Марш!

Он стартует во тьму, а я ору, как резанная.

Фары других машин разбились от столкновения, так что я могу понять, что они тоже в туннеле, только по отражающемуся от стен реву двигателей.

Орион делает рывок вперед, потом бьет по тормозам, потом вперед, потом по тормозам, опять вперед, заставляя меня цепляться за все подряд все еще связанными за спиной руками. Фатин обвивается вокруг моих ног, ветер запихивает волосы в открытый рот.

Я хочу освободиться, я хочу освободиться, я хочу освободиться…

Чтобы его убить.

Позади нас раздается звук удара и повсюду летят искры. Если бы я уже не использовала все дыхание на вопли, то точно бы его задержала.

Когда впереди мелькает свет, Орион замедляется. Мимо проезжает машина, царапает нас, и от внедорожника что-то отлетает. Орион ругается и тянется назад, прикрывая одной рукой мое лицо, а другой жмет на кнопку закрытия окон, чтобы защитить меня от летящих обломков.

Когда он убирает ладонь, свет перед нами становится ярче, так что я вижу другую машину, пока Орион резко поворачивает внедорожник вправо и с душераздирающим скрипом ударяет ее зад. Она вертится, и мы легко ее объезжаем, в то время как остальные крутятся на месте. Мы так близко, что я вижу, как мой отец держится за дверь, в то время как Нокс сражается в рулем. Позади нас Бенуа и Джейми жмутся к стенам туннеля, чтобы избежать столкновения с папой и Ноксом, но из-за этого врезаются друг в друга.

Я таращусь через плечо Нокса, который выравнивает машину, и задерживаю дыхания, видя, как Бенуа и дядя Джейми выходят из машин с поднятыми пистолетами. Но Орион был прав. Они не будут стрелять, и когда они тоже это понимают, их лица морщатся от смеси гнева и поражения.

Мы вырываемся на солнце как раз в тот момент, когда Нокс возвращает управление. Ремень впивается мне в грудь на каждом повороте серпантина, пока наконец дыхание не перехватывает и я не вдыхаю свежий воздух.

Из моего горла вырывается приглушенный всхлип.

— Эту идею я тебе не подавала.

— Ты права. Меня зацепила часть про «прямо с горы».

— А это что еще значит?

Он объезжает следующий поворот, и с каждым оборотом полного привода внедорожник цепляется за ограждение со стороны обрыва. Внизу виднеется лес. Я цепляюсь лодыжками за край сидения, готовясь к следующему повороту.

Но вместо того, чтобы свернуть налево, он едет вперед, собираясь вырваться прямо в лес.

Он повернет.

Он должен.

Так ведь?

Так ведь?

— Орион!

Ограждение заканчивается, и мы проносимся между двух растущих рядом деревьев по какой-то богом забытой грязной дорожке, поросшей редким кустарником. Ветки колотят по корпусу, тормоза раскидывают в стороны гравий, пока рашгард внедорожника не распахивает старые ворота. Орион сражается с рулем, и мы трясемся по ухабистой дороге, пока наконец, слава богу, не выравниваемся и не замедляемся.

— Ты нас чуть не убил!

Улыбка, которой Орион награждает меня через зеркало заднего вида, полна опасной самоуверенности и адреналина.

— Не-а, все было в порядке. Я знал, что делаю, детка.

Его улыбка исчезает. Он зло смотрит за меня.

— В отличие от них. Черт возьми, Нокс. Остановись уже, чувак.

Спортивная машина скользит по грязи на дороге, не справляясь с торчащими повсюду камнями и корнями. Ужас душит меня, когда брат теряет управление, цепляет большой дуб и неудачно врезается бампером в огромный камень. Автомобиль несет из стороны в сторону, пока он наконец не застревает между двумя деревьями. Из-под капота и колес валит дым.

Через секунду папа и Нокс вылезают наружу. Отец кричит, но так далеко и с опущенными окнами, я не могу расслышать. Нокс ударяет кулаком по дымящемуся капоту. Сдавленный выдох срывается с моих губ, когда облегчение перекрывает адреналин.

— Они в порядке, Луна.

Я судорожно вдыхаю, вспомнив о своем похитителе, и резко поворачиваю голову, чтобы обнаружить Ориона, смотрящего на меня полными беспокойства глазами, а его губы сжаты в тонкую, беспощадную линию. Он отстраняется, чтобы вывести внедорожник из деревьев, и мой взгляд скользит по пустынной каменной дороге впереди нас. Я даже не заметила, когда он остановился.

Как в тумане, я поворачиваюсь, когда наша машина уезжает, разбрасывая гравий. Когда череда деревьев позади нас смыкается, скрывая моих родных, слезы обжигают мне глаза.

— Знаешь, — небрежно начинает он. — Я никогда не думал об этом, но убегать по дороге из гравия довольно поэтично.

Очертания леса размываются, становясь смесью зеленого и коричневого, красного и желтого.

Через секунду он пытается снова:

— Так… что ты загадала?

Я резко разворачиваюсь. В зеркале заднего вида мои полные шока и ярости глаза встречаются со слишком уж переполненными радостью разными глазами Ориона.

Но когда он проводит по волосам рукой, она слегка подрагивает, да и голос у него выше обычного.

— Стой, не говори. Это плохая примета. Если расскажешь, оно не сбудется, — ухмылка у него получается натянутой. — Мы же не хотим этого, правда?

Ответ я цежу сквозь стиснутые зубы.

— Ты не захочешь, чтобы оно сбывалось. А вот я чертовски этого хочу.

Он щурится, а потом его губы медленно изгибаются в улыбке.

— Ты такая горячая, когда злишься. Это мне нравится в невестах. Ты отлично впишешься в семью Фьюри.

— А у тебя было много невест? — злобно усмехаюсь я.

— Нет, Луна, — его взгляд встречается с моим, и больше в нем нет веселья. — У меня всегда будешь только ты.

Я позволяю ему разглядеть каждую каплю собственной ненависти.

— Будь осторожен с желаниями, Орион Фьюри.