Послесловие к приговору

НЕИСПОЛНЕННЫЙ ПРИГОВОР

Двое суток мела метель, все дороги к поселку станции Терновская занесло снегом. Нечего было и думать, чтобы в такую погоду мог явиться обвиняемый с соседней шахты, до которой восемь километров. Я уже собирался отпустить по домам народных заседателей. Но вдруг дверь открылась и в кабинет смело шагнул паренек с пунцовым от мороза лицом. Он вскинул на меня свои мокрые, слипшиеся ресницы и рванул с головы суконную кепку с большим козырьком:　

— Так что Граф явился.　

Паренек, видимо, тщательно отряхнулся, прежде чем войти, но его поношенный ватник напоминал полосатый наряд зебры от набившегося в складки снега.　

— В такую-то погоду?! — изумилась народный заседатель, заведующая швейной мастерской.　

— Кто-то ж догадался вызвать Графа, — колко ответил паренек. — Ну а Граф на все готов…　

— Положим, повестку тебе выслали неделю томуназад, — перебил я паренька. — А погода тогда была другая.　

— Да ладно, — примирительно махнул рукой Граф. — В суде завсегда правы.　

— А ты что, бывал уже в суде? — с интересом спросил второй народный заседатель.　

— Не-е.　

— Откуда знаешь, как бывает в суде?　

— Граф все знает, — паренек задиристо поднял розовый подбородок и выставил ногу в кирзовом сапоге вперед, развозя по полу лужицу воды.　

— Какой дерзкий мальчишка, — заметила заведующая мастерской.　

Паренек вдруг насупился, переступил ногами.　

— Граф подождет в коридоре, — и, круто повернувшись, вышел.　

В зале судебного заседания было холодно, и мы решили заслушать дело в кабинете. Никаких особых приготовлений для этого не требовалось. Народные заседатели сели по обе стороны от меня, секретарь — с краю письменного стола, а обвиняемый — посредине кабинета на стуле.　

Дело было несложное. Граф Анатолий Семенович обвинялся в том, что, выставив шибку в окне, проник в кабинет начальника стройуправления и похитил недавно повешенные портьеры и портативный магнитофон.　

— Вы признаете себя виновным? — спросил я паренька.　

— Граф виноват.　

О своем преступлении рассказывал неохотно, скупо отвечал на вопросы. Нас особенно интересовало, почему он совершил кражу. Но именно этого подсудимый не мог или не хотел толком объяснить. Сначала он сказал, что собирался выпить, а денег не было. А когда продал украденное, то не выпил…　

— Тогда на что же ты деньги израсходовал? — спросил народный заседатель, шахтер.　

— Отобрали, — паренек со злостью сунул в карман свою кепку.　

— В деле есть протокол об изъятии денег, — объяснил я народному заседателю и, обращаясь к подсудимому, высказал предположение: — Может быть, ты хотел кому-нибудь сделать подарок?　

— Граф один. На всем белом свете.　

— А где же твои родители?　

Сошедший было румянец вдруг снова окрасил лицо паренька, и он впервые открыто посмотрел мне в глаза:　

— Матери не помню, а отец, — он сделал паузу, думая о чем-то, — отец от запоя умер.　

— Стало быть, неважный был у тебя отец, сынок, — вздохнул шахтер.　

— Отец Графа самый наилучший, — вспыхнул паренек.　

Народный заседатель невесело усмехнулся, как бы говоря: вот вам и разгадка, яблоко от яблоньки недалеко падает.　

— В том, что я совершил, отец невиновен. Я сам украл. За это положен срок… Отсидит его Граф, и… — паренек сурово сжал губы.　

— И что будет дальше? — спросил я.　

— Лето, — он усмехнулся, посмотрел на меня.　

— А потом что?　

— Угадайте! — Граф сделанным любопытством уставился в потолок.　

Через полчаса был объявлен приговор — один год лишения свободы. Граф выслушал его внимательно, а потом все торопил секретаря побыстрее вызвать милиционера. Но оказалось, что машины в город не ходят и доставить осужденного в КПЗ невозможно. Об этом я как-то не подумал, прежде чем закончить рассмотрение дела.　

— Давайте Графу приговор на руки, и пойдет он в тюрьму, — попросил осужденный.　

— Сам? — удивилась секретарь.　

— А что же тут такого? Не бойтесь, не сбегу!　

— Придется тебе, Граф, заночевать в народном суде, — сказал я.　

— Э нет, мне непременно надо в тюрьму.　

— Почему ты так туда спешишь? — удивилась секретарь.　

— Граф второй день не евши…　

К вечеру метель усилилась, и ничего не оставалось, как оставить осужденного в народном суде со сторожем.　

Когда я на второй день пришел на работу, Графа нигде не было видно. Неужели сбежал? Но сторож сказал, что он рубит в сарае дрова. Я вышел во двор, заглянул в сарай. Фуфайка Графа висела на стене, а он, разрумяненный, в синем свитере, ловко разбивал топором узловатые кругляки.　

Почувствовав присутствие постороннего, паренек оглянулся.　

— А, судья, здравствуйте, — весело приветствовал он меня. — Граф судейские харчи отрабатывает.　

— А зарабатывать их ты не в состоянии?　

— Ну, ясно, в состоянии, — все так же весело ответил он и метко ударил топором между сучьев.　

— Но что же ты все-таки надумал? Хоть теперь-то скажи.　

Паренек воткнул топор в надколовшийся кругляк, выпрямился и просто сказал:　

— Граф решил уехать, а для этого деньги нужны были, да и начальнику насолить хотелось…　

— Куда уехать?　

— Новую работу поискать. В стройуправлении Граф все время подсобным рабочим был, а он столяром хочет стать, краснодеревщиком, как его отец. Понимаете?　

— И ты работал с отцом?　

— Не-е, — покачал головой паренек. — Я сбежал от него путешествовать…　

— Так почему же ты решил, что можешь быть столяром, да еще краснодеревщиком?　

Граф удивленно глянул на меня: мол, судья, а такого простого вопроса не понимает.　

— Отец же у Графа…　

— Да что ты все об отце заладил, — перебил я его в сердцах. — Сам-то, небось, никакого понятия о столярном деле не имеешь?　

— Граф, если захочет, все сумеет!　

О деле Графа я рассказал прокурору. Он согласился со мной, что пареньку не место в тюрьме, и пообещал написать кассационный протест на смягчение меры наказания. После этого суд вынес определение, заменив Графу содержание под стражей на подписку о невыезде с постоянного места жительства до вступления приговора в законную силу.　

Неожиданный поворот в своей судьбе Граф воспринял холодно и даже не хотел уходить.　

— Ты свободен, — сказал я ему. — Можешь идти домой.　

— Опять в подсобных маяться, — буркнул он, натягивая кепку на голову.　

— Суд возьмет над тобой шефство, — заверил я паренька. — И поможет тебе устроиться на мебельной фабрике учеником столяра.　

— Это когда еще будет…　

— Ты подожди в приемной, а я позвоню кому следует.　

Граф не спеша одернул фуфайку, как-то загадочно посмотрел на меня и вразвалку вышел из кабинета.　

Директор мебельной фабрики оказался на месте, и я в общих чертах рассказал ему об Анатолии Графе и его деле.　

— Вряд ли из парня выйдет толк, — засомневался он. — Впрочем, попробовать можно… Присылайте.　

Я вышел в приемную, чтобы сообщить Графу приятное известие. За письменным столом сидела секретарь Маша, в приемной больше никого не было.　

— Где осужденный? — спросил я.　

— Он вышел, сказал, что на минутку.　

— Поищите его, и пусть зайдет ко мне.　

Маша не нашла Графа. Он куда-то ушел. Я думал, что парень отправился в общежитие, где проживал до этого. Однако там он не появлялся. Неужели сбежал? Обманул меня? Ведь он так искренне говорил о своей мечте стать столяром-краснодеревщиком. Может быть, притворялся?　

Прокурор, узнав о побеге, не стал оформлять протест. Прошло семь суток, приговор вступил в законную силу и подлежал немедленному исполнению. Но я медлил объявлять розыск, все еще надеясь, что Граф вернется. И он в самом деле вернулся. Паренек был в том же поношенном ватнике и суконкой кепке с большим козырьком.　

— Так что явился, — сказал он, как и в первый приход, но без тени рисовки.　

— Где ты был? — спросил я строго.　

— Ездил к отцу.　

— Но ведь ты говорил, что сирота.　

— Врал я все.　

— Зачем?　

— Зачем? — повторил мой вопрос Граф, глядя в окно, где дружно капало с крыш. — Не мог же я сказать, что мой отец — алкоголик и больше ничего… Вот я и сделал из него знаменитого мастера-краснодеревщика.　

— Где живет твой отец?　

— В городе Энске.　

— Допустим… И чем он занимается?　

— Я же сказал — алкоголик.　

— Это не занятие, а болезнь.　

— Знаю.　

— Кем работает отец?　

— Работал слесарем в жэке. Кран поставит — хозяйка наливает сто граммов… Так вот и пристрастился к водке. Зато дядя мой был краснодеревщиком, и я хочу пойти по его стопам, да не выйдет…　

— А мать у тебя есть?　

— Мачеха. Она бросила отца, и он погибает… Поэтому Граф хочет устроиться на работу и взять к себе отца. Но не получится. Ваша секретарь сказала, что меня под стражу возьмут.　

— Это верно.　

— Тогда и говорить не о чем. Вызывайте милицию. Раз надо мне сидеть — отсижу…　

Мы помолчали. Я думал о том, что предпринять. Закон повелевал немедленно исполнить приговор. Но у парня неладно с отцом (на этот раз сомнений не было, что он говорит правду). И если Графа препроводить на год в места лишения свободы, то за это время может произойти непоправимое, его отец опустится окончательно. Но, с другой стороны, и сам парень еще не устроен — у него ни работы, ни жилья.　

— Допустим, мы тебя не возьмем под стражу. Как ты думаешь жить дальше?　

— Пойду работать.　

— Куда?　

— Грузчиком на угольный склад. Там хорошие заработки.　

— А если на мебельную фабрику?　

— Кто ж меня туда возьмет?　

— Суд поможет.　

— Дело суда срок назначить, а не на работу устраивать.　

— Если бы не сбежал — уже давно работал бы…　

— Слово Графа — больше побегов не будет!　

— Так вот, Толя, слушай, что я тебе скажу. Завтра я еду на совещание в областной суд. Захвачу с собой твое дело и доложу о нем председателю. Если он приостановит исполнение приговора, то пойдешь работать на мебельную фабрику. Если же председатель откажет…　

— То Граф пойдет в тюрьму, — продолжил он мои слова.　

— А пока оставайся в суде. Там, в сарае, дровишки неколотые есть.　

Граф улыбнулся, лицо его порозовело. Он был доволен, что все оборачивается к лучшему.　

Председатель областного суда, большелобый, с внимательными глазами, выслушал меня, полистал дело Графа.　

— А вы уверены, Михаил Тарасович, что ваш подопечный снова не украдет? — спросил он.　

— Уверен, — ответил я, а сам подумал, что совсем мало знаю Графа, чтобы ручаться за него.　

— Это хорошо — быть уверенным, — похвалил меня председатель. — Но все-таки контроль за парнем должен быть самый тщательный.　

Я вернулся в народный суд с хорошим известием для Графа. Исполнение приговора приостановлено, и его дело будет пересмотрено.　

Граф выслушал меня, не моргнув глазом, как будто ничего особенного и не случилось. Но, когда уходил из кабинета, чтобы отправиться на мебельную фабрику, вдруг задержался у порога и, розовея от подбородка до корней волос, прочувственно сказал:　

— Граф никогда не забудет, что вы для него сделали. И отец его — тоже…　

Прошло около года. Время от времени я интересовался, как работает и ведет себя паренек. Старается, был ответ. Народный заседатель с мебельной фабрики, которому я дал задание опекать Графа, сообщил, что к нему приехал отец, им дали комнату в общежитии.　

И вот однажды в неприемные часы, когда я разбирал почту, в кабинет вошли двое — розовощекий улыбающийся юноша, это был Анатолий Граф, и сухощавый мужчина.　

— Мой отец, — представил его парень. — Слесарь шестого разряда и далеко не последний человек на фабрике.　

— А на каком счету на фабрике Граф-младший? — шутливо спросил я.　

— Начальник цеха Вадим Юрьевич сказал: «Сделаю из тебя, Толя, мастера».　

— Ну и…?　

— Вроде бы получается.　

— Учиться ему надо, — сказал отец, кивнув на сына. — А он не желает, все чего-то тянет…　

— Ну что ты, па?.. Я же учусь на столяра, а потом будет видно. — И, обращаясь ко мне, продолжил: — Девятнадцать мне стукнуло, так я просил бы вас, Михаил Тарасович, заглянуть к нам с отцом в общежитие. В любое удобное для вас время. Будет чай с вареньем. Водку и вино мы не употребляем, — и покосился на отца.　

— Обязательно зайду, — пообещал я и шутливо спросил: — Толя, а что это ты перестал величать себя? Раньше сказал бы: «Так что Графу стукнуло девятнадцать…»　

— Перевоспитали, — засмеялся он. — Комсорг Сеня Песоцкий, мой друг, говорит, что все графы — тунеядцы, да я и сам понял, что незачем козырять своей фамилией, где надо и не надо…　

Они показались мне очень разными: сухощавый молчаливый мужчина и розовощекий крепыш. Но у них была несомненная внутренняя связь. Сын любил отца, а тот отвечал ему тем же. И я подумал, что неисполненный приговор ничуть не пошатнул устоев юриспруденции.