Преддверие

Глава 18

Пренебрежение к русским, появившееся у японцев после войны 1904–1905 годов сыграло с японцами злую шутку — потому и потеряли в течение нескольких месяцев большую часть Маньчжурии. А ведь бои на Халхин-Голе наглядно показали, что «северный сосед» сделал ставку именно на танковые войска, на массированное применение механизированных соединений. Но этот опыт, как и победные кампании вермахта, в течение трех лет с начала мировой войны, в Польше, во Франции и в России, японским генералитетом высокомерно игнорировался. Вскружили им головы бесконечные победы над китайцами, которые к европейской войне не имели никакого отношения, воевали числом, выдвинув на фронты сотни слабых дивизий, для победы над которыми хватало выучки действительно хороших солдат, имеющих артиллерию и пулеметы. И авиации, конечно, она у японцев действительно была хороша, пока не столкнулась с американской и советской. Вот тут пошли неудачи за неудачами, сопровождаемые неприемлемо высокими потерями. А предпринимаемые меры запоздали — потому последствия все более усугублялись, делая положение шатким и неустойчивым.

— Надеюсь, что начатое сегодня нами наступление приведет к успеху, — пробормотал генерал-полковник Эрих Гепнер, внимательно разглядывая принесенные ему бумаги. Никак не ожидал матерый генерал панцерваффе, еще за год получивший под свое командование 16-й моторизованный армейский корпус, фактически являвшийся танковым, что изгибы войны забросят его на дальний Восток, причем главным военным советником.

А ведь карьера развивалась достаточно успешно — громил поляков, затем прорывал оборону французских дивизий, и получил долгожданное повышение после капитуляции галлов. На основе его корпуса была развернута 4-я панцер-группа, и он прошелся победным маршем до Петербурга, пока не нарвался на Волхове на стойкую оборону русских и получил там несколько крайне болезненных контрударов от маршала Кулика. Вначале на Неве и у Ладоги, потом на Тихвинском направлении, когда две танковых дивизии понесли значительные потери и не смогли продвинуться вперед. Вот тогда впервые закралось сомнение в конечной победе Германии, и он сам ощутил мощь КВ, которые выкатывались прямо из завода и шли на фронт. Потому переброску панцер-группы на московское направление воспринял с облегчением — осень стояла теплая, и можно было надеяться добраться до вражеской столицы без помех. Все же три танковых армии есть три танковых армии, собрали чудовищную силу, больше тысячи двухсот пушечных танков, если учитывать «двойки», вооруженные 20 мм орудием.

Но кто тогда мог предположить, что большевики оправились от шока летних разгромов и проявили свойственное русским упрямство с коммунистическим фанатизмом. И наступление застопорилось с самого начало, вражескую оборону пришлось буквально «прогрызать», но делать это с каждым днем становилось все труднее и труднее. К своему удивлению, он неожиданно обнаружил перед собой переброшенные от Петербурга танковые бригады, из которых снова формировались механизированные корпуса. Потом пошли дожди, грязь накрыла дороги и поселки и наступление застопорилось. Однако грянули холода, раскисшая земля стала твердой, но очередное наступление не состоялось — у большевиков появились сотни противотанковых ружей, которыми вооружилась их пехота. А бортовая броня германских танков тонкая, потери стали расти, а когда на фронте стали массово применяться русские «панцер-ягеры» с установленными на них «гадюками», наступил самый настоящий кошмар, наступательные замыслы были сорваны.

Все три танковые армии остановились, а когда ударили настоящие морозы, мысли о взятии Москвы просто пропали, исчезли, испарились как лед, брошенный на раскаленную плиту. И вот тут в дело пошли массы КВ и «тридцатьчетверок», и дрогнул доселе непобедимый вермахт, отступил чуть ли не до Смоленска, потерял Харьков, и практически всю Эстонию. Многие тогда вспоминали о печальной судьбе «Великой армии» Наполеона, но обвал фронта удалось остановить. Виновником из всех танковых генералов Гитлер выбрал именно его, хотя Гот с Гудерианом действовали не лучше, даже хуже, но они получили повышение, а его вышибли в отставку. Но вспомнили, когда тот же маршал Кулик устроил самый настоящий погром японцам — это немцы их могли побеждать за счет организованности и умений, а вот азиаты, безусловно, храбрые и хорошо обученные солдаты ничего не смогли сделать, когда их стали сметать русские танковые части и соединения. А массированное применение «тридцатьчетверок» вообще вогнало воинственных японцев в шок — все их три танковых дивизии походя разгромлены русскими, те их словно не заметили, смахнули, будто крошки со стола тряпкой.

Да какие там танки — посмешище, самые лучшие походят на русские БТ, только с дизелем, при том же бронировании, с такой же немощной пушкой, да с меньшей скоростью. Про другие машины и говорить не приходится — сам Гепнер настоятельно предложил использовать «Ха-го» и уж совсем малые танки, больше похожие на танкетки, исключительно против китайцев, у которых с противотанковыми средствами очень плохо, если не сказать хуже. Пришлось прилагать неимоверные усилия, чтобы исправить положение, но ознакомление с японскими танковыми заводами повергло немцев в шоковое состояние — стало ясно, что надеяться на союзника нечего, японцам самим нужно помогать, причем экстренно, иначе их просто раздавят.

Немедленно были отправлены депеши в Берлин, оттуда прибыли специалисты и начались поставки вооружения — в течении полугода прибыло до тысячи двухсот противотанковых и танковых длинноствольных 50 мм и 75 мм пушек, которые были тут же пущены в дело. И как водится, сразу же прибегли к паллиативам — выбрав японский семнадцати тонный танк «Чи-ха», фактически легкий, но считавшийся японцами «средним», лоб корпуса и башни усилили дюймовой «нашлепкой» — теперь усиленная броня хоть как-то держала снаряды сорокапяток. Производимые на заводах танки стали получать новые увеличенные башни, куда с трудом втиснули «длинную руку», эти же башни стали выпускать и для произведенных ранее танков. Сейчас таких машин набралось семь сотен, и это все, на что сподобилась японская промышленность. Хорошо, что из рейха доставили двести Pz-IV, они и стали основой трех переформированных по германским образцам бронетанковых дивизий, из двух танковых и одной моторизованной бригады, в каждой по три полка четырех ротного состава с необходимым усилением, плюс артиллерийский полк и все дивизионные службы. Вот только сбор автомобилей шел долго, их в японской армии было мало, а бронетранспортеры практически отсутствовали — из рейха осуществили поставку менее трехсот штук, хватило на оснащение всего одной роты в каждом полку узкоглазых «панцер-гренадер». Часть танков «чи-ха» переделали в самоходки, вооружив их 105 мм гаубицами в рубке — хоть что-то полезное. Сформировали из мотоциклистов и откровенно убогих бронеавтомобилей и танкеток разведывательный полк, и все это воинство пять месяцев Гепнер и приехавшие с ним офицеры и унтер-офицеры панцерваффе, кропотливо и настойчиво учили воевать должным образом, по опыту войны на восточном фронте…

В 1944 году японцы сподобились создать средний танк «Чи-то», весом в тридцать тонн, и по своим характеристикам примерно равный Pz-IV модификации 1942 года, в то время как немцы вовсю производили свои знаменитые «пантеры». Но этот танк выпустили только опытными экземплярами — набралось полдесятка. В отличие от авиации и флота танкостроение в Стране Восходящего Солнца пребывало в загоне…