Преддверие

Глава 45

— Я закрыл «Манхэттенский проект», Грегори, как вам и обещал после нашей первой встречи, ни одного доллара не выделили. Вы знаете об этом?

Слова Рузвельта оказались неожиданными, Кулик не ожидал, что вот так просто ему о «величайшей тайне» поведают. А то, что разработка атомного оружия не просто приостановлена, а полностью прикрыта — это было удивительно, чтобы ведущая держава мира отказалась сама от «ядерной дубинки». И видимо что-то отразилось на его лице, раз Рузвельт засмеялся, причем добродушно, что в принципе для политика такого ранга невозможно — настоящие эмоции притворством спрятать легко, но бывают моменты, пусть редко, когда они все же прорываются наружу.

— Все просто, Грегори, не стоит выпускать злобного джинна из бутылки, особенно когда нет возможности загнать его обратно. Вы были правы, когда сказали, что проблем у моей страны будет больше, чем гипотетических выгод. Думаю, это не просто так, и отнюдь не только намек, а знание. Ведь другие страны тоже обзаведутся точно таким же разрушительным оружием необычайной силы, ведь пройти уже проторенным путем в науке гораздо легче, чем первым сделать что-то принципиально новое. Я в чем-то ошибаюсь, Грегори, но думаю, в первую очередь вы подразумевали собственную страну, за которой, неизбежно, подтянутся и другие — не сомневаюсь, что таковой страной станет и Англия.

Рузвельт отпил из бокала виски, разбавленный льдом коктейль, Кулик пил точно такой же напиток. За окном давно стемнело — в конце ноября ночь наступает рано, шторы на окнах давно опущены, светомаскировка соблюдается, хотя вдоль железной дороги через каждые полсотни метров караульный, не считая егерей, что во внешнем оцеплении. И они вдвоем в салоне — Рузвельт сразу взял «быка за рога», не стал затягивать беседу, для которой он маршала столь изящно «увел».

— Так оно и будет, Франклин — наука развивается во многих странах, где впереди, где чуть позади, с отставанием. Достаточно посмотреть на технологическую линейку в той же авиации — примерно равные образцы построены во всех семи странах, которые могут считаться «великими» или «промышленно развитыми», добавляя к первой пятерке еще Италию и капитулировавшую перед нацистами Францию. Работы над созданием атомного оружия ведутся в германии и Японии, но чисто технически создать его они не успеют, им просто не хватит времени. Если вы не хотите воевать с нами в будущем, то нет смысла втягиваться в гонку вооружений, в конце концов каждый приготовит такие арсеналы, которые будут способны снести континенты в одночасье. А оно нам надо?

— Хм, а вы знаете намного больше, чем говорите, маршал. Намного больше, и это не предположение, а как раз и есть точное знание. А потому спрошу вас прямо — кто вы, Грегори? Понимаю, что отвечать на этот вопрос вам не хочется, но искренность необходима. Доверие есть доверие, особенно в политике, и оно должно быть взаимным, ведь лживость легко выявить — я всю жизнь в политике, и разбираюсь в людях. Мы ведь проследили ваш жизненный путь до сентября позапрошлого года, есть возможности, как вы понимаете теперь. Видите, это необычно когда полуграмотный военный высокого чина неожиданно совершенно изменился, стал говорить на английском языке и вести себя как человек из хорошей семьи, получивший приличное образование с юности. Это слишком заметно, хотя обычно инсульт «стирает» многие качества личности, у вас же все произошло с точностью наоборот. Уникальный случай, на который наши медики так и не смогли дать однозначного ответа, и даже больше — склоняются к божественному провидению, которое обычному научному познанию не поддается.

Кулик усмехнулся — кто бы сомневался, что его «просветили» почище рентгена. Это покойный Коба, учившийся в духовной семинарии, и как ни странно человек верующий, выводы сделал быстро и весьма определенные, а Рузвельту потребовалось время, хотя Черчилль с ним явно поделился информацией. И пришел к точно таким же выводам. Так что скрывать не было смысла, доверие важнее, но и говорить всей правды тоже. Это само по себе оружие страшной силы — знание будущего.

— Видимо, в моем времени все подошло как раз к тому «порогу», когда потребовалось помощь «свыше». Я должен появиться на свет через четверть века после вашей кончины, пожить много, перейдя на середину шестого десятка, и при помощи одного, скажем так, некроманта, очутится в этом теле, в новой для себя физической оболочке, так сказать. Переселение душ произошло, то самое, о котором написаны многие религиозные трактаты со всяческими обоснованиями, еще с древних времен.

— Уже бывали такие случаи, ваш отнюдь не первый, если хорошо приглядеться к минувшей истории. Непонятые гении раньше встречались, оставившие нам обрывки знаний о будущих временах.

Казалось, что ФДР нисколько не удивился, ни капли сомнения в голосе, наоборот, даже какое-то удовлетворение, как бывает у человека, добившегося после упорного труда долгожданного результата. Закурил сигарету в мундштуке, маршал задымил тот же «Кэмел», возникла короткая, но отнюдь не тягостная паузу, каждый обдумывал сложившуюся ситуацию.

— Мой друг Гарри искренне считает, что синтез американского демократизма, европейского социализма и русского коммуниста принесет человечеству много лучшего, чем существующие порядки. Вы ведь знаете, кто правит миром на самом деле?

— Могу только догадываться, даже в мое время о том нет четких знаний, выверенных, я имею в виду. Но о кое-чем есть догадки — я ведь кадровый военный, не политик, интересовался подоплекой постольку-поскольку. Но с вашим правлением Америка изменилась — если раньше каждое из десяти семейств, тех самых, что создали Федеральную Резервную Систему, владела активами, совокупными валовому доходу США, то сейчас весь их совокупный баланс много меньше. Вы им хорошо прищемили любимую мозоль, единственный президент, которого выберут на четыре срока.

— Даже так? Отрадно знать, что доживу до сорок пятого года, Грегори, и успею многого добиться за следующие пять лет от нынешнего дня…

— Да. достигните многого, но в конце апреля сорок пятого года, за несколько дней до капитуляции Германии, неожиданно умрете, при очень странных обстоятельствах, скажу так. И к власти сразу же придет ваш новый вице-президент Гарри Трумэн, которым вы сами замените Уоллеса — вам ведь сделают предложение, от которого даже вы не сможете отказаться, если я правильно помню сложившуюся тогда ситуацию.

— Даже так, — голос президента остался ровным, вот только лицо немного побледнело. Да оно и понятно, не каждому удается узнать о точной дате собственной смерти, да еще при загадочных обстоятельствах.

— Интересно было бы узнать причину, по которой мне пришлось заменить проверенного наперсника, на ставленника недоброжелателей, скажем так. У вас есть по этому поводу соображения, Грегори? Я понимаю, что вы военный, да еще враждебной страны, а это после такого поворота неизбежно, хотя я вижу мир несколько иначе, вернее совсем иначе. И должны что-то знать точно на этот счет, поверьте, это очень важно.

— Скорее всего, после Брейтон-Вуда, где будет проведена конференция, на которой будет принято решение считать доллар единственной мировой резервной валютой, именно в нем вести все расчеты.

Наступила пауза, теперь долгая и тягостная — Рузвельт насупился, обычная улыбка пропала, лицо окаменело. И через пару минут, явно сделав усилие над собой, он негромко произнес:

— А вот мои мысли на этот счет сейчас никто не может знать. Никто, кроме вас, Грегори. А потому наша беседа должна пойти в совсем другом ключе, поймите меня правильно…

Таким Америка и запомнила своего четырежды президента — «великого ФДР»…