Послесловие к приговору

МУЖЕСТВО ДРУЖИННИКА

Навстречу, спотыкаясь, бежал черноголовый малыш и горько причитал:　

— Я маму потерял! Маму потерял!　

В голосе ребенка было столько отчаяния и горя, что Виктор решил выяснить, что случилось. Он взял мальчика на руки, стал расспрашивать:　

— Как звать твою маму?　

— Мама.　

— Имя ее как? Понимаешь, имя: Вера, Люба, Оля…　

— Мой дружок.　

— Кто ее так называет?　

— Папа.　

— А папу как звать?　

— Ваня.　

— А тебя?　

— Петя.　

Дальше выяснилось, что ни своей фамилии, ни домашнего адреса Петя не знал. Он постепенно успокоился, обхватил ручонками Виктора за шею, сбивчиво и не совсем понятно рассказывая, как он потерялся. Они прошли весь сквер, но Петиной мамы нигде не было.　

Вечерело. Лиловые тени ложились на деревья, скоро должны были зажечься фонари. И Виктор Кутасов, не зная, как помочь малышу, направился в штаб ДНД при Дворце культуры моряков, расположенный недалеко от сквера. Возможно, там уже известно, что потерялся мальчик, и принимаются меры к его розыску.　

В штабе Петю окружили дружинники, готовившиеся заступить на дежурство. Кто-то дал ему конфету, кто-то закукарекал петухом.　

Прошло минут пятнадцать, и Петина мама объявилась. Она пришла в отделение милиции и, узнав, где ее сын, быстро приехала в штаб ДНД. Обрадованная и счастливая женщина горячо благодарила Виктора.　

— Да что тут такого, — отвечал тот. — Петя с таким отчаянием кричал, что не помочь ему было просто невозможно.

Мальчик ушел с мамой, а Виктор остался.　

Начальник штаба ДНД Лев Григорьевич, коренастый мужчина с седеющими бровями, с интересом беседовал с ним, расспрашивая о работе, родителях, прочитанных книгах.　

— А можно мне поступить в дружинники? — спросил Виктор.　

— Тебе? — удивился Лев Григорьевич, оглядывая рослую фигуру парня. — Впрочем, почему бы и нет? Ты уже сделал первый шаг — дитя подобрал и к нам привел… Но лет тебе сколько?　

— Уже восемнадцать с хвостиком.　

— Спортом занимаешься?　

— Играю в баскетбол, увлекаюсь легкой атлетикой…　

Они договорились о том, что в свободное время Виктор будет приходить в штаб ДНД, присмотрится к дружинникам, а они в свою очередь — к нему. А там будет видно…　

На прощанье Лев Григорьевич сказал:　

— Кроме всего прочего посоветуйся с отцом и матерью. Они должны быть, как говорится, в курсе дела. Сам понимаешь, что в дружине не в бирюльки играют, а имеют дело с нарушителями общественного порядка. Кроме того, тебя должны рекомендовать с производства по всей форме.　

Еще когда учился в школе, Виктор познакомился с молодыми ребятами из порта, и они пригласили его на причал. Он побывал в кабине портального крана и был очарован видом моря с высоты. Оно было еще более бескрайним и необъятным, и в его колеблющейся голубизне просматривались темные пунктиры кораблей, не видимых с берега.　

Виктор решил, что станет крановщиком. Сказал об этом отцу.　

— Крановщик дело стоящее, — согласился Дмитрий Сергеевич. — Но ведь ты хотел стать военным инженером.　

Виктор задумался. Действительно, он собирался поступить в военное училище. Но это было до того, как поднялся в кабину портального крана… О военном училище у него было пока смутное представление. Зато порт, корабли и море видел своими глазами.　

— С училищем повременю, папа. Хочу начать трудовой путь в порту.　

После окончания десяти классов Виктор поступил в порт учеником крановщика. Вскоре его приняли в народные дружинники, и он с гордостью надевал красную повязку на рукав.　

Родители каждый раз желали ему счастливого дежурства, но в душе побаивались, что это может отразиться на его работе, что он перестанет читать книги, которые так любит, особенно все, что касается точных наук.　

Однако ничего такого не случилось. Виктор стал как-то взрослее и рассудительнее. Инструктаж перед дежурством, лекции и беседы для дружинников — все это расширяло его кругозор, помогало разобраться во многих сторонах жизни, о которых он раньше и не подозревал.　

Однажды Виктор и трое дружинников наткнулись на драку в переулке. Вернее, это была не драка, а избиение. Двое неизвестных избивали ногами парня.　

— Прекратите! — крикнул Виктор.　

Неизвестные сразу же, как по команде, обернулись и, оставив свою жертву, бросились бежать. За одним из беглецов кинулся Виктор, нагнал его и схватил за плечо.　

— Твоя взяла, гражданин дружинник, — задержанный очень заметно картавил.　

— Пошли в штаб! — приказал Виктор.　

Но в этот момент неизвестный схватил горсть песка и бросил его в лицо дружинника. Мелкие песчинки ослепили. А нарушитель тем временем перемахнул через забор и скрылся за домами.　

Другой дружинник бросился на подмогу Виктору, который стоял на месте и тер глаза.　

— Что случилось?　

— За ним, Паша! — скомандовал Виктор. — Он далеко от нас не ушел.　

Беглецу удалось скрыться. Но его напарника задержали. Им оказался девятнадцатилетний Иван Лысенко, ранее судимый за кражу.　

— Кто был с тобой? — спросил начальник штаба Лев Григорьевич.　

— Не знаю.　

Лысенко отправили в милицию, а потерпевшего доставили в больницу. Это был шестнадцатилетний подросток, которого встретили хулиганы и потребовали денег. Он сказал, что денег нет. Тогда его обыскали. Денег действительно не было. Обозленные неудачей, грабители начали избивать свою жертву. В этот момент их и увидели дружинники.　

Через несколько дней Виктора Кутасова вызвали в милицию и указали на троих парней. Нужно было опознать преступника. Он долго всматривался в их лица и, наконец, показал на крайнего, невысокого ростом.　

— Кажется, этот… Пусть скажет: «Гражданин дружинник».　

— Я не был там! Не был! — истерично закричал опознанный Ребров. — Он сказал «кажется». Запишите это в протокол.　

— Не волнуйтесь, запишем, — пообещал следователь, — Однако учтите, Ребров, отказ произнести два слова, на которых настаивает дружинник, будет истолкован против вас.　

— Ладно, — нехотя согласился Ребров и произнес скороговоркой: «Гражданин дружинник»…　

— Это тот самый, за которым я гнался, — твердо опознал Виктор. — Он не выговаривает букву «р».　

Прошло около месяца. И однажды, когда Виктор возвращался с работы, недалеко от дома его встретила незнакомая женщина.　

— Виктор Кутасов? — спросила она, останавливая парня.　

— Да.　

— Помоги мне, сынок…　

— В чем дело?　

— Тебя скоро вызовут в суд свидетелем, — быстро заговорила она. — Мой сын Алик Ребров сидит только потому, что ты его опознал, а на самом деле он не виноват.　

— Я видел, как он избивал ногами подростка.　

— Ты ошибся, Виктор! В это время мой сын был дома.　

— Я узнал его.　

— Витя, пожалей меня, — заплакала мать Реброва. — Он у меня один. У него нет отца, мы живем вдвоем. И если сына осудят, я брошусь в море, наложу на себя руки.　

— Ну что вы такое говорите, тетя, — заволновался Виктор. — Успокойтесь, пожалуйста…　

— Мой сын Алик, — говорила она сквозь слезы, — окончил восемь классов, заболел и дальше учиться не стал.　

— Но сейчас он выздоровел?　

— Ему стало лучше.　

— Почему же он не работал?　

— Не могли найти подходящее занятие.　

— Так он сам его нашел — карманы очищать…　

— Витя! Пожалей меня!　

Женщина была примерно такого же возраста, как и его мать. Все ее тело сотрясалось от рыданий, и он не знал, что сделать, как ей помочь.　

— Успокойтесь, тетя, — сказал он. — Я подумаю.　

— О чем, детка?　

— Как помочь Алику.　

— Спасибо, Витя! Спасибо, — горячо благодарила она.　

Он видел ее большие, как у сына, серые глаза, побледневшее лицо, и ему было жаль эту женщину. Пусть сын виноват, но она за что страдает?　

Домой пришел расстроенный и подавленный. О встрече с матерью Реброва рассказал отцу.　

— Как мне поступить, папа?　

Дмитрий Сергеевич Кутасов не на шутку встревожился. Его сын впервые столкнулся с жизненной драмой. Выдержит ли юноша такую нагрузку?　

— Тут может быть два решения, — отвечал отец. — Если ты уверен, что не ошибся, опознавая в Реброве преступника, то нужно стоять на своем. Но если есть хоть малейшая доля сомнения — непременно скажи об этом на суде.　

— Это был Ребров, папа. Я своими глазами видел, как он пинал ногами подростка, а затем удирал, как трус…　

— Тогда зачем же ты сказал матери Реброва, что подумаешь, как помочь ее сыну?　

— А что, если взять над ним шефство всей дружиной?　

— Но ведь он под стражей.　

— Мы объясним свою цель, и нам должны разрешить. Разве не так, папа?　

— Думаю, что ты хорошую мысль подал. Ребров несовершеннолетний, и, конечно, ему как-то надо помочь…　

— Возможно, его освободит суд, и я постараюсь с ним подружиться.　

— На портальный кран поведешь? — улыбнулся отец.　

— А хотя бы и так. Что ж тут плохого?　

…Задуманное Виктором сбылось. Суд нашел возможность удовлетворить просьбу членов штаба ДНД. Алексей Ребров был осужден к трем годам лишения свободы, но исполнение приговора было отсрочено. Парня освободили из-под стражи, и народная дружина взяла над ним шефство. Прошло время, Ребров стал лучшим рабочим порта, его приняли в добровольную народную дружину при Дворце культуры моряков. Но все это произошло значительно позднее.　

У кассы выстроилась небольшая очередь — человек десять. К окошку подошел мужчина лет двадцати пяти с длинными, до ворота, волосами. Красная рубашка у него была расстегнута.　

— Мне за дочерью в детсад, — сказал он, пристраиваясь к окошку без очереди.　

— Становись за мной, — окликнул молодого человека последний в очереди. — Успеешь, за десять минут подойдем к кассе.　

— А, мастер, — обернулся Данилюк. — Тут уж ничего не поделаешь: раньше начальства не получится.　

Михаил Денисович критически оглядел слесаря, подошедшего к нему.　

— Вид у тебя… — поморщился он. — Хоть бы застегнулся.　

— Жарище, — шумно выдохнул воздух Данилюк, застегивая рубаху на груди.　

Уже у самой кассы Данилюк шепнул на ухо мастеру:　

— С меня причитается, Денисович. Обождите у проходной…　

— Ладно, — буркнул мастер, расписался в ведомости, сложил в пачку десятирублевки и спрятал их в карман пиджака.　

Он шел не спеша и думал, с чего это Данилюк затевает выпивку. Вроде бы никакого повода. Выйдя за проходную, он остановился у стенда и принялся рассматривать фотографии лучших людей завода.　

— Пошли, — позвал издали Данилюк. — У меня жена с дочкой в пансионат уехали. Надо же отметить это событие.　

Данилюк взял в гастрономе две бутылки водки. Одну спрятал в карман, другую вручил мастеру. Они зашли в кафе, сели на открытой веранде, заказали ситро и мороженое. Данилюк подмигнул официантке: дескать, не выдавай наших, и налил в стакан водку.　

— Ситро на закусь, — засмеялся он. — Ну, поехали…　

Часа через два они покинули кафе. Мастер выпил намного меньше и ступал твердо, Данилюка качало из стороны в сторону. Они шли под руку, подталкивая друг друга и обращая на себя внимание прохожих. Сели в трамвай. Данилюк, свесив голову, стал дремать, но мастер растолкал его.　

— Тебе через остановку сходить, — предупредил он. — Домой дорогу найдешь?　

— А то как же, — хихикнул Данилюк. — Мне бы еще пропустить стаканчик. В горле пересохло…　

— Хватит, — сердито сказал мастер, подталкивая Данилюка к выходу из трамвая. — Смотри же, чтоб порядок был!　

— Будь спок! — помахал рукой Данилюк, очутившись на мостовой.　

На улице Грушевой подростки играли в футбол. Улица была широкая, и ребята, обозначив обломками кирпичей ворота, носились за мячом.　

Данилюк шел, выписывая зигзаги. Увидев мяч, он хотел ударить по нему ногой, но потерял равновесие и упал. Подростки громко засмеялись. Падение и смех ребят разозлили Данилюка.　

— Убью! — закричал он, с трудом поднимаясь на ноги. Его глаза дико сверкали, пьяная злость придала сил, и он побежал в свой двор, который был неподалеку.　

Во дворе вышиб новую дверь в сарае, схватил ржавый старый кинжал, который лежал на полке, и снова выбежал на улицу. Подростки, сообразив, что пьяный дяденька вовсе не шутит, разбежались по сторонам. Тогда хулиган начал приставать к молодой женщине. Та вскочила в первый попавшийся двор и захлопнула за собой калитку.　

Кто-то позвонил в народную дружину. В это время там проходил инструктаж. Сразу же была выделена оперативная группа. Дружинники выехали на место происшествия. Среди них находился Виктор Кутасов.　

Машина мчалась быстро. Стемнело. В окнах зажглись огни. На перекрестке улицы Грушевой и Центрального проспекта в свет фар попал Данилюк.　

Машина резко остановилась.　

— Взять хулигана! — скомандовал старший дружинник.　

Первым из кузова выпрыгнул Виктор. Данилюк, ослепленный светом фар, бестолково закружился на месте. Виктор видел его кровью налитые глаза и лицо, перекошенное злобой.　

— Убью! Зарежу! — кричал Данилюк, изрыгая грязные ругательства и размахивая кинжалом.　

Виктор цепко схватил хулигана за руку, пытаясь завернуть ее за спину. И в этот миг что-то металлическое и холодное блеснуло у него перед глазами.　

— Он с ножом! — крикнул Виктор.　

Данилюк на какую-то долю секунды опередил подоспевших дружинников и ударил юношу кинжалом. Через несколько минут Виктора Кутасова не стало.　

Огромный Дворец культуры моряков заполнили сотни людей. Все они испытывали ненависть и презрение к хулигану. Убийца сидел на сцене лицом к народу.　

Мастер Михаил Денисович — на свидетельском месте. Осунувшийся, подавленный. «Разве ж я мог предполагать?» — оправдывался он, давая показания. Мастер знал о крутом нраве пьяного Данилюка и не остановил его руку, несущую спиртное ко рту. Более того, подливал ему в стакан, а сам пил, как он заявил на суде, «сколько мог».　

Сейчас мастер гневно клеймит своего напарника по рюмке, стараясь забыть о том, что и он — соучастник тяжкого преступления.　

Не случай и не роковое стечение обстоятельств привели Данилюка к преступлению. Человек этот погряз в пьянках, и день за днем скатывался все ниже и ниже.　

В деле были приведены многие факты. Управлял собственным «Москвичом» в пьяном виде — лишили прав. Пришел нетрезвым в цех — не допустили к работе. Дважды побывал в медвытрезвителе… Но вот наступило страшное похмелье.　

— Я не хотел этого! Не хотел! — содрогался от рыданий убийца.　

Но никто ему не сочувствует. Настороженная тишина в зале не нарушается даже вздохами. Суд оглашает приговор. Голос председательствующего звучит четко и твердо: приговорить Данилюка Леонида Наумовича к высшей мере наказания.　

Каждый вечер в опорном пункте в районе Дворца культуры моряков перед дежурством выстраиваются дружинники — и безусые юноши, и взрослые мужчины. Все они приходят сюда, чтобы исполнить свой общественный долг.　

Каждый вечер в строю новые лица. Но ритуал остается неизменным.　

— Виктор Кутасов! — произносит ответственный дежурный.　

— Пал смертью героя, охраняя общественный порядок!　

Над приморским городом, уставшим от дневных забот, опускается ночь. По улицам и проспектам идут люди с красными повязками. И среди них Алексей Ребров. Он, несколько лет тому назад нарушивший правопорядок, теперь сам бдительно охраняет его.　

И это — лучшая память о Викторе Кутасове. Дело, за которое он отдал свою жизнь, в надежных руках.