Пробуждение

Эпилог.

Жизнь идёт своим чередом. Не всегда ровно и полностью так, как нам хотелось бы, но разве бывает иначе? Например, с Мариной нам до сих пор сложно находиться в одной комнате вдвоём. Артём пробовал вмешаться, но я сказала, чтобы не смел.

Он тогда нахмурился, а я не удержалась от сарказма.

-Теперь понимаешь, что я чувствовала раньше?

-Это разное!

-Ну точно!

Вообще-то он пытается меня защитить, но для меня важно знать, что я сама могу справиться и что мне не надо больше бояться Марины. Впрочем, она и не нападает, лишь усердно морщится и кривится, когда я делаю то, что её не устраивает. А делаю я это часто, так что уже привыкла. Нас спасает Алина и третий муж Марины Альбертовны – Игорь, которые стараются по возможности выступать буфером между нами.

С Алинкой мы дружим. Она не упускает возможности засунуть свой аккуратный носик во все наши дела, и вероятней всего потом выдаёт полученную информацию своей матушке, но меня это не волнует. Скрывать нам нечего.

С моими родителями чуть проще. Аня уже любила Артёма безусловной любовью, а отец совместно с сыном учился находить иные точки соприкосновения помимо меня. Получалось по-разному. Мы часто приезжаем к ним на выходные, если у меня нет дежурств. Жарим шашлыки, болтаем о пустяках, объедаемся Аниными пирогами. Мужчины даже о чём-то разговаривают, правда, немного напугано и предельно осторожно.

Артёму чуточку проще. Отцу сложнее – он все ещё пытается быть родителем двоих детей. Ему хочется и меня оберегать и сына не отталкивать. К тому же Артём как всегда верен своей манере общения, и серьёзный генерал до сих пор не знает, как реагировать на все эти шуточки и подколки.

Верхом всеобщего напряжения явился тот день, когда они неожиданно собрались на рыбалку. Я чуть не поседела за ночь. Спасибо Витале и Славке, которые увязались за ними следом. Я бродила по родительскому дому, нервно заламывая руки, а мачеха лишь ухмылялась, качая головой.

-Ты сейчас за кого больше-то переживаешь? – потешалась она надо мной.

-За себя! – вспылила я.

Оба вернулись на следующий день, молчаливые и потрёпанные.

-Ася, я ненавижу рыбалку, - потом плевался мне Артём, когда мы с ним остались наедине в моей бывшей комнате. Теперь она была наша. – Все эти комары, сырость, лягушки, спать в палатке…. Брррр… Аська, делай со мной что угодно, я больше туда ни ногой.

Примерно то же самое в тот вечер отец выговаривал Ане, только уповая на свой возраст и больную спину. Мы потом знатно посмеялись, пытаясь выяснить, кому же всё-таки принадлежала идея с рыбалкой. В итоге все стрелки были обращены в сторону маленького Славки. Зато я поняла, что эти двое готовы снести всё что угодно, на пути друг к другу.

В июле я получила своё свидетельство о разводе. Артём обещал поставить его в рамочку и повесить на самое видное место. Но потом всё-таки передумал, осознав, что фамилию обратно я не сменила, так и оставшись Урусовой.

-Придётся на тебе жениться, - вздохнул он тогда. – Чтобы ты стала похожа на человека.

Порывы мне его понравились, но мы пока не торопимся, обоим не до этого. У меня Кирилл уходит в отпуск, и объём работы возрастает. Я хоть и сопротивлялась количеству прибавившихся дежурств, но, как и обещал Бачин, разбирался со мной лично дядя Боря. А ему я отказать не могла. А потом и вовсе словила кураж. Даже парочку лекций на этой волне в местной медакадемии прочитала.

Дядя Боря оказался счастлив и попробовал отправить меня писать кандидатскую, но тут взбунтовался Артём, сказав, что ему и так меня катастрофически мало.

Хотя, вот чья бы тут корова мычала. Сам впахивает так, что я порой заявляюсь к нему на работу и… засыпаю у него на диване после очередной ночной смены. Бывает редко, но в такие дни он чувствует себя виноватым и становится шёлковым.

Где-то в середине лета мы были в гостях у Алёны с Виталей. Я не то чтобы стала уж сильно общительной, но людей подпускать ближе начала, научившись вполне гармонично вписываться в компанию его друзей. Для Артёма это важно, а я.. всегда имею в загажнике парочку интересных историй из жизни больницы. Обычно людям это нравится.

Так вот, были мы в гостях, заседая всё в той же беседке, что и до этого. На улице было душно и жарко, и я боролось с приступами тошноты, которые подкатывали ко мне из-за обилия шума и запахов. Тут все неожиданно притихли, и рука Артёма дёрнулась на моём плече. Я повернула голову в сторону дома, мимо которого по тропинке шла рыжеволосая нимфа. Тертышный озабоченно глянул на меня, я надулась, обиженная тем, что он переживает из-за моей реакции, потому что причин, по которым я должна была начать нервничать из-за появления Киры, я не наблюдала.

Она несмело поздоровалась со всей компанией, народ отмер, бурно начав галдеть в ответ, тем самым маскируя своё смущение. Хотя это ведь было неизбежно, что однажды Артём пересечётся с Кирой.

Дальше застолье продолжалось в привычном режиме, ну за исключением того, что девушка периодически бросала в сторону Тертышного печальные взгляды, что заставляло его напрягаться. А потом мне это надоело.

-Поговори с ней, - строго шепнула я ему на ухо.

-А что я ей скажу? – вдруг растерял он всё своё красноречие.

-Всё что хочешь. Но поговорить ты должен!

-А иначе?

-Иначе спать будешь один в бане и на раскладушке.

-Боже мой! – вскинул он голову к небу. – И угораздило же меня связаться… Ай, Ася, хватит драться уже.

Но, несмотря, на весь это цирк, с Кирой он всё-таки поговорил. После чего вернулся спокойный и умиротворённый. Про девушку того же сказать не могу, но мне и не интересно было.

В конце августа мне позвонили из медицинского центра, в который я когда-то ходила с Андреем на приём.

-Ася Владимировна? Здравствуйте, - бодрым голосом начала незнакомая мне администратор. – Я звоню вам напомнить, что вы записаны к Никольской Алле Сергеевне на приём.

Тут я немного зависла, соображая, кто есть кто.

-Девушка, тут какая-то ошибка, я никуда не записывалась.

-Ну как же, - удивились на том конце трубке. – Я сейчас посмотрю наши записи. Ну вот. Урусова Ася Владимировна. Запись была оставлена в мае. Вашим мужем.

Тут я зависла ещё сильнее, вспоминая, а кто у меня муж. Артём уж точно не мог в мае меня никуда записать. Андрей. Блин. Стало немного стыдно, что уже настолько успела вычеркнуть бывшего мужа из жизни.

-Я не знаю, - засомневалась я, - у нас вроде как обстоятельства изменились.

-Решайте. Но напомню, что запись к Алле Сергеевне ведётся за несколько месяцев. И если вы сейчас пропустите свою очередь, то неизвестно когда попадёте в следующий раз.

Молчала, прикидывала, что мне вообще с этим делать. Тема детей у нас так и осталась подвисшей. С одной стороны я успокаивала себя тем, что прошло ещё слишком мало времени, и мы с Артёмом просто ещё не созрели для важных решений. А с другой стороны… Боялась этого как огня.

-А можно пока просто… на консультацию прийти?

-Да, конечно.

Вечером я долго наворачивала круги вокруг Тертышного, не зная, надо вообще ему об этом рассказывать или нет. Говорят же, не буди лихо, пока тихо.

Но он сам понял, что со мной что-то не так, ухватив меня за бок и усадив себе на колени.

-Ну? Что случилось?

Я уже открыла рот, чтобы сказать своё классическое «ничего», но Артём зыркнул на меня так, что стало ясно, просто так он от меня не отвяжется.

-Меня Андрей к врачу записал.

Его брови очень карикатурно полезли на лоб, странно, что ещё пар из ушей не пошёл.

-При чём тут ты и твой бывший муж?

-Он ещё в мае записал, до того, как всё началось… Мы уже ходили к ней. Никольская считается одной из лучших в вопросах бесплодия. И он видимо… надеялся, что я за пару месяцев оттаю и решусь попробовать ещё раз.

-Тааак, - осторожно тянет он, с тревогой глядя в мои глаза. – И ты хочешь…

-Не знаю, чего я хочу. Но… иногда мне кажется, что можно попробовать.

-Ты про ЭКО?

-Да, - отчего-то мне стыдно. Но Артём не даёт мне скатиться туда, приподнимая пальцем мой подбородок.

-Асют, ты уверена? Я не давлю, не требую, и не жду…

-Я хочу попробовать, - получается шёпотом и не очень уверенно.

Он молчит. И я знаю, что он сейчас переживает за меня, боится, что мне опять будет больно.

-Здесь только тебе решать. Я поддержу любое твоё решение.

Я размеренно киваю головой, смотря куда-то в сторону стены. Артёму это не нравится, он немного разводит ноги, и я ухаюсь между ними, но он ловит. Теперь я как ребёнок лежу на его ногах и у меня нет никакой возможности отвести от него взгляда.

-Ты же знаешь, что я буду любить тебя при любом раскладе?

-Знаю.

-Вот и знай, - ухмыляется Артём.

К врачу мы идём вместе. Хотя я и отбивалась как могла, утверждая, что это простая консультацию. Но он упрям как никогда.

-Либо со мной, либо никак.

-Да что ты там делать будешь? – всплеснула я руками, не зная как ещё переубедить этого упрямца.

-Очень интересно. А беременить ты от кого собралась, скажи на милость?

Довод был засчитан.

И вот, в среду днём мы сидели в уже знакомом мне кабинете. Артём с любопытством рассматривал плакаты на стенах, при этом, не забывая тискать моё колено. Маньяк, блин.

Алла Сергеевна зашла в кабинет, улыбаясь своей профессиональной улыбкой, и даже почти не изменилась в лице, поняв, что вместо Андрея со мной сидит абсолютно другой мужчина. Надо отдать должное её памяти, раз, несмотря на такой поток пациентов, она ещё различала, кто с кем был.

-Я смотрю, обстоятельства у нас действительно изменились, - решила она сгладить неловкость, образовавшуюся на моём лице.

-И заметьте, в лучшую сторону, - широко заулыбался Тертышный.

Пока я сверлила его злым взглядом, Алла Сергеевна ещё раз просматривала мою карту.

-Я так понимаю, вы всё-таки решили попробовать ещё одно ЭКО.

Я замялась, а Артём успокаивающе провёл пальцами по моей руке, но в разговор лезть не стал.

-Не знаю, мы решили ещё раз с вами проконсультироваться.

Врач озадаченно постучала ногтями по столу.

-Давайте тогда пока просто сдадим анализы, а там будем действовать по ситуации.

Я послушно согласилась.

Пока она выписывала мне направления, я скрестила свои пальцы с Артёмовыми, так если бы собиралась сделать шаг в бездну.

-Так. Когда у вас были последние месячные?

Озадаченно оторвала глаза от наших переплетённых рук и растерянно моргнула.

-Месячные?

Алла Сергеевна моргнула мне в ответ.

-Ну да, мне нужно знать ваш цикл.

Я стушевалась, судорожно копаясь в голове в поисках нужных дат и цифр. Артём вопросительно поднял свои брови, только ещё больше сбивая меня с толку.

-А это точно надо? – зачем-то интересуюсь я.

После чего Никольская не удержалась от сарказма.

-Ася, а вы точно врач?

-Я не помню, - блею я себе под нос, понимая, что даже навскидку не могу предположить, когда у меня были последние месячные. Кажется, в начале лета? Или в мае?

-А пойдёмте-ка на УЗИ сходим?

-Зачем? – всё так же туплю я.

-Просто сходим, - предельно мягко зовёт меня она, видимо, опасаясь, что с головой у меня проблемы.

Я лежу на кушетке, и врач УЗИст начинает водить датчиком по моему животу.

-Ась, а ты понимаешь в этом хоть что-нибудь, - Артём кивает в сторону экрана.

-Ну да. Патологии вряд ли обнаружу, но в целом – да.

-Вот, - вдруг вклинивается в наш разговор Никольская, показывая мне что-то на мониторе. Из-за её руки, правда, видно плохо, и мне приходится выгнуться. – Ася, вы понимаете, что это?

-Сердцебиение, - на автомате отвечаю я, глядя на частые сокращения, мерцающие на экране.

-Сердцебиение? А почему оно в животе? – не смог промолчать Тертышный.

Боже мой! Мы идиоты.

Через полчаса я на негнущихся ногах выхожу из здания клиники. Артём скачет следом, держа подмышкой мою сумку и ворох бумажек с назначениями, а второй рукой готовится в случаи чего начать ловить меня.

Тут я уже не выдерживаю, и плюхаюсь прямо на ступеньки крыльца.

-Аська, плохо? – пугается Артём.

Мотаю головой.

Он быстренько запихивает все бумаги в сумку, и опускается передо мной на корточки. С еле-сдерживаемым испугом рассматривая меня.

-Артём, что нам теперь делать?

-А чего ты хочешь?

Жму плечами.

-Есть? – выходит очень жалостливо, но зато его, наконец-то, прорывает на крики. Моя сумка летит в воздух, а сам Тертышный подхватывает меня на руки.

-Асют, ты хоть понимаешь, какая ты у меня?

-Нет, - чуть ли не плачу я, переполняемая эмоциями.

-Ты у меня… беременная.

На самом деле мы действительно два дебила, потому что срок у меня оказался уже приличный. Практически конец первого триместра. Артём ходит довольный, и если бы у него был хвост, он бы его обязательно распушил. Получается, что у нас получилось чуть ли не с первого раза. А может быть, и с первого. Вот тебе и не переживай, что мы не предохраняемся.

У меня же с эмоциями всё немного сложнее. Во-первых, это оказывается очень проблематично до конца осознать, что после всего того, через что мне пришлось пройти, беременность наступила так… просто. Во-вторых… я застываю. Внутри. Боясь, лишний раз пошевелиться или чихнуть. Наверное, это шок. Но по дому я хожу призраком и бледной тенью. Как же мне страшно начать хотеть этого ребёнка. А не хотеть я уже не могу. Тем более, что он Артёма.

Бедному Тертышному приходится туго, потому что как вывести меня из этого состояния он не знает. Да и Аня с папой, оказываются бессильны. Я вроде как всё понимаю, киваю головой, соглашаюсь, иногда даже отвечаю. Но обуздать свои мысли всё равно не могу, ибо срок на котором замерла моя первая беременность, с каждым днём становится всё ближе и ближе. И чтобы я не делала, но жуткие воспоминания сами рвутся мне в голову. Спасает только работа, на которой я ещё могу взять себя в руки. И если бы не этот факт, Артём бы просто запер меня дома, а так скрежеща зубами, каждое утро возит в больницу.

Перелом происходит однажды ночью. Меня словно выкидывает из сна. Я резко подскакиваю на кровати, хаотично ловя воздух ртом. Артём, чей сон за это время стал до ужаса чутким, подрывается мгновенно.

-Ася, что, где? Больно?

Смотрю на него круглыми глазами и молчу.

Он тоже смотрит, и видимо паника его тоже затапливает, потому что глаза чумные-пречумные.

-Ася, пожалуйста.

Я выдыхаю ещё раз и вдруг успокаиваюсь. Падая обратно на кровать. Артём осторожно ложится рядом, и несмело обнимает меня, кладя свою ладонь на мой пока еле обозначившийся живот. Обычно я ему это не позволяю, а тут прям нравится.

-Ась, ну скажи, хоть что-нибудь? А то я сейчас с ума сойду.

-Согрей меня, - непредсказуемо прошу я.

-Замёрзла? Сейчас, - пытается приподняться, чтобы натянуть одеяло, но я не даю, возвращая его обратно.

-Ась?

-Не так, - поворачиваюсь к нему лицом, закидывая на его торс свою руку. – Просто согрей меня.

И я целую его. Артём понимает всё верно. Этой ночью он был нежен как-никогда. Не знаю, насколько он сам смог получить удовольствие, но меня уж точно отогрел.

А утром я проснулась от слабо-ощутимых движений в животе.

И я поняла, мы живём дальше.

Артём отчаянно тащит меня в ЗАГС. Я же, пришедшая в себя, ничуть этому не сопротивляюсь.

Правда тот день, когда мы пришли подавать заявление, обернулся самым страшным позором в моей жизни. Потому что по документам, мы с Артёмом оказались… братом и сестрой.

А бедный отец в этот же день получил самую большую головомойку в своей жизни от бывшей жены.

-Ты о чём думал, - вопила тогда Марина на бравого генерала, -когда подделывал ею документы?! И что вот им теперь делать? Ты хочешь, чтобы твой внук родился вне брака?

Пришлось отцу брать ситуацию в свои руки. Таким образом, на какое-то время я стала Аселью Алимовой. Потом, правда, очень быстро перекочевала в стан Тертышных, но имя я всё-таки оставила.

Так что Артёма теперь порой клинит и по ночам он долго и томно шепчет «Тертышная Асель». Говорю же маньяк.

Беременность даётся не так легко, как хотелось бы. После тридцатой недели постоянная угроза преждевременных родов. В больнице лежать я не могу, наличие других пациентов постоянно заставляет мой врачебный мозг думать о чём-нибудь ужасном.

Поэтому я дома. Теперь очередь Артёма быть мрачным, а я вот держусь. Много читаю и смотрю видео… отчего-то кулинарные. Хотя готовить мне никто не разрешает. У нас дома постоянно кто-то есть. Аня, Марина, Алина… Они настолько усердно скачут вокруг меня, что я уже начинаю мечтать об уединении, становясь раздражительной и вредной.

Впрочем, я и рожать отправляюсь экстремально. Спустя месяц после беспрерывного нахождения дома, я просто теряю сознание на глазах у Марины Альбертовны.

Её вопль: «Асенька», потом ещё долго периодически приходит мне ночами во сне.

Меня экстренно кесарили. Зато когда я пришла в себя, обнаружила себя матерью маленькой девочки, которая неспокойно мяукала в огромных руках самого надёжного мужчины на этом свете.

В то утро мне снилась мама. Молодая и беззаботная в ореоле светлых, практически белёсых волос, одетая в простое ситцевое платье с узором из полевых цветов. Она нежно и ласково улыбалась, словно согревая. А её взгляд купал меня в своей любви и вселял надежду на лучшее.

Я стояла напротив и улыбалась. О чём-то рассказывала. О муже, о дочке, о своей большой и шумной семье, которая так активно лезла воспитывать нас с Артёмом.

Мама внимательно слушала и одобряюще кивала головой. А потом я не удержалась и сделала шаг к ней, и крепко обняла. А когда оторвалась от неё, поняла, что обнимаюсь с бабушкой. Тоже моложавой и радостной, на голове у неё был повязан яркий хиджаб.

-Иди, - всё таким же твёрдым голосом, как и раньше, велела она мне. – Пора уже. Судьба ждёт.

Разбудил меня телефон, настойчиво вибрирующий в кармане халата.

-Да? – сонно пробормотала я в трубку.

-Асют, привет. Спишь, что ли? – энергично затараторила Аня.

-Угу…

-Ты же на работе! – слегка упрекнула меня она.

-Солдат спит, служба идёт, - вставая с дивана, отшутилась я.

В дверях показался Кирюха, я приветливо помахала ему рукой. Он начал что-то бурно изображать руками, видимо, степень своей радости от лицезрения меня. Из декрета я вышла недавно и не окончательно, появляясь на работе лишь пару раз в неделю.

-Мам, ты что-то хотела? – отвлекаюсь от Куприянова.

-Вас сегодня когда ждать?

-Не знаю, после обеда, наверное. Я ж ещё в больнице, сначала домой попасть надо, а там уже видно будет… Мои ещё спят, скорее всего.

Аня вздыхает.

-Лето на дворе. А вы ребёнка в городе держите.

Я невольно морщусь. Ну вот, как так получается, что абсолютно адекватные женщины превращаются в… тревожную бабушку.

-Мамуль, всё хорошо. Скоро будем. Обещаю. А сейчас мне пора, скоро дежурство сдавать.

Попрощалась я, конечно, скомкано, но зато уже через пару часов у кого-то будут целые выходные, чтобы давать мне наставления.

Немного поболтала с Кириллом. Сдала смену и на всех порах понеслась домой. Время хоть и позволяло не спешить, но я уже не могла удержать себя, предчувствуя скорую встречу с мужем и дочкой. Всё-таки, иногда я понимаю жалобы Артёма, о том, что сутки – это слишком долго. Впрочем, ему и без меня есть, чем себя занять.

Дома, как и ожидалась, тишина. Только толстый кот Феликс лениво показывается в коридоре, с упрёком глядя на меня и всем своим видом говоря: «Ну что, явилась? Тоже мне мать, нашлась». Коту я показала язык, и, скинув обувь с ветровкой, направилась прямиком в спальню.

Артём лежал на нашей огромной кровати в позе «звёздочка», одной рукой прижимая к своей груди полуторогодовалую Ульянку. Она спала, смешно приоткрыв рот, полностью скопировав выражение лица своего отца. Они вообще похожи были. Шебутные, неугомонные и очень шумные. А ещё очень любимые. Мной.

Я опёрлась спиной о косяк, какое-то время рассматривая сладкую парочку. В душе разливалось уже привычное тепло.

В это время Ульянка зашевелилась и Артём тут же проснулся. Дочь, правда, просто сменила позу. А вот Артём оторвал голову от подушки, обнаружив меня.

Заулыбался, аки Чеширский кот, и поманил меня пальцем, указываю на место у себя под боком.

-Сейчас, - одними губами проговорила я. Пять минут на то, чтобы принять душ и переодеться. Больше года декрета учит ещё и не таким фокусам.

И вот, я уже прижимаюсь к его горячему боку, нащупывая до мелочей знакомый шрам. Артём целует меня в лоб, и мы вместе проваливаемся в сон, ровно на пятнадцать минут пока Ульяна Артёмовна не решит, что пора пробуждаться.