Преддверие

Глава 27

— Жаль, что не удалось окружить запорожскую группировку, Александр Михайлович, вывели ее немцы, в потрепанном виде, но вывели. Так что пока продолжаем наступать к Южному Бугу, цели операции не меняем, а только немного подкорректируем. Запала в наших танковых армиях хватит, чтобы выйти на линию Николаева и Первомайска, после чего нужно встать в оборону до января, а там провести Одесскую операцию и выйти на Днестр, если удастся, то на Прут и Дунай, на линию государственной границы.

Кулик внимательно разглядывал карту, красные стрелки на ней устремились на запад. Освобождение исторической Новороссии, присоединенных императрицей Екатериной II земель, шло успешно. Зимой был полностью очищен от немцев Донбасс, Екатеринославщина и северная Таврия, летом Харьковщина, сейчас Запорожье, бывший Александровск. Пошло освобождение Херсонщины, войска накатывались на Буг на значительном его протяжении. К тому же практически вся левобережная Украина, бывшая Гетманщина и Слобожанщина очищены от оккупантов, которые через Канев и Киев спешно отводили свои дивизии на Правобережье. И тут же перебрасывали их на Корсунь-Шевченковское направление, остановив наступление 1-й танковой и 18-й армии, которые начали увязать в позиционной войне, не в силах продвинутся дальше на север, на Белую Церковь и Канев.

Зато Центральный фронт генерала армии Конева от Нежина давил 5-й танковой армией Романенко на Киев, до столицы Украины мехкорпусам оставалось полсотни километров. А с юго-востока напирал правым флангом Юго-Западный фронт генерала армии Ватутина, 3-я танковая армия Рыбалко ворвалась в Переяславль-Хмельницкий, в город, где почти триста лет тому назад собралась Рада, объявившая о вхождение Украины в состав Русского царства. Оба командующих буквально толкали войска на Киев, всячески усиливая ударные группировки — и это вполне понятно, тут дело еще в амбициях, каждому хотелось получить маршальские погоны. Да и не только — раньше времени был учрежден орден «Победа», принятый еще Сталиным, а награждений им пока еще не проводилось. А здоровое честолюбие всегда требует «подпитки», и награды именно для этого и предназначены. Тот же орден «Славы», чисто солдатская награда пришла на смену георгиевскому кресту почти на год раньше, и приобрела необычайную популярность — уже есть полные кавалеры всех трех степеней, каждый из которых автоматически стал младшим лейтенантом согласна статуту. К тому же разрешили носить георгиевские кресты, и Кулик как и другие маршалы обзавелся ленточкой — но у него один, а вот Буденный с Тюленевым «полные бантисты», и у Тимошенко три креста получены за прошлую войну с немцами. Как сказал жданов на этот счет — «принципиально важное решение»…

— Конев требует усиления войск в направлении Полесья, его войска наступают от Чернигова, форсировали Десну и Днепр, продвигаются на Мозырь. От Гомеля туда же продвигается левым флангом Западный фронт Рокоссовского, овладев Речицей, и всячески расширяя плацдарм. Однако у Жлобина продвинуться не удалось — немцы перебрасывают туда подкрепления. Бои идут на всем протяжении Днепра и в «смоленских воротах» — оборона неприятеля эшелонирована, местность для танков малопригодно. Северо-западный фронт генерала армии Говорова вышел к Двине от Витебска до северных предместий Риги, где немцы удерживают обширный плацдарм. Вряд ли нашим войскам удастся с хода форсировать Двину — тылы отстали, подвоз ограничен, требуется перегруппировка. К тому же пошли дожди — дороги превращаются в грязь, продвижение крайне затруднено.

— И что вы предлагаете, Александр Михайлович — остановить наступление Северо-Западного и Западного фронтов?

— Думаю, это следует сделать, к чему нам нести напрасные потери, когда ясно, что прорвать без предварительной подготовки вражескую оборону невозможно. Говоров с Рокоссовским перейдут к обороне, за счет их фронтов произведем перегруппировку, выделив часть сил для продолжения наступления на главном направлении. Нужно не только брать Киев, но постараться продвинуться к Житомиру, возможности для этого имеются.

Начальник Генерального Штаба маршал Василевский, с которым у кулика давно сложились хорошие рабочие отношения, когда тот был заместителем маршала Шапошникова, взял в руки карандаш, и подошел к карте. Григорий Иванович стал рядом, улыбаясь — он уже понял, о чем пойдет речь, ведь почти схожие оперативные обстановки приводят к схожим решениям, несмотря на то, что реальность уже изменилась.

— Центральный фронт получит левофланговую армию от Западного фронта, что закрывает жлобинский участок. И продолжает вести наступление на Мозырь. А вот 5-ю танковую армию Романенко перебрасываем на Лютежский плацдарм севернее Киева, и наносим обводящий удар с выходом на Брусилов и Фастов. Одновременно перебрасываем в Полесье еще четыре егерских дивизии к тем трем, что уже там воюют — с продвижением по направлению к Коростеню и Мозырю. Тем самым вбиваем большой клин, который окончательно разделит группы армий «Центр» и «Юг». И в зимнюю кампанию получим прекрасную возможность нанести фланговый удар как на север, в Белоруссию, так и на юг, на Волынь. Да, Ивану Степановичу такое решение не понравится, он ломится на Киев. Но так задача останется прежней, только сменится направление — не лобовое наступление, а обходящее. А Ватутину следует держать немцев в напряжении, вместе с тем перебросить 3-ю танковую армию на каневское направление, действуя совместно с Лелюшенко. Тогда нам не придется штурмовать Киев, немцы там хорошо укрепились, причем на левобережной части, а взять в клещи, полностью окружив целую армию. А наступление вести исключительно пехотой — немцы должны постоянно чувствовать сильный нажим.

— Хм, пожалуй, Генштаб тут прав, что-то привлекательное вырисовывается. Выйти на линию Брусилов и Белая Церковь, получив смычку с наступающей армией Черняховского у Первомайска.

Кулик оценил перспективы такого варианта, ему самому не хотелось штурмовать в лоб Киев, который немцы будут ожесточенно оборонять. А вот обходящие удары, да еще наносимые одновременно тремя танковыми армиями, даже пятью, ведь нужно оценивать действия трех фронтов совокупно, сулили наилучшие перспективы.

— Скорее чуть западнее, Григорий Иванович, при благоприятной ситуации можно выйти на линию Коростень-Житомир-Бердичев-Умань, и дальше на Первомайск, но минимальное продвижение будет от Брусилова до Белой Церкви и дальше на Умань, если генерал Ватутин будет дальше энергично прорываться своими армиями к Южному Бугу. После чего все три фронта переходят к обороне и подтягиваем тылы, доставляем пополнение и боеприпасы. А с января, когда встанет прочный лед на реках, снова перейдем в общее наступление. К тому времени многое определится, придут очередные конвои с ленд-лизом, и станет ясно, какие силы мы можем задействовать — все зависит от количества автотранспорта в войсках. Но выйти к весне к государственной границе мы сможем, лишь бы зима была холодной — ведь реки и болота должны хорошо промерзнуть…

Эпохальная и знаковая картина для того страшного времени, которую в 1944 году, кроме Москвы и Ленинграда видели только здесь, на улицах столицы Украинской ССР…