Послесловие к приговору

ТЕНЕТА

Народный судья Валерий Демьянович имел обыкновение заранее продумывать ход судебного следствия и составлять себе план. Важно было ничего не упустить, проверить все до единого доказательства, собранные по делу. И, кроме того, еще до заседания нужно предвидеть, как могут повести себя подсудимые, какие новые ходатайства, возможно, будут ими заявлены, подтвердят ли они данные ранее показания.　

Но вот по делу двух женщин, Жанны Торговкиной и Ларисы Касевич, трудно было более или менее определенно предположить, как поведут себя подсудимые. Они были уличены в совершении преступления. Но, несмотря на это, не соглашались с предъявленным обвинением. Особенно непоследовательные и противоречивые показания были у Торговкиной.　

Недавно Валерий Демьянович отчитывался о работе народного суда в Центральных электромеханических мастерских. Там, как оказалось, работал один из потерпевших по этому делу — слесарь Василий Карплюк. И многие сотрудники ЦЭММ знали о его неблаговидном поступке: Карплюк дал деньги Торговкиной, и та обещала ему «сделать» квартиру…　

После доклада начались выступления. Рабочие резко критиковали Карплюка и просили народный суд строго наказать мошенниц.

В то время Валерий Демьянович еще не был знаком с делом. Но сегодня оно лежало перед ним на столе, а за барьером сидели подсудимые.　

На первый взгляд, дело не представляло особой сложности. Подсудимых уличали свидетели. И все же Валерий Демьянович хотел добиться признания подсудимых. Тогда все станет понятнее. Ведь никакие доказательства не могут воспроизвести мельчайших подробностей того, что произошло. Можно знать многое о преступлении и не знать главного: как и почему оно случилось.　

Судья думал о Касевич. Она отрицала свою вину, хотя и ее прошлое, и степень участия в преступлении оставляли надежды на признание.　

Судебное следствие, как это и было намечено раньше, началось с допроса Ларисы Касевич. Она подтвердила свои показания, данные на предварительном следствии, слово в слово. Прокурор напрасно взывал к ее совести.　

Чувствуя, что пробудить ее совесть он также бессилен, Валерий Демьянович не стал задавать подсудимой вопросов. Но рядом с ним сидела худенькая, в белом платочке, женщина. Она уже много лет заседала в суде, и, хотя вышла на пенсию, ее снова избрали народным заседателем. Был у Ирины Григорьевны некий особый подход к женщинам, попавшим на скамью подсудимых.　

— Дочка моя, — сказала Ирина Григорьевна, обращаясь к подсудимой. Такое обращение прозвучало в зале неожиданно. — Я всю жизнь в яслях, няней, значит, была… Может, что скажу не так…　

— Я знаю вас, — сказала Касевич, глядя себе под ноги.　

— Может, и тебя нянчила?　

— Дочь мою, — всхлипнула Лариса.　

Она начала испытывать доверие к этой немолодой, с добрыми и внимательными глазами женщине.　

— Трудное у тебя время сейчас, — продолжала Ирина Григорьевна. — Но оно пройдет, и ты вернешься к своим.　

— С какими глазами?　

— А это уже от тебя зависит.　

— Не могу! Не могу я! Слово дала! — выкрикнула Касевич.　

— Выходит, с ложью побраталась. А ты гони ее от себя, гони! У тебя впереди — жизнь!　

— Дайте мне одной подумать, — попросила Касевич.　

Валерий Демьянович объявил перерыв. Торговкину вывели из зала, и Касевич осталась одна.　

Они учились на вечернем отделении университета, готовились стать филологами. Как-то Лариса спросила Жанну:　

— Тебе не предъявляют претензий в деканате, что не работаешь?　

— Я достала справку…　

Это слово «достала» Жанна произносила часто. Все, что она носила, новое и дефицитное, приобреталось через знакомых. Использовались всевозможные связи в магазинах и учреждениях.　

Мало-помалу в круг ее интересов втянулась и Лариса. В перерыве, а то и на занятиях, они обсуждали новые моды, чертили прямо на конспектах фасоны платьев и пальто и решали, где и как достать нужные материалы. Вскоре они подружились.　

Лариса разошлась с мужем. Он жил в Одессе. Как-то прислал письмо и просил приехать, чтобы еще раз обсудить их отношения. Касевич работала лаборантом в школе, зарабатывала немного, и у нее не было денег на поездку. Пришлось обратиться с просьбой к новой подруге.　

— Разве я могу отказать тебе! — воскликнула Жанна. — Приходи ко мне завтра утром.　

Квартира у Жанны была обставлена роскошно. Хозяйка только что встала. Она была в ярком халате, черные волосы рассыпались по плечам, а серые глаза ласково смотрели на подругу.　

— Вот тебе пятьсот рублей, — сказала Жанна, вручая ей пачку ассигнаций. — Отдашь, когда сможешь.　

Лариса положила деньги в сумочку и собралась уйти, но в прихожей кто-то позвонил.　

— Ты посиди, — остановила ее Жанна. — Я сейчас… — и она быстро вышла, закрыв дверь в комнату.　

Лариса осталась одна, понимая, что Жанна не хочет, чтобы она увидела тех, кто к ней пришел. За дверью послышались возбужденные мужские голоса.　

Лариса чувствовала себя, как в западне: уйти нельзя и сидеть здесь нет времени. Сквозь шум она разбирала бранные слова. Неужели так поносят Жанну? Что это за люди, почему она говорит с ними вместо того, чтобы выставить их вон?　

Лариса вскочила. Надо помочь обуздать грубиянов, раз Жанна не может дать им отпор. Взгляд упал на сумочку, в которую она положила пятьсот рублей. «Откуда Жанна взяла эти деньги?» — мелькнуло в сознании. Вот уже более двух лет она не работает, а у нее ведь двое детей. Правда, они живут с бабушкой-пенсионеркой. Но вряд ли она располагает лишней копейкой. И потом вся эта мебель, наряды, которых немало у Жанны? На какие средства они приобретены?　

В смятении, не зная, как поступить, Лариса опустилась в кресло. Но в это время дверь открылась, и в комнату вошла Жанна. Она улыбалась, и только розовые пятна на щеках напоминали о недавнем волнении.　

— Что им надо? — спросила Лариса.　

— Успокойся, — ответила Жанна. — Я обещала им помочь кое в чем, но пока не могу…　

Спокойствие Жанны передалось и ей. Мало ли что бывает…　

Вернуть долг оказалось не так-то просто. С мужем они ни до чего не договорились. Он встретил ее в аэропорту пьяным, и Ларисе стало ясно, что он нисколько не изменился. Она не поехала к нему, жила у подруги, кое-что купила себе и поистратилась. Сэкономить какую-то часть зарплаты не удавалось. Правда, Жанна сказала, что деньги ей пока не нужны.　

Но однажды перед началом занятий Жанна отвела Ларису в сторону, подальше от студентов, и шепотом сказала:　

— У меня неприятности. Я обещала одним знакомым помочь получить квартиру и, конечно, обещание выполню. Но они вообразили, что я хочу их надуть, и грозят заявить в милицию…　

— Сколько ты взяла у них денег?　

— Две тысячи.　

— Я где-нибудь займу и отдам тебе долг.　

— Это капля в море. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной и помогла уговорить их…　

Лариса пыталась отказаться, но Жанна заплакала, заявив, что все бросают ее в беде, даже лучшая подруга. И Лариса сдалась. Ехать договорились завтра же, прямо с утра.　

Василий Карплюк встретил женщин неприветливо, даже не предложил им сесть.　

— Деньги привезли? — спросил он.　

— Послушайте, Вася, — заговорила Жанна.　

— Не хочу ничего слушать, — перебил он. — Довольно водить меня за нос. Мошенница вы, вот кто!　

— Товарищ, — вмешалась Лариса. — Прежде чем оскорблять, давайте разберемся…　

— В чем? — взорвался Карплюк. — В том, как нагло она меня обманула? Так это я и сам знаю.　

— Я вам назначаю последнее свидание. В горсовете, — сказала Жанна. — И вы получите ордер.　

— А если нет?　

— Тогда я отдам вам деньги, — неожиданно пообещала Лариса. Она и сама не знала, как вырвались у нее эти слова. Уж очень ей хотелось помочь подруге. И, кроме того, она верила, что у Жанны действительно есть влиятельные знакомые и они ей помогут.　

Карплюк смягчился. Вся эта история порядком попортила ему нервы. Он стоял на очереди в Центральных электромеханических мастерских, где работал слесарем, и со временем его жилищные условия были бы улучшены. Однако ждать Карплюк не хотел. А тут свои услуги предложила Жанна Торговкина.　

— У меня в горсовете есть знакомые, — заявила она. И многозначительно добавила: — Они могут помочь…　

— Сколько это будет стоить? — без обиняков спросил Карплюк.　

Она назвала сумму. Деньги у Карплюка были, и он отнес Торговкиной две тысячи рублей. Но прошло уже полгода, а сдвигов — никаких. Тут было от чего прийти в отчаяние.　

На вопросы Ларисы о том, что же будет дальше, Жанна неопределенно вздернула плечами:　

— Как-нибудь обойдемся…　

Теперь Лариса стала догадываться, чем занимается ее подруга. Есть люди, которые окольными и тайными путями хотят добывать себе блага. По их мнению, за деньги можно сделать все. Таких вот любителей недозволенного и обирала Торговкина. Одни, боясь ответственности за дачу взятки, молчали, другие приходили к Жанне домой и устраивали скандалы, угрожали.　

Лариса была в панике. Она чувствовала неладное. Надо было что-то предпринять. Жанна перестала посещать университет. Лариса не видела ее больше недели и решила навестить.　

То, что представилось ее взору, когда она вошла в квартиру, было ужасно. Жанна лежала на старой тахте, под глазами у нее были темные круги, лицо измазано зеленкой. Комната опустела. Лишь два стула сиротливо стояли у стены. На полу — мусор, обрывки бумаги, смятые газеты. Модная мебель исчезла.　

— Что случилось? — спросила Лариса.　

— Ты хорошо заперла входную дверь? — спросила, в свою очередь, Жанна, переходя на шепот. — Я никому не открываю, боюсь, меня могут убить. Карплюк оказался настырным. На свидание в горсовет он привел своего приятеля, шофера такси. Никакого знакомого, конечно, у меня нет. Поднявшись на третий этаж, я зашла в туалет, чтобы побыть там некоторое время, а затем спуститься вниз и успокоить их: мол, в ближайшие дни все будет устроено. Но они меня выследили. Я сказала, чтобы они забрали в счет долга мебель. И они взяли ее за тысячу рублей.　

— Надо заявить в милицию, — предложила Лариса.　

— Ни в коем случае, меня посадят!　

— Но что же делать?　

— Надо искать новых клиентов, — сказала после некоторого колебания Торговкина. — И брать у них деньги, а затем отдавать эти деньги более настойчивым. И поможешь мне в этом ты.　

Торговкина, как паук, ловко сплела густые тенета. И Касевич в них угодила. Она сознавала, что запуталась окончательно. Но выхода из создавшегося положения не видела.　

Однажды Лариса вспомнила, что ее знакомая Вера Ивановна Гальченко спрашивала, не знает ли она, где бы купить подержанную автомашину.　

Вера Ивановна старалась ради мужа. Тот был страстным автолюбителем, и они уже давно собрали деньги. Но на новую автомашину их еще не хватало. И вдруг такая удача: их знакомая Лариса Касевич обещала помочь купить по сходной цене подержаный «Москвич». Не раздумывая, Вера Ивановна вручила Торговкиной две с половиной тысячи рублей.　

Получив деньги, подруги отправились в ресторан. Лариса долго не хотела идти, но Жанна уговорила ее.　

— Подумаешь, каких-то пятнадцать рублей истратим, — фыркнула она. — Это же мелочь…　

Через некоторое время Лариса направила к подруге двух своих знакомых, желавших «достать» квартиры. Потом Жанна взялась устроить каких-то двух или трех недорослей в институт.　

Понятно, разговора о том, чтобы Лариса возвратила долг, больше не было. Наоборот, Жанна дала ей еще триста рублей. Не взаймы, а просто так. А потом и еще четыреста. Лариса считала, что деньги эти ей причитаются. Она направила к Торговкиной очередного клиента, желавшего достать импортный мотоцикл с коляской.　

Жанна купила себе новую мебель, собиралась на курорт. Казалось, ничто не предвещало грозы на горизонте. И вдруг грянул гром.　

Человек, желавший приобрести мотоцикл с коляской, подал заявление в милицию. «Это прожженные мошенницы, — писал он. — Они обманули не только меня, но, видимо, и многих других доверчивых людей».　

Первой вызвали в милицию Торговкину. Она все отрицала. «Это ложь и клевета, — сказала она. — Я честная женщина». И, глядя на нее, следователю трудно было поверить, что это опытная мошенница, долгое время обиравшая людей. Она была хорошо одета, училась, имела двоих детей. У нее добрая улыбка, серые спокойные глаза…　

Вернувшись домой, Жанна первым делом постаралась увидеться с Ларисой:　

— Ты должна все отрицать, иначе нам крышка!　

Они долго советовались, как держаться, и дали друг другу слово не признаваться, что бы ни случилось.　

…Торговкина сидела, демонстративно отодвинувшись от своей подруги, и все порывалась что-то сказать. Но судья остановил ее:　

— У вас будет возможность дать подробные показания.　

Наконец Касевич села, и такая возможность у Торговкиной появилась.　

— Тут подсудимая Касевич пыталась доказать, что она была втянута мной в преступление. Не думаю, что это ей удалось, — начала свои показания Торговкина. — Если говорить начистоту, — то не она, а я — жертва. Все началось с того, что я заняла Ларисе пятьсот рублей, помогла ей съездить к мужу в Одессу. И вот благодарность: она меня оклеветала. На самом же деле Касевич и не думала отдавать мне долг. А это были не мои деньги. Чтобы отдать их, я должна была пойти на сделку с собственной совестью. Потом Лариса просила еще денег, и я не могла ей отказать.　

— Расскажите, пожалуйста, сколько рублей всего вы дали Касевич?　

— Точно не помню, но, по-моему, она получила от меня не меньше пяти тысяч…　

Торговкина не помнила подробностей, отрицала сговор перед арестом. И вообще умалчивала факты, которые ей были невыгодны. Но вот о пяти тысячах, будто бы полученных Касевич, помнила — это была половина той суммы, которую она присвоила.　

Никто всерьез Торговкиной не верил — уж слишком бездоказательными и поверхностными были ее показания. Но и отбросить их просто так суд не мог. Нужны были доказательства, неопровержимые и убедительные, чтобы решить, кто из подсудимых говорит правду.　

— Когда вы заняли Ларисе Касевич пятьсот рублей? — спросил Торговкину прокурор.　

— Не помню.　

— А когда вы ездили в Одессу? — обратился он к Касевич.　

— Я летала самолетом в марте этого года, по-моему, семнадцатого числа.　

Прокурор ухватился за эту дату. Из агентства Аэрофлота, которое запросил суд, сообщили, что на имя Касевич выдавался билет до Одессы. И было это действительно 17 марта. Неопровержимое доказательство, если учесть, что Торговкина начала брать взятки намного раньше — больше года тому назад. Это подтверждали довольно точно потерпевшие. Уж кто-кто, а они помнили день и час, когда связались с Торговкиной.　

Ложь была разоблачена со всей очевидностью. Но логика мошенницы глубоко укоренилась в сознании Торговкиной. Если один обман не прошел, почему бы не попытаться обмануть еще.　

— Я вспомнила, — Жанна взялась рукой за лоб. — Да, у меня были грехи и до марта месяца. Но я решила поставить точку, завязать. И если бы не этот долг…　

— Понятно, — остановил ее судья. — Садитесь.　

Торговкина опустилась на скамью подсудимых. Она рассеянно смотрела перед собой и утешалась тем, что находится здесь не одна. Пусть меньше, но Ларисе тоже достанется. Не погладят по головке и доверчивых «клиентов». Их не посадят, но разве приятно объясняться при людях в том, как пытались обойти закон, пуская в ход взятку?　

Приговор подсудимые выслушали внимательно, не пропустив ни слова. Восемь лет лишения свободы показались Торговкиной слишком большим сроком, и она заплакала, но тут же смахнула слезу.　

Касевич была осуждена к 4 годам лишения свободы. Сурово, но справедливо.　

Суд закончился, а уже на второй день Валерий Демьянович звонил в Центральные электромеханические мастерские и договаривался о проведении общего собрания рабочих, чтобы обсудить частное определение в отношении слесаря Василия Карплюка. А таких, как Карплюк, около десятка, и о каждом из них непременно надо было рассказать людям.　

Это будет разговор не только о том, как две женщины стали мошенницами, но и о том, почему Карплюк и некоторые другие попали в их тенета. Судья подчеркнет, что между мошенницами и их жертвами есть одно очень существенное сходство: и те, и другие проявили неуважение к закону, пытаясь его обойти в своих корыстных целях. Мошенник потому и получает возможность для действия, что подмечает изъяны совести у своей будущей жертвы, и обращает их в свою пользу.