Преддверие

Глава 46

— Нужны только танки и боеприпасы, армию экипажами обеспечили, все в полном наличии, запасные роты в бригадах снова доведены до усиленного состава. Еще три недели подготовки и моя армия будет готова к наступательной операции, Федор Иванович. Требуется только устойчивая морозная погода, а вот на это рассчитывать пока не приходится — осень затянулась, стоят относительно теплые дни, и до зимней стужи далеко.

Маршал Черняховский тяжело вздохнул — в том, что предстоит наступление на Одессу и Кишинев, знали все, да и подготовка к операции особенно не скрывалась. Да и чего скрывать, если во втором эшелоне фронта, вытянувшегося по Южному Бугу на три сотни километров, от Николаева и Вознесенка и до Первомайска на Гайворон, сосредоточены в Кировограде и Кривом Роге две танковые армии. Его 4-я и 2-я генерал-полковника Орленко, старого знакомого по боям в Прибалтике — в одном 12-м мехкорпусе тогда воевали, командуя танковыми дивизиями. Собственно в Николаеве, а дальше по берегу Бугского и Днепровского лиманов до Кинбурнской косы и Тендры занимает полосу Приморская армия генерал-полковника Петрова. А чуть севернее Умани, что стала линией разграничения с Юго-Западным фронтом, находится на отдыхе и пополнении 1-я танковая армия маршала БТВ Лелюшенко, получившего это звание за отличие в боях за освобождение Правобережной Украины. И неспроста ее там остановили — как раз, чтобы подсечь северо-западный фас группы армий «Юг», которая находится сейчас не в самом лучшем состоянии после неудачных боев в Днепровской излучине и на Запорожском плацдарме, с беспорядочным отступлением за реку, но наспех наведенным понтонным переправам — потому что все мосты были разбомблены. Да и переправы не раз «накрывали», особенно когда завязались бои за Николаев — немцам пришлось побросать почти всю тяжелую артиллерию и технику, к тому же оставить подбитые и поврежденные танки, которые можно было отремонтировать. Но переправить на южный берег СПАМы командованию противника не удалось, все оставленные там танки стали законными трофеями наступающей Красной армии.

Черняховского, как и других командармов, этот факт не мог не обрадовать. Впервые немцам пришлось всю свою собранную поврежденную бронетехнику записать в безвозвратные потери. Ведь оставленные на поле боя танки можно отремонтировать, обычно в строй одна из двух машин возвращалась, остальные отвозились в тыл, на заводы, и через какое-то время, три-четыре месяца, возвращались обратно. Так немцы воевали два года, в то время как советские войска зачастую теряли свои танки с «концами». Теперь роли поменялись, и те полтысячи «леопардов», «пантер», «четверок» и новеньких «лухсов», что оставили на правобережье, теперь никогда в составе панцер-дивизий не появятся. И это не считая вдвое большего числа сгоревших танков, которые вообще не смогли эвакуировать. Так что панцерваффе сейчас порядком обескровлены, им ни в коем случае нельзя давать времени на приведение себя в порядок, получив с заводов «Еврорейха» новые танки, численность которых и так потихоньку возрастает.

— Тут поневоле начнешь богу молиться, просить, чтобы даровал православному воинству зиму пораньше.

Полноватый, скорее тучный командующий Южным Фронтом генерал армии Толбухин тяжело вздохнул, посмотрев на затянутое тучами небо. Кого другого, да еще год назад, такие бы слова покоробили. Но не сейчас — если при первом Верховном главнокомандующем прекратились гонения на церковь, то при маршале Кулике, который сменил Иосифа Виссарионовича, отношение к православию заметно «потеплело», погибших бойцов, тех, кто с крестиками и даже без, стали отпевать, приглашая священников. И в приказном порядке от политработников требовали препон не чинить, атеистическую пропаганду не вести столь активно как раньше, чувства верующих уважать повсеместно, всячески демонстрировать взаимодействие с церковью, для «консолидации сил всего советского общества».

А сам генерал армии Толбухин был верующим, и не скрывал этого — на войне, в окопах, каждый день под смертью, среди солдат атеистов ничтожно мало. Даже коммунисты обращались к богу, и теперь это постыдным не считалось. А уж то, у интеллигентного и спокойного командующего фронтом, бывшего штабс-капитана царской армии супруга была из дворянской семьи, теперь даже «вечно бдительные» политорганы не обращали внимания — уже не анкеты играли роль, а личные качества полководца и его заслуги. И тут с тем же командующим Юго-Западным фронтом Ватутиным Черняховский мог сравнить — Николай Федорович порывистый, шубутной, часто горячился и торопился с решениями, порой не отвечающими обстановке. Толбухин полный антипод — спокойный и вдумчивый, каждое решение выверено, настоящая «штабная косточка». Всегда требует соблюдать в частях порядок и обеспечить бесперебойную работу всех тыловых служб, которую считает ответственной за успех каждой операции. И при этом предоставляет подчиненным ему командармам самую широкую инициативу, никогда не дергает, всегда старается помочь им найти нужное решение, больше советуя, чем приказывая. И подчиненные его ценят — фронт всегда добивается успеха, при этом вверенные ему армии несут наименьшие потери.

— Но время еще есть, три недели достаточный срок, ночами резко похолодало. Но даже если морозы не ударят, то ничего страшного — обустроить переправы от Первомайска до Александровки трудно, там берега высокие и крутые, русло порожистое, но выше и ниже по течению вполне возможно навести понтонные переправы. Захват новых плацдармов и расширение существующих обеспечат ударные корпуса, мы начинаем подтягивать гренадеров, дивизии пополнены по штатам, хорошо отдохнули. Главное неожиданно для противника и очень быстро переправить танки хотя бы одного мехкорпуса и сразу же нанести мощный удар гренадерскими дивизиями. Вряд ли противник ждет от нас таких решительных действий, Иван Данилович. Так что наступление начнем у Вознесенска, севернее и южнее, бросим в прорыв вашу танковую армию, Орленко пойдет во втором эшелоне для развития успеха в глубину. К тому времени не только Буг замерзнет, но и Днестр — вот его армия и сменит там вашу, как только мехкорпуса «выдохнутся». До Тирасполя, если по дорогам считать, то меньше двухсот километров, один рывок, земля подмерзнет, для танков главное выйти на оперативный простор. А там продвигаться как можно быстрее через Кишинев на Яссы -еще примерно столько же пройти. Так что глубина прорыва примерно триста семьдесят километров, сосед справа 1-я танковая маршала Лелюшенко, от Днестра другой фланг будет прикрывать Орленко. Справитесь, Иван Данилович?

Черняховский внимательно смотрел на карту, на которую была нанесена обстановка и ход операции. Замысел впечатлял — вбивать два танковых клина в глубину, при этом третий «колун» находится «под рукой», образно выражаясь, и это не считая мелких «ромбиков» отдельных мехкорпусов и танковых дивизий. Последние предназначались исключительно для прорыва вражеской обороны, имели много бронетехники и артиллерии, и совсем мало пехоты, которая была им не нужна — наступали при гренадерских дивизиях, взаимодействуя с ними, когда предстояло проламывать вражеский фронт. А вот у противника нет такого множество значков, и всего два маленьких ромбика — пара танковых дивизий против десятка механизированных корпусов это очень мало. Нет у немцев больше — в сводках Совинформбюро все чаще говорят о победах, которые одерживает вермахт, воюя с союзниками…

Высший советский полководческий орден «Победа» самый редчайший среди всех советских и российских орденов — их выдано меньше, чем знаменитых больших белых крестов святого Георгия 1-й степени с золотыми четырехугольными звездами в 32 луча. Орден представляет немалую ювелирную ценность — лучи звезды из ограненных, достаточно крупных рубинов на платиновой основе, в обрамлении сотни мелких бриллиантов, сверкающих даже при неярком свете. Подобных знаков в мире практически не встречается, даже среди тех, у кого алмазы изначально предусмотрены статутом. Немыслимая роскошь, введенная И. В. Сталиным — каждая такая звезда произведение искусства…