Пробуждение

Глава 26.

Телефон несколько раз настойчиво пиликнул на пустом сиденье пассажирского кресла. Скосила глаза в сторону. Артём. Ну да, поразительно, что ещё до десяти утра дотерпел, а не начал мне названивать сразу же, как только глаза открыл. Хотя кто его знает, вдруг он в принципе имеет привычку спать до упора. Очень скоро сообщения сменились входящими звонками, порождая во мне волну раздражения. И дело было даже не в Артёме, или же не только в нём. Но интуиция подсказывала, что и тот разговор «по душам» не окончится ничем хорошим, а сил вывести ещё один разбор полётов у меня просто не осталось. Я и машину то вела на каких-то остаточных рефлексах. Вот если бы он просто оказался рядом, и можно было прижаться к его надёжной широкой груди и молчать, не думая ни о чём…

Но он не унимался, и чувство долга в конце концов возобладало, и я свернула к обочине, включив аварийный сигнал.

-Привет, - выдавила из себя, проводя пальцем по экрану и принимая вызов.

Его вздох облегчения, от которого щемит сердце.

- Привет. Всё в порядке? – с беспокойством в голосе, но без обвинений, хотя, наверное, очень хочется.

-Я за рулём… - зачем-то оправдываюсь, не зная, как ещё ответить на поставленный вопрос.

Пауза и его неловкая попытка пошутить:

-Дай, угадаю, если я спрошу, куда ты едешь, то ответ мне опять не понравится?

Артём пытается быть собой. Но я впервые слышу в нём такие вот интонации, напряжённые, немного дёрганные и будто бы шершавые. Он ещё не знает расклада, но предчувствия его не обманывают, всё пошло не по плану.

-Не понравится, - согласилась я и, не удержавшись, жалобно шмыгнула носом.

-Аська! – тут же отреагировал он. Наверное, если бы знал куда бежать, ломанулся бы тут же, наплевав на всё. – Что случилось? Он тебя обидел?!

-Нет…

-Тогда что? Вы… Вы с ним поговорили?

Слова просто не идут на язык. Ощущения такие, что сегодняшняя ночь безвозвратно что-то сломала во мне. Ещё один судорожный всхлип. Правда, слёз нету, но вот всё остальное… До крови закусываю губу, сдерживая все те эмоции, что рвут меня на части. У меня нет объяснений случившемуся. Но истерика с каждой секундой отвоёвывает всё больше и больше места в моей душе.

А ещё страх, что он услышит и сделает неправильные выводы. Поэтому просто надо молчать, молчать и дышать пока власть над разумом снова не вернётся ко мне.

-Где ты?

-Нет… - слабый выдох, одними губами, изгрызенными и искусанными.

-Ася, где ты? Адрес, координаты!

Отчаянно трясу головой, абсолютно не соображая, что Артём сейчас не видит меня.

В трубке лишь наше дыхание. Моё обрывистое и напуганное. Его нервное и напряжённое.

-Ну же, девочка моя… Пожалуйста.

В его голосе ноты моей истерики, только переработанные и контролируемые. Ему сейчас тоже плохо, он как губка впитывает моё состояние, но это его не ломает, а наоборот… заставляет быть сильным, ради нас обоих.

-Скажи где ты. Я просто приеду. Приеду…. И если захочешь, даже не спрошу ни о чём. Независимо от того какое решение ты приняла… Удостоверюсь, что ты в порядке, в безопасности. Скажешь уехать, уеду… Но сейчас… Адрес.

-Объездная...

Не знаю, где он был до этого и на какой скорости гнал, но уже через рекордные пятнадцать минут его машина резко тормозит за моей, поднимая столп дорожной пыли.

Я смотрю на то, как он выходит из салона, громко хлопнув дверцей. Смотрю и будто бы не вижу, всё в тумане. И тело… которое больше не подчиняется мне.

Какие-то там мгновения и дверь с моей стороны распахнута настежь. Артём рывком садится на корточки передо мной. Пара проникновенных взглядов, и я буквально вываливаюсь из автомобиля ему в руки. А может, и не вываливаюсь вовсе, а это он меня выдёргивает, поднимая на руки и вжимая в себя. Наверное, это больно, но я не чувствую. Ничего не чувствую, кроме запаха и тепла его тела, которое ощущается даже через плотную ткань джинсовки. А ещё облегчение… Болезненное и шокирующее. Пальцы сами хватаются за его плечи, шею, руки – за всё, что только могут.

Артём, как и обещал, молчит, лишь раскачивая меня в своих руках как ребёнка.

Парадокс. Но чем сильнее его объятия, тем проще мне дышать. Спокойней.

Мимо нас нескончаемым потоком проносятся автомобили, кто-то даже сигналит. Но разве это касается нас? В нашей вселенной нет места больше ни для чего другого.

-Как же ты меня напугала…

Когда я окончательно прихожу в себя, Артём пересаживает меня на заднее сиденье моей машины, потом до упора отодвигает водительское сиденье к рулю и садится рядом, вытягивая ногу по возможности вперёд. И вновь сгребает меня в охапку, заключая в объятия. Его сердце бухает в груди, но сам он внешне выглядит крайне спокойным, даже взгляд мягкий и оберегающий.

-Ась, я знаю, что обещал не спрашивать, но… если не хочешь, конечно, не отвечай.

-Спрашивай.

-Уверена?

Его покладистость подкупает и обескураживает. Новая грань его личности для меня.

-Да.

-Что случилось?

Провожу языком по пересохшим губам. Укусы на них уже затянулись, но вкус крови всё ещё едва ощущается на языке.

-Если я скажу, что не знаю, ты сочтёшь меня сумасшедшей?

-Не больше обычного, - наконец-то, улыбается Артём, в мгновение ока становясь привычным и… родным.

Я тоже пытаюсь улыбнуться, и он запускает руки в мои волосы, которые сегодня оказались незаплетены.

-Как прошёл твой разговор с... – подбирает слово, видимо борясь с нежеланием называть Урусова моим мужем.

-Андреем, - подсказываю я ему.

-Да, Андреем.

-Я ушла от него, - неожиданно легко признаюсь в главном.

-И как он принял новость?

-Принял. И это главное…

Углубляться дальше мне не хочется совсем. Внутри всё ещё вибрируют отголоски этой ночи. Артём успокаивающе проводит рукой по моему бедру. Почувствовал...

-Сожалеешь? – спрашивает предельно спокойно, но я тоже могу чувствовать его. Нервничает.

-Нет.

Его дыхание сбивается. Наши тела как обычно всё говорят за нас. Ощущаю пальцами на его груди, как сердцебиение сначала ускоряется, а потом уже успокаивается, окончательно приходя в норму.

-Что тебя так расстроило?

-Наверное, сам наш разговор… То до чего мы довели друг друга. И наши жизни.

-Расскажешь?

-Там много всего…

-Мне некуда торопиться.

Невольно улыбаюсь.

-Это называется, я не буду ни о чём спрашивать?

-Это называется, что я умею различать, когда ты готова или не готова говорить.

-Манипулятор!

-Какой есть, - смешливо разводит руками, и я, повинуясь порыву, целую его в колючий подбородок.

Его взгляд тут же темнеет, становясь предельно собранным. Я теряюсь, не понимая, что сделала не так, но много времени на раздумья мне никто не даёт. Артём сам целует меня, очень нежно и едва ощутимо, щадя мои истерзанные губы. И мне кажется, что я таю… просто растворяясь в нём, теряя все свои границы и оболочки. Манипулятор? Ну и пусть, сейчас можно… Сейчас надо.

-Рассказывай, - шепчет мне в самые губы. – Я с тобой. И никому не позволю тебя обидеть.

Поначалу рассказывать было не так уж и просто. Даже при том, что я не понимала, что именно тревожит меня, заставляя дрожать и зажиматься. Но Артём был со мной, и это успокаивало, развязывая язык и сглаживая все мои внутренние остроты. Мы никогда с ним не обсуждали мой брак с Андреем. Тертышный мог сколько угодно выдавать ехидные комментарии, с видом знатока разнося в прах мою семейную жизнь, но ведь по сути, он ничего не знал. И эта сторона моей жизни впервые разворачивалась перед ним. И если честно я боялась… Где-то неконтролируемо и на подсознании. Потому что зачем ему все эти проблемы, связанные со мной? Потому что мне самой стыдно за то, что я столько лет творила с человеком, которого называла своим мужем, не желая подпускать его к себе.

А когда же речь зашла до моих попыток забеременеть и… саму беременность, которая окончилась потерей, меня опять прорвало. Я не понимала, сколько можно вообще реветь. Слёзы в моей голове прочно ассоциировались с жалостью к самой себе, с которой я так активно боролась в последнее время.

-Прости, - извиняюсь я перед Артёмом за свой рёв. – Я сейчас… только возьму себя в руки.

-Всё нормально, плачь… сколько надо.

Мотаю головой.

-Ты не понимаешь…

-Возможно… Но я уверен, что ты мне объяснишь. Да?

-Я теперь всё время плачу… Полжизни не плакала, а теперь как прорвало. Чуть что, так сразу в слёзы.

-А что в этом плохого?

-Артём… я даже тогда не плакала, когда… ребёнка потеряла. Целыми днями ходила и… молчала. Разве это честно? Разве это честно по отношению к нему, что я как… мать, - последнее слово рвёт меня на части, но я всё равно выдавливаю его из себя, - не смогла проронить и слезинки по нему. Получается, что я не жалею? Получается, что плохо хотела?

Вот здесь меня уже понесло. И я просто не могла себя остановить, наконец-то, осознавая то, что этой ночью буквально раздавило меня.

-Андрей хотел ребёнка, чтобы… расшевелить меня, изменить… привязать. А я соглашалась на всё, лишь бы не перечить. И получается, что он…никому из нас толком не был нужен…

Я сгораю. От ненависти и презрения к себе, за то что допустила это всё… За то что была безэмоциональной мразью по отношению к своему же дитя, которое так и не смогла сохранить. Может быть, поэтому я его и потеряла? Что он всё чувствовал там… внутри меня.

Наверное, я бы умерла, просто обратившись в прах и ничто, если бы не Артём, всё это время сидевший рядом и вжимавший мою голову куда-то себе в область шеи. Я выла. Я выгибалась. Меня ломало. И трясло. Пока обессилив до конца, я не рухнула ему на колени.

Теперь я была опустошена. До последней капли. И эта пустота будто бы звенела во мне, оглушая и дезориентируя. И только его руки на моём теле позволяли не терять связи с реальностью.

Когда мой взгляд окончательно приобрёл ясность, Артём провёл руками по моему лбу, убирая волосы с лица.

-Ты не права. Во всём… Ась, если бы ты его не хотела… тебя бы не трясло сейчас так. И слёзы… они поверь далеко не показатель. Я… Я оплакивал своего ребёнка, но разве я оказался достойным его родителем? Мы можем сколько угодно искать причины случившемуся и не находить их, бесконечно посыпая головы пеплом… Но всё будет зря, если мы оба не вынесем уроков из случившегося и не начнём жить дальше.

Спустя час, мы перебрались вперёд, Артём занял водительское сиденье, не давая мне возможности, даже заикнутся о том, что я поведу сама.

-Куда тебя отвезти?

-К родителям…

Его вдумчивый взгляд скользит по мне… Идея ему не нравится, да и вообще, будь полностью его воля, мы бы уже давно были на пути к его дому. Но Артём не спорит, заводя мотор.

-А как же твоя машина?

-Потом разберусь…

-Её же эвакуируют. Или ещё что-нибудь…

-Ну и ладно, - беззаботно пожимает плечами.

Дальше мы ехали в полной тишине. Но в этот раз она не давила, скорее наоборот… Успокаивала и убаюкивала. Всю дорогу он держал меня за руку, лишь иногда разжимая пальцы, чтобы переключить скорости.

Потом уже немного посидели у ворот родительского дома.

-Ты надолго сюда?

-Не знаю… Но мне нужно время, иначе…

-Не оправдывайся. Надо, значит надо.

А вот теперь неловко. Ибо, что говорить дальше, я не знаю.

-Я пойду? – зачем-то прошу я разрешения у него.

-Иди, - благосклонно кивает Артём головой, так если бы мы сейчас были совсем не в моей машине.

Но я всё равно выхожу из салона. С удивлением обнаруживая, что он следует за мной. Вопросительно приподнимаю бровь.

-До дома провожу. А то, кто тебя знает, что опять там тебе в голову придёт.

И да. Мы улыбаемся, оба.

У калитки нас как всегда встречает Байкал. На Артёма не рычит, но смотрит подозрительно. Я сажусь на корточки перед псом и, наглаживая ему уши, указываю на Тертышного-младшего.

-Запоминай. Это Артём. И он свой. Понял?

И умный пёс заливается привтственным лаем.

-Дай руку, - прошу у Артёма.

-Ты всё-таки хочешь меня убить? – паясничает он.

-Мечтаю просто. Дай руку.

Широкая мужская ладонь ложится мне на плечо, слегка его сжимая. И мне кажется, что я готова простоять с ним так всю жизнь. Но Байкал не даётся мне забыться в своих ощущениях, лизнув мой нос.

-Ай, Байкал! – возмутилась для проформы. После чего перехватываю Артёмову кисть и подношу её к мокрому собачьему носу. Ньюфаундлер тут же принимается его обнюхивать.

-Запоминай, это хозяин…

Пёс с энтузиазмом проходится слюнявым языком по мужской ладони, из-за чего мой спутник дёргается.

-Ага, капитан Крюк в перспективе. Только там крокодил был.

Смешок, мой.

-Не нагнетай.

-Кто, я? Да ни за что.

За всем этим мы упускаем из вида, как на крыльце дома появляется Аня. Если она и удивлена нашим появлением, то никак этого не показывает.

-Здравствуйте, Анна Викторовна. – Артём замечает её первый.

-Здравствуй… Артём.

Ещё одна порция тишины, пока я поднимаюсь на ноги.

-Я надеюсь, ты к нам зайдёшь? – слегка дрогнувшим голосом приглашает она своего бывшего ученика и по совместительству блудного сына любимого мужа.

Артём напрягается, чуть сильнее сжимая свою ладонь в моей руке.

Чувствую, что смотрит на меня в поисках правильного решения. Но я специально не оборачиваюсь, давая возможность ему сделать свой выбор.

-Если вы приглашаете, - наконец-то, находится он.

-Конечно. Я как раз пирог испекла.

-Пирог – это замечательно, - отшучивается Тертышный, окончательно придя в себя. - Тогда я сейчас. Только Асины вещи… из машины принесу.

И действительно выходит за ворота, и я только сейчас замечаю, как сильно он хромает. Гораздо сильнее, чем накануне. Чёрт, нельзя было позволять поднимать меня на руки. Коря себя за такую неосмотрительность, я дохожу до Ани, которая тут же заключает меня в свои объятия.

-Асют, а что происходит?

Пожимаю плечами, устало улыбаясь, наблюдая за тем, как любопытный Байкал мешается под ногами у Артёма, который старательно тащит один из моих чемоданов.

-Что-то, да происходит.