Послесловие к приговору

СЛУЧАЙ НА АВТОТРАССЕ

Леонид Курков ехал по улице Артема, изредка бросая взгляды на прохожих. Машина бежала весело, послушная водителю. И на сердце тоже было весело. Через несколько кварталов около планетария его уже наверняка ждет Аллочка. Леонид взглянул на часы. Без пяти семь. «Успею», — подумал он, слегка нажимая на педаль. «Волга» пошла быстрее.　

Справа показался серебристый купол планетария, и тут же у обочины дороги Леонид увидел Аллу в знакомой красной кофточке и в светлом платье. Солнце ярко освещало ее белокурые волосы.　

— Вам куда, девушка? — игриво спросил, открывая дверцу.　

— На природу.

— И мне туда же. Садитесь, подвезу.　

Алла засмеялась и села в машину. У девушки было загорелое смуглое лицо и слегка вздернутый нос. Леонид посмотрел в зеркало над лобовым стеклом, чтобы убедиться, в порядке ли у него прическа, и вдруг встретился с ярко-синими глазами. Сердце радостно вздрогнуло.　

Впереди загорелись красные огни, полосатый шлагбаум мягко опустился перед самым капотом машины.　

Красные огни светофора погасли. Сзади засигналили. Леонид спохватился, включил скорость.　

— Что же ты? — насмешливо спросила Алла. — Размечтался?　

Он смутился и, как мальчишка, покраснел. В гараже его считали асом, а тут перед девушкой дал промашку.　

Машина тронулась с места. Теперь, когда они ехали, он и сам не мог бы объяснить, что с ним такое было. Уж во всяком случае не отсутствие навыков в вождении автомашины подвело — у водителя первого класса они довольно устойчивые.　

Тогда что же? Любовь? Вот будет потеха в гараже, когда ребята узнают, что Леонид Курков влюбился. Ему, как-никак, тридцать. И еще никто не смутил его покоя. Но Аллочка — другое дело. Он думает о ней постоянно. И все бы хорошо, если бы знать, как девушка относится к нему. Аллочка приветлива, весела, не отказывает в свиданиях. Они гуляли по улицам города, в парке, ходили в кино. А вообще-то, держится с ним холодновато. И в чем тут причина, понять невозможно.　

Но сегодня, кажется, лед тронется. Аллочка впервые согласилась поехать с ним за город. И он, конечно, не ударит в грязь лицом. В багажнике есть что выпить, чем закусить. А потом они поговорят по душам и выяснят свои отношения.　

«Волга» вырвалась на широкую ленту асфальта. Алла смотрела в окно машины, за которым проплывали прямоугольники поспевающей пшеницы. Дальше пошла посадка, деревья по сторонам сливались в одну зеленую полосу.　

Машина свернула в густые заросли и, миновав их, выехала к широко раскинувшемуся пруду. Алла ловко открыла дверцу и спрыгнула на мягкую траву.　

— Как хорошо здесь! — воскликнула она. — Тишина. Цветы. — И побежала по лугу.　

Леонид смотрел на нее и удивлялся: как это раньше он мог жить, ничего не зная об этом очаровательном создании. Он догнал девушку и, набравшись храбрости, выпалил:　

— Я люблю тебя, Алла!　

Она тихо засмеялась и увернулась от протянутых рук.　

— И шутник же ты, Курков…　

— Я серьезно.　

— Алла остановилась, внимательно посмотрела ему в лицо.　

— Какой же ты, Курков, веснушчатый, ужас!　

Он обнял девушку, и она не сопротивлялась. Парень нравился ей, и, кто знает, возможно, это и есть ее судьба.　

Леонид достал из багажника коврик, расстелил его на траве. Потом расставил на нем бутылки, закуску. Алла присела рядом.　

— У меня, что в твоем гастрономе, Аллочка, — шутил Леонид, — колбаса, сырок и прочее. И ко всему этому армянский, три звездочки…　

— Не пью, — заявила она. — И тебе не советую.　

— Тогда зачем же мы сюда ехали?　

Алла серьезно посмотрела ему в лицо. Здесь, в тени, веснушек на нем почти не было видно, зато кончик носа показался сизо-багровым.　

— Алкоголик ты, Курков, что ли? — И не понятно было, шутит или всерьез.　

— Я здоровый мужчина, — обиделся Леонид и взял стакан с коньяком. — А что касается выпить, то кто же не пьет…　

— А в гараже тебе разве не говорили, что за рулем нельзя?　

— Ерунда, — задиристо ответил он и залпом выпил коньяк.　

Леонид закусывал, Алла молча смотрела на дальний берег. Вода под ним была темная, как деготь. Зато на середине пруда колыхались розовые блики.　

— Съешь что-нибудь, Аллочка…　

— Не хочется.　

— Трюфеля купил специально для тебя.

Алла взяла конфету. Помолчали.　

— У меня много знакомых было, — нарушил молчание Леонид. — Но такой вот, как ты, — никогда.　

— Какая же я? — спросила Алла, не переставая следить за кругом солнца, которое низко висело над верхушками далеких деревьев.　

— Непонятная.　

— Хм, — усмехнулась она. — Я напоминаю тебе о прописных истинах и вдруг — непонятно… Ты книги читаешь?　

— Изредка.　

— А я — много читаю, хотя семь часов стою за прилавком, а вечером бегу в институт.　

— Мне с книгами возиться недосуг. Целый день кручу баранку… А вечером — телевизор.　

— В институт тебе надо бы пойти. А ты вместо этого к рюмке тянешься.　

— Такая процедура меня не утомляет, — рассмеялся Леонид. — Наоборот, взбадривает.　

Он взял второй наполненный стакан и выпил.　

— Не пропадать же добру.　

Над деревьями, за которыми скрылось солнце, появилась лиловая тучка. Ее края окрасились золотистой бахромой.　

— Посмотри, Курков, — Алла протянула руку в направлении облака. — Как красиво!　

Леонид перестал жевать, сел рядом с девушкой.　

— Неужели задождит? — встревожился он. — Завтра мне в карьер ехать. Впрочем, черт с ним, с карьером. Главное, что ты со мной.　

Он попытался притянуть ее к себе, но Алла не сдвинулась с места. Она скрестила руки на груди, сидела упрямая и неподвижная.　

— Не трогай! — строго предупредила. И на всякий случай отодвинулась от него.　

— Нет, я не такой, — продолжал Леонид. — Женщин уважаю… А если что и было, то только по согласию…　

— Перемени пластинку, — перебила Алла. — Не люблю пошлых намеков…　

— Значит, мы пошлые для тебя: шоферюги, черная кость…　

— Не надо во множественном числе, Курков. Лучше о себе говори.　

— Думаешь, я пьяница? А «Волгу» за что купил? За свои кровные.　

Наступила ночь. В небе высыпали звезды. Стало свежо. Алла видела, что Леонид пьян. Она уговаривала его поспать, но он не слушался. Ему хотелось излить перед ней душу, и он говорил без умолку. Получалось хотя и не совсем складно, но Алла улавливала не лишенные смысла мысли.　

Леонид Курков считал себя везучим человеком. Он жил отдельно от отца и матери. У него была своя квартира. Не хватало лишь хозяйки. И не потому, что никто не хотел ею стать. Наоборот, желающих хоть пруд пруди. Просто он не встретил девушку, которая завладела бы его сердцем. И вот теперь рядом с ним сидела именно она, точь-в-точь такая, о какой мечтал. И имя ее — Алла Селиванова. С ней, как ему казалось, он и будет строить свое будущее.　

Алла не знала, как отнестись ко всему тому, что наговорил ей Леонид. Да и, собственно, у них еще будет время все обсудить и понять. Ее волновало сейчас другое: как они доберутся домой. Об этом и спросила Леонида.　

— Не беспокойся, Аллочка, — вполне здраво ответил тот и хвастливо добавил: — Прокачу с ветерком и доставлю к самому подъезду.　

От пруда уехали далеко за полночь. Хмель приятно кружил голову Леонида, и он бешено гнал машину по пустынной дороге. Алла посматривала на Леонида и чуть ли не восторгалась тем, как он ведет машину. Но вот она зябко поежилась и поискала вокруг себя кофту. Ее нигде не было. Она обернулась назад.　

— Ты чего? — спросил Леонид.　

— Что-то кофты нет…　

Он сбавил скорость, включил свет. Но кофты в машине не оказалось.　

— Мы забыли ее на берегу, — вспомнила Алла. — Кофта совсем новая…　

Машина развернулась, и они поехали в обратном направлении. Кофта лежала у пруда. Леонид выскочил из машины, подхватил ее и, смеясь, сказал:　

— Ух и растеряха ты у меня…　

— За мной это водится, — ответила Алла счастливым голосом.　

И снова гул мотора, упругий холодный ветер. В шерстяной кофте было тепло, дрема сладко сводила веки. «Он и в самом деле водит машину хорошо», — думала Алла, засыпая.　

Пробудилась она от грохота и скрежета, ощущая, как проваливается в бездонную пропасть.　

Пришла она в себя уже в больнице. Голова и большая часть лица были туго забинтованы. Остался лишь один глаз, который она с трудом приоткрыла. Во всем теле разлита боль, и нельзя понять, откуда она исходит. Алла пошевелила ногами и руками — они действовали. Может быть, что-то с головой? Но она была вроде бы тоже цела. И вдруг с ужасом почувствовала: болел правый глаз.　

— Сестра, что у меня? — испуганно спросила она.　

— Вам сделали операцию, — уклончиво ответила сестра. — Все будет хорошо…　

— А как глаз?　

— Вам нельзя волноваться.　

Но как можно было оставаться спокойной!　

Трудные дни пережила Алла Селиванова. Но и Леониду было не легче. Его арестовали. Обвинение в грубом нарушении правил безопасности движения он полностью признал. Невозможно было отрицать очевидные факты: управлял машиной в нетрезвом состоянии, превысил скорость. В итоге — авария с тяжкими последствиями.　

И ничего уже нельзя было изменить!　

Счастье, которое казалось таким близким, развеялось. Он совсем не думал о том, что будет с ним. Пусть осудят, лишь бы Алла была здорова. Следователь сказал, что девушке удалили глаз.　

И вот настал день, когда Леонида Куркова повезли на суд. Он сидел за барьером, опустив голову, а когда поднял ее, то сразу увидел на первой скамье Аллу. Она была в больших темных очках.　

Алла почувствовала его взгляд и отвернулась. «Не простит!» — Он поймал себя на мысли, что боится, как бы девушка не сняла очки.　

Судья Валентина Васильевна показалась ему строгой, недоброжелательной. Но стоило ей обратиться к потерпевшей, и лицо ее преобразилось. Она участливо, будто мать, стала задавать вопросы, и Алла отвечала, ничего не скрывая: и как встретилась с Леонидом, и как поехали на берег пруда, и как потом она вспомнила о кофте…　

Когда Алла закончила давать показания, судья спросила:　

— И все-таки, почему вы поехали на пруд?　

— Мне нравился Курков.　

— А теперь?　

— Я ошиблась в нем.　

— Вот она, нынешняя молодежь! — вмешался народный заседатель с обритой наголо головой: — То нравился, то ошиблась…　

— Вполне возможно, — сказал прокурор, обращаясь к потерпевшей, — что у вас обоих появилось какое-то чувство… — он пожевал губами, но слова «любовь» не произнес. — Но ведь случилось несчастье. И с ним, и с вами. Вы понимаете это?　

— Как не понять, — горько усмехнулась Алла. — Сейчас я инвалид… — И из-под черных очков выкатилась слеза.　

— Садитесь, пожалуйста, — мягко сказала судья.　

В зале стало тихо. Чужое горе воспринималось как свое, личное.　

Леонид не сомневался, что ему дадут максимум, полагающийся за такое преступление. Даже если он и скажет, что в его отношениях к девушке ничего не изменилось, ему не поверят. Ведь он и сам еще толком не представляет, что могло у них быть, окажись он на свободе. Допустим, он захотел бы жениться на Алле Селивановой, но разве она пожелала бы выйти за него замуж? Сказала же при всем честном народе, что ошиблась в нем…　

В деле была противоречивая характеристика: нормы выработки выполняет, однако недисциплинирован и авторитетом не пользуется… А вот о том, что он отказался от новой автомашины и уступил ее пожилому шоферу, болеющему астмой, не вспомнили. Впрочем, наверное, правильно сделали: его преступление перечеркнуло все хорошее.　

— Вы были за рулем и все-таки стали пить? — обратилась к Леониду судья. — Пострадала ни в чем не повинная девушка.　

— Я этого не хотел!　

Голос его дрогнул, и он схватился руками за барьер. Словно боялся упасть.　

Наверное, так и увели бы его с суда, если бы не защитник. Адвокат Давыдова больше слушала и записывала, чем спрашивала. И никто не ожидал, что она активно вмешается в ход судебного процесса.　

— Леонид Курков, вы отдаете себе отчет в том, что совершили тяжкое преступление? — спросила адвокат.　

— Да.　

— Как вы думаете жить дальше?　

— Я ни о чем не думаю и думать не хочу!　

— Подсудимый, не старайтесь казаться хуже, чем вы есть на самом деле.　

— Что бы я ни говорил, мне вряд ли поверят.　

— Почему вы так думаете?　

— Допустим, я сказал бы, что, несмотря на ранение Аллы, продолжаю ее любить. Это расценили бы как желание выкрутиться, получить срок поменьше. Где гарантия, что я сейчас, говоря так, не преследую свою цель.　

— Гарантий, конечно, нет. Но слова, сказанные на суде, в присутствии многих людей, обязывают. Поэтому можете не бояться, что их ложно истолкуют.　

— Я надеюсь, что Алла поймет меня правильно…　

Девушка всхлипнула, приложила руки к темным очкам:　

— Я не хочу портить ему жизнь!　

В зале заволновались, зашумели. Адвокат что-то быстро записывала в блокноте, а затем, обращаясь к председательствующей, подчеркнуто сказала:　

— У меня к подсудимому вопросов больше нет.　

И ни у кого их не было. Получалось так, что судьи и прокурор уже по-другому, более благосклонно относились к Леониду Куркову. Никто, конечно, вины его не умалял. Но нельзя было сбрасывать со счетов и судьбу Аллы Селивановой. Ведь, кто знает, может быть, счастье, о котором уже и не мечтала девушка, вернется к ней.　

Заседатель с обритой наголо головой по фамилии Максимов в совещательной комнате сказал:　

— Я считаю, что Куркову надо дать пять лет.　

Предложение поддержали судья и второй народный заседатель. Пять лет не так уж мало, но и не слишком　

много, если учесть, что к тем, кто на деле доказал свое исправление, применяется досрочное освобождение.　

Прошло полгода. Алла получила письмо от Леонида Куркова. Он и каялся, и просил прощения, и заверял: «Я люблю тебя, Алла!».