Преддверие

Глава 5

— Смерть Сталина принесет нам невероятную пользу, у нас был страшный противник, но к счастью, он сейчас мертв. Да, из категории тех правителей, что могли вершить судьбу многих народов на десятилетия вперед. Ведь Сталин принял Россию после гражданской войны, все пребывало в разрухе, но сейчас мы имеем перед собой промышленно развитую страну, которая представляет собой один гигантский завод. Там ежечасно идет выпуск столь огромных партий вооружения, что все вместе взятые европейские страны, находящиеся под нашей властью, но исключая рейх, не могут даже приблизиться к этим чудовищным показателям. А ведь Америка более развитая в производственном отношении страна, и уже ясно, что по выпуску самолетов она нас опережает, как и большевики.

Гитлер прошелся по кабинету, последние три дня фюрер пребывал в состоянии эйфории, как только стало известно о кончине московского диктатора. Впрочем, это радостное известие оказало благотворное воздействие на всех немцев, угасающее чувство оптимизма снова нахлынуло, и оно давало определенные надежды на благополучный исход войны. Даже самые отъявленные скептики среди генералитета считали, что наступил удобный момент для нанесения большевикам поражения, и на основе достигнутой победы можно заставить большевиков подписать выгодные условия мира, как это случилось в Брест-Литовске зимой 1918 года. Вот только Гудериан придерживался другой точки зрения, и в основе лежало веское обоснование, которое было необходимо довести до Гитлера. Не нравилась фельдмаршалу эта эйфория, ни к чему хорошему она привести не могла.

— Боюсь, мой фюрер, мы сильно недооцениваем возможности США, как раньше с пренебрежением отнеслись к данным, касающихся заводов Советской России. За океаном танковое производство наращивается с каждым месяцем, по данным разведки американцы производят в месяц уже до двух тысяч «шерманов», и вдвое больше легкой бронетехники — бронеавтомобилей, колесных и гусеничных бронетранспортеров, самоходно-артиллерийских установок, численность которых возрастает прямо на глазах. Думаю, через полгода выпуск достигнет показателей большевиков, даже превзойдет их, хотя бы только на основе показателей выпуска стали — у США они больше, чем у России и Германии вместе взятых. И это так, мой фюрер — военное производство за океаном только развертывается, сейчас оно составляет едва треть от имеющихся возможностей. Но скоро, очень скоро, думаю, уже в начале следующего года через Атлантику пойдет потоком вооружение — и противопоставить этому мы ничего не сможем.

Гудериан говорил твердо, но негромко — такой тон, как он не раз убеждался, производил на Гитлера должное впечатление. Так и случилось сейчас — бывший ефрейтор остановился, «переваривая» цифры, которые явно не ожидал услышать. Да и озвученный «отцом панцерваффе» гипотетический результат явно его не обнадежил, лицо приняло «кислое» выражение, словно не слова услышал, а съел целый лимон, при этом прожевав плод.

— Вы не ошибаетесь, Хайнц, это явно завышенные сведения…

— Боюсь, что даже я их недооценил, мой фюрер, на самом деле все гораздо серьезнее. Когда транспорты в пятнадцать тысяч тонн водоизмещения делают быстрее, чем мы танки, это наводит на самые печальные мысли. В прошлом году янки 8 ноября заложили одно такое судно, а 22 числа оно вышло в первый рейс. Я говорю правду, мой фюрер — это чертовски быстро, вроде как рекорд поставили, но в целом за семь недель строят одно судно такого типа, или по три каждый день. Общий счет уже перевалил за тысячу, а запланировано построить еще две тысячи. И это не считая множество судов других типов — цифры заложенных и строящихся кораблей ужасают наших моряков, их гораздо больше, чем могут утопить экипажи лодок Деница. Так что можно представить объемы вооружений, которые хлынут через Атлантику в самом скором времени. Выпуск «шерманов» нарастает, на Пиренейском полуострове и на северо-западе Африки их уже до трех тысяч, и англичанам в Персию и Индию поставлено не меньше, если не больше. Так что против нас воюет более шести тысяч средних танков, еще три тысячи легких, уйма другой бронетехники — и это не считая того парка, что находится в формируемых дивизиях. А там по штату на каждую полностью моторизованную пехотную дивизию приходится один полнокровный танковый батальон. На каждую дивизию по сотне танков, мой фюрер, а их не менее полусотни, и полтора десятка чисто танковых дивизий по три сотни машин в каждой. И как только эта орда окажется высаженной на континент, она сметет нас. И наше счастье в том, что большая часть этих соединений еще «сырая», их нужно доводить полгода, не меньше. А у нас двадцать четыре дивизии относительной боеспособности, и девять отведено в тыл на переформирование.

— Вы не ошибаетесь, Хайнц? Полсотни моторизованных дивизий это очень много, ведь каждая из них по количеству танков равняется панцер-дивизиям? Я ведь вас правильно понял, фельдмаршал?

— Да, мой фюрер, это так — у них нет в армии лошадей и очень много бензина, невероятно много. Производство автомобилей до войны было в два с половиной миллиона в год, против наших пятисот тысяч, и ста тысяч у русских. Сейчас американцы поставили большевикам прорву автомашин, много больше, чем те сами выпустили. Вот почему большевики стали действовать столь резко — у них появились мощные танково-механизированные объединения, которые крошат наши панцер-группы.

«Отец панцерваффе» перевел дыхание — его напористость и убежденность принесли результат. Гитлера покинула эйфория, он остановился напротив фельдмаршала, и тот тихо довершил сказанное:

— Мы еле удерживаем восточный фронт, и я боюсь представить, что будет, когда англо-саксы вломятся в Средиземное море через тот пролом на месте «Гибралтарских ворот», которые они уже вынесли. Пока не все потеряно, надо перебросить наши лучшие соединения, и нанести по американцам удар страшной силы. На это наступление наших резервов еще хватит. Пока есть самолеты, пока идет по нарастающей линии выпуск «леопардов» — нужно бить, мой фюрер, бить что есть сил, наступать немедленно, не давать американцам времени. А на восточном фронте, сцепив зубы, держаться изо всех оставшихся сил. Даже если придется немного отступить, ничего страшного — пойдут дожди, и в грязи много не навоюешь. Выиграть время до наступления морозов — и успеть разгромить американцев, пока те не научились толком воевать. И англичан с русскими в Персии — это наш единственный шанс покончить с войной. Если не успеем, нас раздавят!

Последние слова подействовали на Гитлера, он ухватился пальцами за отвороты мундира. Впился взглядом, смотрел не мигая. И тихо произнес, настолько тихо, что пришлось напрячь слух.

— Вижу, вы меня не обманываете, Хайнц. Хорошо, я снова прислушаюсь к вашим советам, они всегда приносили пользу. Вы принесли папку с бумагами — это ваши соображения по нынешнему моменту?

— Так точно, мой фюрер. Думаю, если мы поторопимся, то сможем нанести англо-саксам страшное поражение, от которого они будут долго приходить в себя. А мы выиграем время, столь нужное для нас…

Именно две с половиной тысячи построенных транспортов типа «Либерти» позволили странам антигитлеровской коалиции получать американскую помощь практически бесперебойно. Каждое такое судно могло перевезти разом почти три тысячи джипов или тысячу грузовиков, две с половиной сотни средних танков или полутысячу бронетранспортеров, либо триста тысяч 105 мм гаубичных, или вдвое больше трехдюймовых снарядов…