Пробуждение

Глава 17.

Логика происходящего подсказывала мне, что сходить с ума я уже начну на следующий день. Без Андрея, без отца, без работы… Накануне вечером предрекала себе на утро отчаянное желание сунуться в петлю от скуки, безделья и ненужных мыслей. Однако собственное настроение преподнесло мне большой сюрприз, позволив проснуться мне бодрой и отдохнувшей, когда за окном было уже давно за полдень. Сладко потянувшись на постели, вдруг чётко и однозначно поняла, что вот дождусь приезда отца и к чёрту переверну эту страницу своей истории, неожиданно состоящую из лжи и увёрток. А ещё это было бесчестно по отношению к ним обоим, а значит, я была обязана пересилить все свои страхи.

Принятое решение позволило, наконец-то, расслабиться, словно всё это время я только и делала, что задыхалась под гнётом сложившейся ситуации. Впрочем, так оно и было.

В обед позвонила Аня и предложила встретиться в городе, на что я с готовностью откликнулась, ибо почти за две недели игры в прятки успела неимоверно соскучиться.

Пообедали в «нашем» ресторане, после чего лениво прошлись по магазинам. В своём время Аня почти отчаялась разбудить во мне «женское начало». Я была равнодушна к тряпкам, исходя из позиции, главное, чтобы удобно, но вот ярое желание мачехи нарядить меня во что-нибудь «подобающее» воспринимала вполне стойко, осознавая её потребность заботиться о ком-то. Иногда, я ловила себя на мысли, что перед ней мне гораздо стыднее, чем перед собственным мужем, за то, что не в состоянии родить. Словно я в очередной раз лишила их с отцом чего-то важного.

-Ты чего столько времени от нас пряталась? – уже на парковке спрашивает меня Аня.

-С чего ты решила, что…

-Можно подумать, что я тебя не знаю. У тебя, когда проблемы, ты всегда замыкаешься и пропадаешь.

-Да нет у меня проблем, - пробую я отмахнуться от очевидного.

-Тогда что?! – Аня делает еле уловимое движение бровью, от которого тут же хочется вытянуться прямо и виновато опустить глаза в пол, попутно каясь во всех своих грехах.

Голову я всё же отвожу, не выдержав «профессионального» взгляда бывшей учительницы русского языка и литературы со стажем. Пока я топчусь на месте, Аня терпеливо ждёт, когда непутёвая падчерица дозреет.

-Я, кажется, большую глупость сделала. И теперь не совсем представляю, как всё исправить, - звучит по-детски, но ведь и мои действия особо взрослыми не назовёшь.

-Это связано с твоим прошлым? – прямо и в лоб говорит она, ни разу не сомневаясь в ответе на поставленный вопрос.

-Откуда… Почему ты так решила?

Аня печально улыбается, после чего нежно касается моей щеки.

-Потому что это всегда, так или иначе, связано с твоими воспоминаниями или личными предрассудками. Асют, ты один из самых здравомыслящих людей, которых я знаю. Но это ровно до того момента, пока дело не касается лично тебя. Вот тогда тебя несёт…

Её слова волнением проходятся по моим нервам, отзываясь чем-то пронзительным на душе. Так и хочется задать извечный вопрос из серии: «Почему все люди как люди, а я… такая». Пусть я и знаю прекрасно на него ответ.

-И что с этим делать?

-Перестать жалеть себя.

-Я не…

-Жалеешь, - голос у мачехи совсем не осуждающий, скорее даже наоборот, пронизанный пониманием и заботой. То есть вроде как не осуждает, но сказать должна. – Ты, конечно, не ноешь, и не говоришь об этом вслух. Но ты застряла в этом своём… я такая нетакая.

Закусываю внутреннюю сторону щеки, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Мы стоим посреди парковки, неподалёку от оживлённой улицы, люди проносятся мимо нас, даже не подозревая о том, какие разговоры за жизнь нас пробило сейчас вести.

Аня ловит мой растерянный взгляд и то, как я кручу головой по сторонам.

-Ась, услышь меня сейчас, пожалуйста, - привлекая внимание, берёт мою ладонь и держит её, мягко пожимая. – Ты не виновата, что всё так вышло. Никто не виноват… Вернее кто-то, конечно, виноват, но… всё вышло так, как вышло. И перестань себя уже сломанной или неправильной считать. Ты прекрасна в том варианте, в котором ты есть.

Понимающе закивала головой, пытаясь удержаться, чтобы не буркнуть своё «я знаю». Я всегда всё знаю, но как-то разумности мне это не прибавляет.

-Ань, я всё это понимаю, честно… И я стараюсь, просто…

-Просто тебе не хватает смелости жить.

Спорить было бессмысленно.

Наш разговор с Аней не то что бы испортил мне настроение, скорее уж погрузил в вязкие и всепоглощающие раздумия. И свободный ото всего постороннего мозг с нездоровым ажиотажем из раза в раз перегонял в голове чужие слова. От фатального ухода в себя меня спас телефонный звонок из больницы, когда наша кадровик попросила заехать к ним написать заявление на отпуск, я же ушла не по графику.

Радуясь хоть какому-то делу, как заправский наркоман, предвкушала встречу со своей дозой, ведь больница давно и упорно была моим самым главным наважденим и верным лекарством от всех бед.

И вот спустя несколько дней после своего последнего дежурства я вышла из отдела кадров, цепляясь за любую возможность подзадержаться на месте, проникаясь особой рабочей атмосферой больницы. По сути, хорошая больница – это один большой механизм, со своими законами и выверенными настройками. И сейчас мне отчаянно хотелось ощутить себя частью всего этого. Но всевидящий Бачин определил мне месячный отпуск, который вот только-только начал свой отсчёт.

Возле лифта наткнулась на Бориса Анатольевича, смерившего меня испытывающим взглядом, без всяких слов намекая мне на своё недовольство.

-Отец в отъезде. Как вернётся… я расскажу.

Без лишних сантиментов с ходу пообещала я.

Дядя Боря покачал головой.

-Ты ведь понимаешь, что получается, что я тоже его… Владимира своим молчанием предаю?

Последнее слово ужалило, потому что одно дело было думать так про себя, а другое – слышать от окружающих.

-Я всё исправлю.

-Давай, Ась, давай.

Терпеть было больше невмоготу, и, быстро перебирая своими ногами по ступенькам, я выскочила на улицу. Сегодня было тепло и солнечно, но душевная смута не замечала ничего. Достаточно быстро появился родной корпус и отделение, и только перешагнув через порог, я поняла, что не имею абсолютно никакого представления, куда следую. Не к Артёму же я бежала?

На автомате кивала коллегам головой, пока шла в ординаторскую. А там уже до неприличия бодро, поздоровавшись со всеми, прямиком скользнула к полке с картами. Перебирая одну за другой, нетерпеливо искала нужную и не находила.

Вообще-то, план был очень прост. Найти карту Артёма и выписать оттуда его телефон. А потом, вместе с покаянием вручить его отцу. Не то что бы найти человека сейчас было сложно, особенно с отцовским-то связями по городу и области, но мне хотелось дать хоть что-то, особенно после того, как почти три недели отмалчивалась.

Кирилл вырос рядом совсем неожиданно.

-Привет, отдыхающим, - заулыбался он.

-Угу, - отозвалась рассеянно.

-И что тебя всё работа, неугомонную, не отпускает?

-Кирюх, - игнорируя его вопрос, сходу затараторила я. – А где карта Тертышного?

Куприянов в задумчивости сдвинул брови, наверное, посчитав меня вконец одержимой работой.

-У Бачина.

-Зачем?! – испугавшись, резко крутанулась я в сторону друга. В голову сразу полезли опасения, что что-то случилась.

-Обычная проверка после выписки.

-Как выписки?! – ещё более поражённо воскликнула я, и все кто был в ординаторской начали уже в открытую поглядывать на меня. Пришлось умерить свой пыл.

Куприянов задумчиво повёл ладонью по своим волосам.

-Ну, так и выписали. Хотели ещё немного подержать, но он сам настаивать начал. Но там всё в порядке было. Швы сняли, динамика хорошая, анализы тоже. Нога только… но там вопрос времени, главное, что без перелома было.

Кирилл объяснял мне предельно ясные вещи, про которые я и сама могла легко догадаться. Не я ли сама твердила Артёму, что его скоро выпишут?

-Ладно, понятно, - произнесла я скорее для самой себя. – Я пойду.

К счастью, Куприянов больше не стал задавать мне никаких вопросов, и я всё таким же быстрым шагом направилась в сторону выхода.

До машины шла, борясь со странным чувством потери, словно что-то очень важное ускользнуло сквозь пальцы. Ещё одни мои переживания, которых просто не должно было быть. Да, найти Артёма не проблема, стоит через пару дней обратиться в архив или же залезть в электронную базу больницы. Мелочи. Но факт его выписки всё равно не давал мне покоя, намекая на то, что я была к этому не готова. Что одновременно и пугало, и смущало, и тревожило…

Дорога через больничный сквер показалась непривычно долгой. То ли потому что я брела, еле перебирая ногами, то ли сама территория отпускать не хотела. Так если бы находясь здесь, у меня сохранялся шанс хоть на какое-то авось, а стоит выйти за ворота, как невозвратность произошедшего обрушится на меня с новой силой.

В разгар рабочего дня парковка как всегда была забита. Двигалась вдоль плотного ряда автомобилей, разглядывая землю под ногами, и лишь краем глаза отслеживала мельтешения по сторонам. Гениальное поведение для взрослого человека, осталось только под колёса броситься. Это слегка отрезвило. Резко вздёрнула голову, понимая, что уже давно дошла до края стоянки, благополучно пройдя мимо своей машины. Пришлось разворачиваться и идти обратно. Надо успокоиться, а то это уже никуда не годится.

Родная Королла нашлась на положенном ей месте, правда, к автомобилю ещё прилагалась высокая мужская фигура, нагло облокотившегося на бок моей Тойоты.

При виде Артёма сердце уже привычным образом ускорило свой ход, пустившись в какой-то ненормальный скач. И вот как тут быть адекватной, если собственное тело начинает сбоить только при одном виде Тертышного?

Споткнулась, до максимума замедляя свои шаги. Артём в этот момент растянул губы в ленивой улыбке, явно довольный моей реакцией.

-Привет, - голос его звучал зычно и бодро.

-Ты… Вы… Как?

-Давай, всё-таки ты? Не чужие же… - он издевался, с вызовом и подколкой, и я уже уверовала в то, что он точно теперь всё знает. И, наверное, это было бы хорошо, если бы он обо всём догадался сам. Но он не догадался, либо же просто продолжал играть. – После того что было на лестнице.

-Ты из-за этого приехал? - прячу руки в карманы ветровки и огибаю капот стороной, становясь по ту сторону корпуса автомобиля. Но даже груда железа сейчас не способна отгородить меня от него.

-Да нет. К травматологу заезжал, ногу же надо в порядок приводить, - он кивнул в сторону трости, которая так же была приставлена к боку Тойоты.

Понимающе кивнула. Во время аварии он получил травму мениска коленного сустава, ещё повезло, что не перелом и не разрыв связок. Но травма в любом случае была неприятной и требовала более длительного восстановления, чем внутренние повреждения.

-На физиопроцедуры буду ездить. Обещают, что к концу лета бегать должен начать.

-Будешь, только время надо. Суставы… они долго восстанавливаются.

-Ну да. Но как всегда хотелось бы побыстрее.

Последнее замечание в комментариях не нуждалось. Впрочем, Артём и не ждал, пристально разглядывая меня, тем самым заставляя краснеть. Опять.

Минуты тянулись томительно, и я начала топтаться на месте, не зная, куда себя деть.

-Ну, я поеду… - вроде как сообщала, но всё равно прозвучало так, как-будто я отпрашивалась.

-Езжай, - благосклонно позволил мне Артём, но от машины всё равно не отлип. Я старалась игнорировать сей момент, полагая, что рано или поздно он от меня отстанет.

Открыла дверь салона и села на водительское место, ключ, как всегда, легко скользнул в замок зажигания, двигатель завёлся и мерно заурчал. Но мой собеседник продолжал стоять на своём месте. Я посигналила, и намёк он понял, но исключительно по-своему. Открыв дверь со стороны пассажирского сиденья, начав медленно загружаться в салон.

-А я уж думал ты и не предложишь, - невинно хлопая ресницами и строя из себя дурачка, защебетал Артём. – Мне, пожалуйста, в центр, я покажу.

И опять эта улыбка. На всё лицо. Делающая его ещё более открытым и… очаровательным.

С силой сжала пальцами руль.

-Это уже переходит все границы!

-Да ладно тебе, - отмахнулся незваный гость, устраивая трость между своих длинных ног, кресло он предварительно отодвинул назад до упора, давая место больной ноге. Дверь за ним захлопнулась, урезая всё возможное пространство до минимума. – Я пока водить не могу, сама понимаешь почему. А доверять себя незнакомому человеку, знаешь ли, волнительно. Я как-никак после сложной операции и надо поберечься.

-Тогда как ты сюда попал?! – раздражённо рычу я на него.

Он манерно прикладывает руку к грудной клетке и тяжко вздыхает. Артист фигов!

-С Божьей помощью. Такой стресссс…. Ты же не хочешь, чтобы твои старания пошли прахом, и меня угробил неизвестный водитель?

-А не боишься, что я тебя сама… того?!

-Нет. У тебя глаза добрые.

Захотелось застонать в голос и с размаху головой об панельную доску. Вот только чью именно голову так и не решила.

До последнего не верила в происходящее, а он уже лез в магнитолу, настраивая нужную радиостанцию.

Артём паясничал, абсолютно игнорируя мой хмурый вид.

-Поехали? Ты же вроде собиралась?

Щёлкнула зубами. И обречённо стала выруливать с места. Ехали в молчании, спасала музыка, за которую можно было спрятаться. Тертышный иногда давал короткие указания, выстраивая маршрут, известный только ему.

Старалась держаться спокойно, а у самой ладони потели, а сердце выбивало какой-то свой ритм. Увидеть бы сейчас свою кардиограмму. Увидеть и ужаснуться.

-А теперь направо и ищи место для парковки.

Глушила в себе раздражение от всех этих указаний. Хотелось взбунтоваться и… отвезти его куда-нибудь до рабочих окраин, пусть потом выбирается, как знает. Но бунт был подавлен в зародыше, стоило представить, что это ещё чуть ли не час совместного нахождения в замкнутом пространстве.

Место для парковки нашлось на удивление быстро, что было редкостью для центральной части города.

-Мотор заглуши, - попросил он.

-Зачем?

-Заглуши. Пожалуйста. Разговор есть.

Можно подумать, что это нам мешало, но он сам потянулся к зажиганию и повернул ключ. В машине стало до неприличия тихо, и мне даже начало казаться, что мы теперь оба можем слышать ненормальный ритм моего сумасшедшего сердца.

Скользнула взглядом по его лицу, силясь понять, что он задумал, а эта сволочь, воспользовавшись моментом, вытащил ключь из замка и ловким движением убрал его к себе во внутренний карман спортивного пиджака.

-Артём!

-Ася, спокойно. Дыши.

-Артём!

Наверное, я всё же задыхаться начала от переполнившего меня изумления, потому что он выставил руку ладонью вперёд в успокаивающем жесте и повторил:

-Спокойно. Дыши глубже. Вдох-выдох.

-Чего ты добиваешься?

-Ничего. Пошли пообедаем?

-Никуда я с тобой не пойду!

-Хорошо. Без проблем, - легко согласился и, открыв дверь, начал выбираться из салона.

Подобно рыбе открывала и закрывала рот, не в состоянии поймать хоть одну ценную мысль. Артём, наконец-то, выбрался из машины, тяжело оперевшись на трость. Потом наклонился и заглянул в салон.

-Скоро вернусь. Не скучай.

И, аккуратно закрыв дверь, двинулся вперёд к тротуару.

Выскочила, чуть не зацепив соседний автомобиль, из-за чего тот недовольно мигнул фарами.

-Что ты творишь?

Притормозил. И даже соизволил обернуться.

-Обедать иду. Если хочешь, можешь присоединиться.

-Ключи!

-Что? – притворяясь глухим, а может быть за одно и тупым, он отвернулся от меня и заковылял дальше по улице. Громко хлопнув дверью машины, полетела догонять его, что было не трудно, беря в расчёт его ногу.

-Артём, подожди… - выскочила прямо перед ним, но договорить не вышло, из-за пальца, который бесцеремонно приложили к моим губам.

-Тсссссс, - зашептал он. – Люди же смотрят. Ещё решат, что ты ко мне пристаёшь!

Ещё одна волна возмущения, и мои брови взметнулись вверх. Впрочем, он решил больше не издеваться надо мной. И убрав свой палец от моего лица, полез за ключами.

-Что ж ты нервная такая? Между прочим, это вредно. Постареешь раньше времени. Сколько тебе там? Двадцать пять? Двадцать семь?

-Тридцать.

-Тридцать?! – неожиданно дёрнул он головой, словно от ужаса, и в шоке приоткрыв рот. – Серьёзно, что ли?! Ну тогда тем более… Пора уже и о старости задуматься.

Сдерживалась из последних сил, чтобы не двинуть ему по больному колену. И пока я действительно обдумывала этот вариант развития событий, Артём направил брелок сигнализации себе за спину прямо на Короллу и… конечно же, нажал на кнопку. Моя машина, как и было ей положено в таких ситуациях, пискнула и моргнула фарами, заверяя нас всех, что замки заблокированы.

Я сидела на стуле, упрямо скрестив руки на груди. Зато Артём, сиявший как новенький пятак, кажется, был счастлив.

Он привёл нас в небольшой, но уютный ресторанчик, вход в который не был виден с дороги. Значит, вёл меня целенаправленно, а не «заскочили перекусить в первое попавшее место», как он старательно утверждал поначалу.

Чересчур приветливая официантка крутилась вокруг него, ожидая, когда же симпатичный клиент определится с заказом. Судя по тому интересу, с которым Артём изучал меню, он действительно собирался обедать. Иногда он задавал вопросы официантке, с деланной педантичностью уточняя про свежесть продуктов и способ приготовления того или иного блюда. А меня не оставляло ощущение, что делает он это специально, чтобы проверить мою выдержку.

С выдержкой всё было сложно, особенно, когда пять минут спустя, он небрежно тыкнул пальцем в меню.

Девушка всё старательно записала и перевела свой немного затуманенный взгляд на меня.

-А Вам?

Молча покачала головой, борясь с явным желанием зашипеть на не в меру угодливую девочку, которая лезла из кожи вон, чтобы понравиться Тертышному. На что Артём заулыбался ещё сильнее.

-Как хорошо, что я заказал на двоих, правда?

Начинать ругаться при посторонних не хотелось, пришлось скривиться в подобии оскала, что лишь ещё больше развеселило его.

Официантка удалилась, и мы остались вдвоём. Сидящие по разные стороны стола, люди с противоположных полюсов.

-Да ладно тебе, - как-то резко поумерев степень своей радости, попросил он. – Давай, просто пообедаем? Здесь вкусно готовят. Пообщаемся.

Отвечать не стала, отводя голову в сторону.

-Ась, - зовёт он, а у меня волосы на загривке зашевелились от этого его протяжного «Ааааась».

Я не ломаюсь. Я даже почти не злюсь. Мне плохо. Натурально так, от этой его наглости, от открытых манипуляций, от того, что я, как последняя дура, ведусь на них.

И он понимает, то ли по лицу читает, то ли мозгами сам доходит, потому что дальше он говорит вполне серьёзно, а местами даже вкрадчиво

-Не обижайся. Слышишь? А как мне ещё было с тобой наедине остаться? Ты же убегаешь всё время. По нормальному ты слышать не хочешь, пришлось вот так.

-То есть простого «нет» ты с первого раза не понимаешь?! – выдержка всё-таки даёт сбой, и план полностью игнорировать его сходит на нет. – Или ты тоже сторонник идеи, что женское «нет» - это тайное «да»?

Последнее ему не нравится, он мрачнеет, достаточно резко. У него вообще все эмоции на лице всегда написаны. Самое интересное, что он к этому спокойно относится. Если радоваться, то искренне и шумно, если злиться - по полной и напролом.

-Ну, если быть абсолютно честным, то пока я от тебя как такого "нет" и не получал.

-Я же сказала…

-Что ты замужем. Я помню. А ещё я помню, как ты потом очень даже взаимно отвечала на мой поцелуй. Да и без этого… Ась, я не самоуверенный кретин, я умею различать, как ко мне люди относятся.

Оставалось только презрительно фыркнуть.

-Теперь посмотри на это всё стороны. Ты разговаривал со мной раза три-четыре от силы, - про детство я не вспоминаю. – А уже мнишь, что что-то там про меня знаешь. Чего ты вообще хочешь?

-Вот знаешь, когда ты вот так ставишь вопрос, то ответ «тебя» напрашивается сам собой.

Вспыхнула мгновенно, приоткрыв рот от возмущения, но что сказать, так и не нашла.

-Но это если вопрос именно так ставить, - усмехнулся Артём, наслаждаясь моей реакцией. – В данный момент, я с тобой всего лишь поговорить пытаюсь.

-О чём?

-Просто поговорить. Потому что у меня навязчивое ощущение, что что-то происходит. И один я ни черта не понимаю.

-Тогда это не ко мне, а к психиатру! – поспешно выпалила я, борясь с тошнотой, подкатившей к горлу.

Как-либо прокомментировать это он не успел, к столику подошла официантка, начав раскладывать приборы и разливать напитки. Когда она удалилась, мы все ещё молчали. Артём лениво потягивал свой лимонад из высокого стакана, а я нервно кусала свою губу, сдерживая разворачивающуюся панику.

-Знаешь… - со странной неуверенность в голосе начал Тертышный, заставляя мою кожу покрываться мурашками. – Ты мне напоминаешь одного человека из моего прошлого… У вас даже имена похожи.

Грустная ухмылка на его губах. А мне остаётся только затаить дыхание и постараться не рухнуть со стула. Артём выдерживает длительную пауза, смотря куда-то мимо меня, и, кажется, что в нём больше не осталось и намёка на всю его нахальность и дерзость.

-И что это означает? – говорить у меня получается только хрипло и еле слышно, но он этого не замечает, рассеянно пожимая плечами.

-Понятия не имею. Просто… Я не могу перестать думать о тебе, так если бы это было чем-то очень важным. Жизненно важным. Помнишь, я говорил, что ты мне снилась? Так вот. Это было ещё до того, как я увидел тебя в реанимации…

-Причуды сознания после наркоза.

-Возможно. Но это не объясняет того факта, что ты мне нравишься. Правда. Очень нравишься.

-А это уже эффект Флоренс Найтингейл.

Артём непонимающе сводит брови, и тут же расслабляется, приподнимая уголки губ.

-Это когда жертва влюбляется в своего мучителя?

И мне неожиданно тоже хочется улыбаться.

-Нет, это Стокгольмский синдром. А эффект Найтингейл, когда…

-У пациента появляется привязанность к врачу. Я понял.

-Или наоборот, - занудно добавляю я, лишь потом понимая, насколько двойственно это звучит. Но Артём к счастью не акцентирует своего внимания на моей глупости, выворачивая как обычно беседу в нужное ему русло.

-Или наоборот. Но вариант с жертвой мне всё равно нравится больше. Заметь, в роли мучителя ты.

-Эй!

-Ну а как ещё? Ты же меня резала!

И вот тут я не удержалась и… засмеялась, прикрыв глаза ладонью.

-Ну слава Богу! – чуть ли не захлопал в ладони Артём. – А я уже почти поверил в то, что ты всегда такая. Строгая.

Но мне действительно было смешно.

Принесли наш заказ. Вернее заказ Артёма, но он очень ловко и по-деловому указал девочке, куда, что и кому ставить. Мне досталась большая порция горячих пельменей, от которых ещё шёл пар. Ему же поставили лёгкий овощной салатик.

Официантка с некоторой долей растерянности глянула на нас и гордо удалилась.

-Ты ничего не перепутал? – кивнула головой в сторону наших тарелок.

-Неа, - помотал он головой, с выраженным энтузиазмом хватаясь за вилку с ножом и пододвигая тарелку с салатом к себе. – Или ты на диете?

-Нет, но…

-Значит, ешь. Тут, правда, вкусно.

-А ты?

-А у меня есть салат. И я вот как раз худею. Знаешь ли, две недели в лежачем положении плохо влияют на мою красоту. Вон уже женщины начинают мне отказывать.

Последнее относилось ко мне. Рассчитывала принципиально отказаться от предложенного, но пельмени пахли на удивление заманчиво, и я махнула на всё рукой.

Блюдо оказалось на редкость аппетитным, и я, действительно, с удовольствием съела всё. Впрочем, Тертышный, которому вскоре принесли шашлык, тоже не голодал.

-Почему ты решила стать врачом? – нарушая затянувшуюся паузу в разговоре, во время которой оба старательно работали челюстями, неожиданно спросил он у меня.

Немного стушевалась, не понимая, как можно правильно ответить на него. Нет, меня, конечно, спрашивали об этом и не раз. Но это было скорее так, для проформы, или же из праздного любопытства. А Артём… он спрашивал очень серьёзно и обстоятельно.

-Чтобы людей спасать, - банальность, знаю, но обычно всем было достаточно и этого объяснения. Но только не ему.

-Так, значит, ты у нас идеалистка?

-Нет… Да… Просто… В мире слишком много бессмысленных смертей, потерь…

-Зла, - он подсказывает, а я соглашаюсь.

-Зла. И… мне как-то важно было поверить в то, что люди умеют не только… убивать, - говорю и пугаюсь, не ожидая от себя такой откровенности. – Глупости, - пытаюсь я соскочить со своих же откровений.

-Но и спасать? – его горячая рука вдруг накрывает мои пальцы, моя ладонь дёргается, но остаётся на месте.

-Почти, - сбиваюсь, теряюсь, но продолжаю говорить. – У каждого есть право на жизнь… И… Мне хотелось доказать это… Хотя бы самой себе.

Можно, конечно, поспорить, люди часто начинают вкидывать аргументы на тему, что не все заслуживают жизнь… Что убийцы, насильники и кто-то там ещё должен сдохнуть. Но я ведь сейчас совсем не об этом. И я нелепо волнуюсь, что Артём начнёт рассуждать куда-то в эту сторону, но он молчит, и меня накрывает щемящее чувство, когда я рассматриваю наши руки. Его палец почти невесомо скользит по моей ладони, успокаивая и… поддерживая.

Секунды превращаются в минуты, а он продолжает выписывать узор на моей коже, заставляя забывать меня обо всём. А затем как гром – неожиданно и обескураживающе.

-Ась, ты кого-то потеряла?

Я дрогнула, но его рука удерживает меня здесь, не давая провалиться в затаённый детский ужас. Я никогда ни с кем не разговариваю про это. Даже с отцом. Даже с Аней. И тут я тоже ничего не могу сказать, лишь моргаю глазами в знак ответа, знаю, что смотрит, знаю… что поймёт, если надо будет. И он понимает, прерывая свои движения пальцем, и бережно сжимая теперь всю ладонь.

-Мне жаль.

-Да, мне тоже…

Едва успевшие зародиться между нами намёки на лёгкость были безвозвратно потеряны. Обычно, столкнувшись с неудобными темами, люди спешат соскочить. И не потому что они злые или бесчувственные. Просто большинство испытывают неловкость и просто не знают, что можно говорить в этой ситуации. Есть ещё те, кто начинают жалеть и причитать. Совсем хреновый вариант, на самом деле. Артём выбирает совсем иное. Он ничего не говорит, продолжая держать меня за руку, но в этом нет особой жалости, даже несмотря на его слова. Это как попытка сказать: «Ты не одна». При этом… он будто бы позволяет мне переживать, давая мне понять, что это абсолютно нормально. Так, что я и сама начинаю в это верить.

-А ты… - беру я вверх над собой, отрывая глаза от наших рук. – Ты чем занимаешься?

-Ничего сильно выдающегося, - мягкая улыбка. – Рекламой. У меня своё агентство.

-И как… оно?

-Весело. Вечно аврал, вечно дедлайн и вечно всё через жопу… Но мне нравится.

-И как же твоё агентство сейчас без тебя?

-Скоро узнаем. Я года три не был в отпуске, вот теперь отрываюсь, - проводит рукой вдоль тела, напоминая об аварии.

Сказать нам больше друг другу было нечего, поэтому остаток обеда прошёл в тишине.

Артём расплатился за обед, и мы вышли на улицу. Солнце ярко светило над головой, намекая на то, что лету всё-таки быть. Шли медленно, он хромал, а я вдруг поняла, что мне просто некуда торопиться.

-Можно тебя попросить? – шагая рядом, без нажима просит он.

-Ну попробуй, - милостиво соглашаюсь, подозревая, что скорее всего пожалею.

-Подари мне завтрашний день.

Остановилась, наклонив голову в бок. Он издевается?

Тертышный тоже останавливается, копируя мой жест головой, вот только вид у него не столь озадаченный как у меня.

-Вот вечно у тебя мысли не о том, - притворный вздох. – Обещаю не приставать, и с разговорами тоже лезть не буду. Друзья за город пригласили. А я всё так же нуждаюсь в водителе.

-Такси? Друзья? Родственники?

-Не интересно. Аська, соглашайся. Будет весело. Просто отдохнём. Я буду вести себя хорошо. Клянусь!