Пробуждение

Глава 14.

Скандал не заставил себя долго ждать и разразился уже на следующее утро прямо на планёрке. Выглядело это достаточно забавно, когда один из учеников Асмолова вдруг на ровном месте поднял вопрос профессиональной этики и субординации, чуть ли не в открытую намекая на мою скромную персону. Потом голос подала Юлечка, неожиданно осмелившаяся начать поддакивать старшему коллеге и яро переживающая за честь нашего достопочтимого профессора. Сам же Яков Львович с уязвлённым видом сидел в стороне, демонстративно воротя нос от происходящего. Остальные коллеги притихли, один лишь Кирилл, расположившийся сбоку от меня, раздражённо скрипнул зубами.

-Не бери в голову, - толкнула его локтём в бок, что, впрочем, помогло плохо.

Заведующий нашего отделения, Бачин Вадим Ильич, поначалу был вполне спокоен, иногда скребя пальцами по гладковыбритому подбородку. Но по мере разворачивания театральной постановки, его вид становился всё мрачнее и мрачнее. Особенно после того, как Асмолов не выдержал и сам начал страдать по поводу того, что он отказывается работать в таких условиях.

-Не работайте, - как-то само собой вырвалось у меня, из-за чего в ординаторской тут же установилось гробовое молчание, сопровождаемое лишь гневным пыхтением Якова Львовича. Пару мгновений тишины, после чего небольшое пространство заполнилось гвалтом то ли возмущений, то ли одобрений, то ли просто чего-то ещё.

-Тихо! – в конце концов, не выдержал Бачин. – Урусова ко мне в кабинет, живо! Всё остальные работаем!

В кабинете заведующего мы опять молчали, нервно и упрямо, это уже потом Вадим Ильич дал волю раздражению.

-Ну и чего ты добиваешься?!

-Ничего, - скрестив руки на груди, выдержала я тяжёлый взгляд шефа.

-Ася, ты нарываешься, причём в открытую! Дай ты ему ещё пару лет доработать. И проблема отпадёт сама собой. А то так… Только вони ещё больше получим, и проблемы себе на голову наживём.

-И что?! Ждать, пока он кого-нибудь угробит?!

Бачин раздражённо всплеснул руками.

-Аська! А это уже ужпю точно не твои проблемы. Мне тебя как сразу Истомину сдать? Или самому выпороть?

-Я вам девочка, что ли?!

-Ведёшь себя именно так. Ты свой подростковый максимализм то поумерь.

-Вадим Ильич!

-Что?! Я тебя уже не знаю, как просить по-другому. Не нарывайся, не связывайся, не трогай… Прикажу - не слышишь, по-хорошему молю - игноришь… Знаешь, что?

-А увольняйте, меня!

-Вот, и после этого ты ещё будешь утверждать, что ты взрослый и адекватный человек.

-Не буду. Просто мне всё это так уже надоело, - совершенно искренне посетовала я, только сейчас осознавая степень своей вымотанности. Открытие было столь неожиданным, что я даже не сразу поверила в сказанное. Десятки лет я пряталась за своей работой и учёбой, не видя ничего вокруг, утверждая себе, что жива только благодаря постоянной занятости, позволяющей гнать всё самое плохое из головы, а оказалось… Я устала.

Неуютно поёрзала на стуле, испуганная своими же мыслями и словами.

-Значит, в отпуск сходи. Сколько ты там не была? Год? Два?

-Полгода, - безрадостно пробурчала я. – Я всю половину прошлого года то в отгулах, то на больничном проторчала…

Бачин печально вздохнул и с пониманием посмотрел в сторону меня, отчего тут же стало тоскливо.

-Сама же знаешь, что это не то.

Ну да… Не то. Вряд ли оцепенелое лежание на кровати с пустым взглядом в одну точку можно засчитать за полноценный отдых.

-Аська, возьми отпуск. Съезди с мужем куда-нибудь… На море. Загоришь, фруктов наешься. Да тут любой бы восторженно скакал от такого предложения.

-Ага, любой, за исключением меня и… Асмолова.

Шеф не удержался, и прыснул.

-Шутишь? Уже хорошо.

С последним я бы поспорила, но… пусть думает, что хочет.

-В общем. Либо в отпуск… Либо пусть Истомин сам с тобой разбирается, - обрисовали мне безрадостную перспективу. Не то чтобы я боялась дяди Бори, но он мог пожаловаться отцу и совсем не факт, что разговор бы обошёл стороной Артёма. А я всё ещё не нашла в себе смелости во всём признаться товарищу генералу. – Ну что ты приуныла? Можно подумать, что я тебе что-то неприличное предлагаю.

-Я не вернусь, - поджав губы, изрекла я свой вердикт.

-Угрожаешь? – в момент напрягся шеф.

-Боюсь…

При выходе из кабинета захотелось завыть или уж как минимум затопать ногами от расстройства, либо же просто досады. Но я умудрилась сразу же наткнуться на Юлечку, которая с плохо скрываемым любопытством засмотрелась на меня. Я хищно улыбнулась и , гордо вздёрнув подбородок, прошествовала мимо. Ещё только её мне не хватало…

Повсюду были люди. И нет, у меня не было мании преследования или же теории заговора, хоть прекрасно и осознавала, что многих раздражает моя «дружба» с главврачом в лице дяди Бори. Впрочем, я никогда этого не выпячивала, но сложить одно с другим не составляло особого труда. И люди как всегда изворачивали всё по-своему.

До безумия хотелось побыть одной. Надо было принять душ и поскорее валить отсюда: я физически чувствовала, как задыхаюсь, словно вокруг меня выкачали весь воздух. Но мне показалось, что я сейчас и с этим не справлюсь, поэтому, не доходя до раздевалки, выскочила на лестничную площадку, и тут же привалилась спиной к прохладной стене, откидывая голову назад. Жмурилась долго и сильно, до ярких пятен в глазах, будто пытаясь выдавить из себя застрявшие рыдания, но слёз так и не случилось. Последний раз я плакала в двенадцать.

В ушах до сих пор стояла пламенная речь Бачина:

-Так больше нельзя. Ась – ты хирург от Бога, тот редкий случай, когда и мастерство, и мозги, и решительность… всё в тебе. Но ты сейчас не в том эмоциональном состоянии, - тут я хотела возразить, но мне не дали. – Ты стала резкая и… непредсказуемой. То как робот ходишь без единой эмоции на лице, то выкидываешь всякую херню.

-Но…

-Нет! Не начинай. Я знаю наперёд всё, что ты скажешь. Все живы - но это ещё не показатель! Это дело такое… Ты потом, случись что по твоей вине, сама себя в жизни не простишь. Что главное в хорошем хирурге?! Держать ситуацию под контролем и мыслить трезво. У тебя с этим сейчас проблемы. И если Борис Анатольевич отказывается видеть очевидное, то я не могу больше закрывать глаза. Пиши заявление на отпуск. А там… решать будем.

Внутри горело неистовое желание психануть и вместо отпуска пойти написать заявление об увольнении. Но видимо какие-то остатки здравомыслия всё же остались в моей голове. Поэтому я просто стояла на лестничной площадке и пыталась заставить себя дышать ровно.

-Проблемы?

Голос Артёма прозвучал настолько неожиданно, что я вздрогнула всем телом, ещё и затылком вполне ощутимо стукнулась.

-Что за ужасная привычка подкрадываться?!

Он стоял на верхних ступеньках лестницы, тяжело облокотившись на перила. Лицо было красным и покрытое испариной, но в целом он выглядел вполне спокойным и вполне самоуверенным.

-Я не виноват, что ты любишь медитировать в общественных местах.

-Я не… Что ты тут делаешь?

Кажется, я окончательно перешла с ним на ты. И, что поразительно, меня это совсем не расстраивало. У меня вообще возникло ощущение, что Артём был единственным, чью компанию я сейчас могла стерпеть. Даже Кирилл с его участием вызывал лишь желание скрыться.

Тертышный махнул рукой за спину.

-Ногу разрабатываю. Да и вообще, швы сняты, надо в форму начинать приходить.

Я лишь молча кивнула, наблюдая за тем, как болезненно опираясь на ногу, он начинает подниматься по лестнице дальше, прямо на меня. Ступеньки окончились, пара шагов и он рядом, слегка покачнулся, я тут же дёрнулась помочь, но он не дал, пригвоздив меня к месту одним взглядом, всем видом говоря: «Не смей. Я сам».

В итоге, отдышавшись, он обнаглел настолько, что в качестве опоры выбрал участок стены, прямо за моим плечом, нависая надо мной.

-Ну и что это?! – возмутилась я, скрестив руки на груди в защитном жесте.

-Ты же не откажешь больному в поддержке? – с многозначительным видом, растягивая губы, практически заявил он.

-В поддержке нет, а во всём остальном…

-А про всё остальное пока речи не шло.

Это прозвучало настолько… обличающе и неодназначно, как-будто я сама только что предложила ему нечто неприличное. Надо было возмутиться, но предательская краска в очередной раз залила моё лицо. Что, безусловно, понравилось Артёму, потому что степень его довольства уже было ничем не скрыть.

-Но знаешь, меня радует ход твоих мыслей!

-Нет, никакого хода!

-А то я не вижу!

Он протянув свою руку, и неожиданно провёл боковой стороной указательного пальца по моей щеке, это было настолько странно, чувствовать его прикосновение на своей коже, что опешив, я не сразу отвела голову..

-Артём! – воскликнула, окончательно придя в себя и резко отводя его руку подальше.

-Знаешь, мне очень нравится, как ты произносишь моё имя. Всё лучше этого твоего выканья…

-Я замужем! – ухватилось я за что-то привычное и ясное в моей жизни, хотя на самом деле про Андрея сейчас совсем не думалось.

Артём тут же помрачнел, растеряв половину своего самодовольства, мгновенно сделавшись серьёзным и хмурым.

-Ты любишь его? – едва ли не с нажимом спросил он.

-Странный вопрос. Он мой муж.

Тертышный наклонился ещё чуть ближе, отчего мне стало жарко и неуютно, опять не хватает воздуха, только если там, в отделение его словно выкачали, то теперь его приходилось делить на двоих.

-Это не ответ! – почти жёстко отмёл всё Артём.

Пару раз моргнула, силясь осознать, что здесь вообще происходит.

-И что я должна тебе на это ответить?

-Для начала правду. Скажи, что ты его не любишь и вообще…

-Ты слишком многое на себя берёшь! – я одновременно запаниковала и разозлилась, резко откидывая его вторую руку в сторону, которой он держался за стену, и попыталась вырваться, но Артём, потерявший точку опоры, сначала полетел на меня, но потом как-то успел извернуться и перехватить меня. В итоге он стоял привалившись к стене и обоими руками прижимал меня к себе, при чём куда-то в область раны, о чём говорило его учащённое сердцебиение, которое я чувствовала, через ткань футболки, и рваное шипение.

Я зашевелилась, и он тут же болезненно закряхтел, из-за чего пришлось замереть. Уткнулась ему в грудь, ибо смотреть в его смурные глаза оказалось почти невыносимо.

-Я же вижу, что ты его не любишь, - отдышавшись, почти шёпотом проговорил он в мою макушку.

-Опять играешь в знатока человеческой натуры?

-А тут и знатоком быть не надо. У тебя на лице всё написано. Ты слишком замученная, уставшая… и разочарованная. Не один нормальный мужик не позволил бы своей женщине долго находиться в таком состоянии.

Сердце больно защемило, сам того не ведая, Артём заставлял смотреть меня на мой брак совсем под другим углом.

-А если дело не в нём, а во мне? Если это я не способна дать ему то, в чём он нуждается?

-Тогда я прав дважды. И ты не только его не любишь, но твой муж ещё и порядочный мудак, раз заставляет тебя чувствовать себя виноватой.

Начала вырываться, но он держал сильно, даже несмотря на всю боль, что я причиняла ему своими трепыханиями.

-Успокойся, пожалуйста, - непривычно ласково попросил Артём, и это сработало лучше любых приказаний, просто это было как-то слишком… по-человечески. Не доминирование, не заигрывания, не игры. А что-то запредельно простое и от этого искреннее. – Если бы я был уверен, что ты станешь меня слушать по-другому, я бы тебя не держал. Но ты всё время убегаешь.

Я задрала голову к его лицу, предварительно всё-таки протиснув свои ладони между нами, и немного отстранилась.

-Что тебе от меня надо?

-Я же сказал, что ты мне нравишься, - глядя в глаза, прямо и бесхитростно, пояснил он, правда, не забыв обречённо вздохнуть, намекая на то, как со мной всё-таки сложно.

-Тогда это тоже не ответ. Чего ты добиваешься? Что является конечной целью?

Кошмар из моих детских снов замолк, подбирая нужные слова, но так и не смог найти достойного ответа, поэтому ответил предельно лаконично:

-Не знаю.

Захотелось его ударить, сильно и желательно чем-нибудь тяжелым, чтобы в голове всё на место встало, а за одно и себя, чтобы прекратила слушать весь этот бред.

-Замечательно!

-Конечно, замечательно, - заулыбался он, так, будто обнаружил только в одном моём восклицании что-то очень важное для себя. Оторвал одну руку от моей спины, а я моментально среагировала, отвернувшись в сторону, ожидая того, что он опять попытается коснуться лица. Но у Артёма был свой план, и он зажал прядь моих волос, что выбилась из косы, и провёл по ней пальцами. – Я, правда, не знаю, но я всё время думаю о тебе. Так если бы я знал тебя когда-то. Знал и потерял…

Тут внутри меня всё оборвалось, колени задрожали, а лёгкие просто забыли как дышать правильно, потому что ртом-то я шевелила, а сделать вдох не получалось, благо, что я стояла отвернувшись, и он не мог видеть выражения моего лица.

-Меня всё время не отпускает ощущение, что я тебя откуда-то знаю, - продолжал Тертышный, не переставая теребить мою прядь. - Силюсь вспомнить, но у меня никак не получается, всё как в тумане. Наверное, совсем глупо звучит, но меня… тянет к тебе. И если бы ты только позволила… узнать тебя чуть ближе.

То что?! Вопрос напрашивался сам собой, но голос отказывался подчиняться, впрочем, как и всё остальное тело. Я беспомощным кулём весела в руках Артёма, совершенно не задумываясь о том, как искалеченный он умудряется удерживать нас в вертикальном положение, да и как это в целом выглядит со стороны. Наверное, нас спасала стена, дававшая поддержку и скрывавшая нас от всего остального.

Не знаю, сколько мы так простояли, прежде чем он спросил, разбивая тишину вокруг нас на сотни осколков.

-Ася? Это сокращение или полное имя?

Стало дико. И адреналин, хлынувший в кровь, позволил смобилизировать крупицы разума и сил.

-Да, от имени Настя.

Ложь далась удивительно легко, так, если бы она уже хранилась где-то у меня в голове, припасённая именно для этого случая.

Артём замолчал, а я силилась понять, что это означает для меня. Всё моё нутро рвало на куски от страха, что он узнает меня… Узнает и оттолкнёт, окатив холодным взглядом, полным ненависти и презрения, как в нашу последнюю встречу. Лучше бы ты сдохла. А я что спорю? Наверное, лучше, но вот только как назло, я оказалась излишне живучей. А может быть, просто у мирозданья были ещё какие-то планы на меня. В любом случае, это вдруг оказалось очень важным, его отношение ко мне. Единственное важным, сейчас, здесь… Вот так вот противоестественно и нелогично. Но я так устала от своей вины и его ненависти, что жили в этом мире почти двадцать лет.

Его пальцы скользнули по моему подбородку, заставляя смотреть на своего хозяина.

-Хорошо, - наконец-то, шепнул он, решая всё за нас двоих и наклоняясь совсем близко. – Хорошо.

Так и подмывало спросить, что хорошего может быть в нашей ситуации, но я не успела сформулировать мысль, потому что его тёплые губы совершенно внезапно и предельно предсказуемо накрыли меня поцелуем. Сначала это было просто касание, лёгкое, едва уловимое, но неожиданно обжигающее и от этого, абсолютно всепоглощающее, потому что думать о чём-то ещё было больше не возможно. Секунда. Мгновение. Попущенный удар сердца. И взрыв одной единственной вселенной, что повисла где-то во мгле, где бродили мы оба. Чувства обострились настолько, что следующее движение уже сделала я, ухватившись за ворот его футболки, и ответно скользнув губами по его рту, сама того не ожидая и пугающе жаждя исключительно одного. Чтобы это не кончалось. Никогда.

Он кратко ухмыльнулся, но его рука тут же легла мне на затылок, прижимая сильнее и лишая всякой возможности пойти на попятную, впрочем, я бы и не отважилась, даже если бы очень захотела.

Поцелуй вышел странным, сильным, голодным, остервенелым и до невозможного бережным.

Безумие закончилось лишь тогда, когда оба начали задыхаться, я заёрзала в его объятиях, и Артём понимающе разжал свои руки, из которых я тут же выскользнула. Отступила на пару шагов, виновато опустив голову. Не знаю, что он видел сейчас во мне, но его глаза пристально скользили по моему лицу, телу, я чувствовала это сейчас так отчётливо, словно это были самые настоящие прикосновения.Ощущалось в разы интимней, чем самый раскрепощённый секс. Потому что секс – это движения, техника, механика и что-то там ещё… А не вот это, когда он каким-то чудом умудряется заглянуть мне под кожу, в самую душу. Если бы он только знал, если бы только знал.

Последняя мысль заставляет меня вздрогнуть и прийти в себя, впуская в мозг весь ужас происходящего. Невольно отстранилась ещё на несколько шагов, Артём тут же попытался оторваться от стены, но я предостерегающе выставила руку.

-Не надо, - затравленно попросила я у него, поднимая свой вымученный взгляд.

Он задумался и кивнул, не понимая, но принимая.

-Опять сбежишь?

Я закусила нижнюю губу, а потом сама же на себя разозлилась, за все эти сантименты и сопли.

-ДА! – вышло с вызовом и даже грубо.

Но он, казалось, не повёлся, печально улыбнувшись.

Меня начало потряхивать. Да что тут вообще происходит?! Разум кричал, велел и приказывал: «Беги. Беги отсюда. БЕГИ от НЕГО». Но я упрямо продолжала стоять на месте, видимо подсознательно желая того, что он, всё же признает меня и… попросит остаться. Но не узнал. Не попросил. Лишь только спросил:

-Я ещё увижу тебя?

Закачала головой.

-Это было моё последнее дежурство.

-Последнее? Перед чем?

-Не знаю, - был всем нам ответ.