Пробуждение

Глава 25.

Дальше от Артёма. Ближе к дому. Больше мыслей, за которые он, скорее всего, просто бы меня прибил. На расстоянии многие вещи виделись совсем иначе.

Пока ехала до дома прокручивала в голове наш сегодняшний разговор, понимая, как много всего было сказано, а ещё больше недосказано. И чем сильнее я погружалась в это, тем сильнее осознавала бесконтрольность происходящего. Столько вопросов и пока что никаких ответов. Разве может быть так? Чтобы спустя столько лет на ровном месте и сразу столько всего? Логик во мне страдал, выл и бился головой об стену. Все было настолько иррационально, что первым моим душевным порывом было развернуть машину и бежать куда-нибудь в сторону Китайской границы. Волнительно, что б его.

И если со мной всё более или менее было ясно, диагноз – Стокгольмский синдром - я поставила себе заранее, то с Артёмом дела обстояли сложнее. Он сам до конца не понимал, что им движет, но его речь многое расставила для меня по своим местам. Могу я хотеть того, чтобы моя женщина была на моей стороне? Сам того не ведая, он сделал меня разменной монетой в своём споре с отцом. Ему отчаянно хотелось быть правым, да и чувство вины точило не только меня… Вот Артём и искал способы доказать себе, отцу и, видимо, мне, что всё изменилось.

Я не обижалась. Но и просто так закрыть на это глаза не получалось.

В окнах горел свет. Сжимала-разжимала пальцы на руле, припарковав автомобиль на своём обычном месте. И, несмотря на всю свою браваду, к разговору с Андреем я была не готова. Не зная, что говорить, отсекала ненужные подробности, боясь усугубить и без того неоднозначность происходящего.

Вспоминала, почему вообще решилась выйти за него замуж, и не находила ни одного достойного довода. До недавнего времени Урусов был единственным мужчиной в моей жизни, и как бы нам не было тяжело вместе, все эти годы я уважала его и ценила, хоть и не всегда умела это показать. Но, наверное, этого недостаточно чтобы построить счастливую семью. А стремилась ли я когда-нибудь к этому?

И ладно, если бы я просто от него уходила. Так нет же. Я сбегала к другому мужчине, самый пошлый из всех возможных сценариев. И ведь не объяснить никому, что это не просто мужчина, а АРТЁМ. Впрочем... Ещё не понятно как оно лучше.

А ещё было стыдно. Нет, не за измену как таковую, а за эти самые ЧУВ-СТВА, за то, что всеми фибрами своей души сейчас рвалась к Тертышному, даже осознавая всю запутанность нашего положения. С Андреем в этом плане было проще. У нас были договорённости и роли, которых оба до поры до времени старались придерживаться. Теперь же было ощущение, что я его предаю. Предаю тем, что НЕ он, а кто-то другой вдруг расшевелил меня, заставив выбраться из своей берлоги.

В моей голове всё слишком вывернулось, перекрутилось и перемешалось, но главное, что я не имею ни малейшего представления, что с этим делать.

Пока поднималась в лифте, устало перебирала варианты развития событий. Надеялась на то, что муж найдётся дома, но пьяный и желательно спящий, как это происходило все последние дни, тогда можно было бы отложить всё до утра. А там… А там бы я уже решилась, на свежую голову и свободная от всего этого эмоционольно-горманального коктейля, бушевавшего в моей крови, после близости с Артёмом. Боялась, что наделаю глупостей, что скажу что-нибудь не то.

Но всё это было тщетно. Пора это уже давно уяснить. В твоей жизни не бывает лёгких путей.

Андрей появился в коридоре, стоило мне мягко захлопнуть за собой входную дверь. Трезвый, выбритый, одетый в джинсы с рубашкой. До неприличия серьёзный. Но не так как обычно - не давяще или назидательно, а скорее уж собранный и печальный. Я его таким даже и не знала, либо же никогда не замечала.

-Привет, - еле заметно кивнула я ему.

-Привет, - вторил он мне, пряча руки в карманы джинсов.

А вот дальше нам неловко, что лишь усиливает чувство стыда. Разуваюсь, стягиваю ветровку. Делаю хоть что-то, лишь бы не стоять здесь просто так истуканом. Иначе сгорю… Это тоже нечто новое. Я привыкла к своей вине перед ним, к неподъёмному грузу претензий, который всегда будто бы размазывал меня. В этот раз вина никуда не делась, но оказывается, что я могу с ней жить, могу с ней совладать… и могу нести ответственность за неё, а не просто замыкаться, утыкаясь в одну единственную точку на стене.

Урусов ничего не говорит, лишь слегка сдвигается в сторону, давая мне пойти в сторону ванной. Наши плечи касаются друг друга, и я вздрагиваю, запинаюсь и торможу. Какое-то мгновение, но его достаточно, чтобы мы успели зацепиться взглядами.

-Ась, мы можем поговорить?

И я задумываюсь, обстоятельно, как-будто сама не собиралась сделать это с утра.

Киваю.

-Только дай мне десять минут умыться и переодеться.

-Конечно.

Мои десять минут отсрочки превращаются в полчаса. И не то чтобы я тянула время, просто в ванной до меня дошло, что я вся напрочь пропахла мужским парфюмом. Ещё один приступ удушающей вины, причём перед ними обоими. Перед Артёмом за чувство стыда и неловкости, перед Андреем – за то, что даже и не подумала о том, чтобы скрыть, что была с другим. Но и с этим я тоже справляюсь, просто стоя под обжигающими струями воды.

Выхожу из ванной и зависаю над экраном телефона. Артём.

«Дома? Всё в порядке?».

«Потом».

На большее не хватает сил, все они уходят на другое. Выключаю телефон, уже предчувствуя, что Тертышный не обломается начать звонить в самый ответственный момент.

Андрей нашёлся на кухне. За накрытым столом. За давно накрытым столом. Всё остывшее и… словно увядшее. Ждал. Меня.

Осторожно сажусь на стул напротив него. И в подтверждение всем моим мыслям:

-Подумал, что ты уже не придёшь…

-Я бы не ушла, не поговорив с тобой.

Уголки его губ дёрнулись, но отнюдь не в улыбке.

-Всё-таки «ушла»?

-Да, - по возможности мягко кивнула я головой. – Пришло время точку поставить во всём этом.

Вот теперь эмоции на его лице стали более очевидными, более выпуклыми. Впрочем, он честно пытался сдержаться, не желая выворачивать передо мной душу. Но его обида всё-таки прорывается наружу.

- В чём точку?! Ася, это называется брак, семья, если хочешь. И ты давала мне обещания…

-Не надо, - прошу, непроизвольно морщась. Понимала же так оно и будет, понимала, знала, но принять так и не смогла.

-Что не надо?! – впервые в жизни рявкнул на меня Урусов, но я даже не вздрогнула. Не то чтобы не испугалась, скорее уж не восприняла всерьёз. Лишь непонимающе уставилась на мужа. Тот резко выдохнул, интуитивно понимая, что переборщил, правда, окончательно взять себя в руки у него так и не вышло. Дальше говорил тише, но сбивчиво. – Правду не надо? Что сейчас крест на нас ставишь?

-На каких нас?! – не выдержала уже я, начиная повышать голос, хотя до последнего планировала оставаться сдержанной и рассудительной. Цивилизованной.

Скривился.

-Мы столько лет с тобой вместе. Неужели ты так легко променяешь нас на… Этого своего «брата»?! Ты ведь к нему уходишь?

Застыла. И не потому, что он всё понял про меня и Артёма. Андрей ведь был не дурак, и сложить одно с другим не составляло никакого труда. Но вот в истинной причине своего ухода я не была уверена сама. Безусловно, Тертышный сыграл в этом всём не последнюю роль. Но было многое другое, и уходить мне надо было не ради Артёма, а ради нас с Андреем.

-Нет, не к нему. Андрей, мы уже давно живём с тобой… как соседи, которые упорно пытаются склеить то, что когда-то разбилось. А может, и с самого начала было сломано.

Не слышит. Странно, что ещё за уши не хватается в попытке их заткнуть, настолько яростное отрицание горит в его глазах. И этого я тоже не понимаю. Почему он так старательно держится за меня, ведь он тоже был откровенно несчастным рядом со мной.

-Я уверена, что ты скоро встретишь подходящую женщину, - пытаюсь открыть ему глаза на очевидное. – Она будет к тебе относиться так, как ты этого заслуживаешь. Она будет любить тебя, восхищаться тобой… родит тебе детей. И вы будете счастливы. А я… Я просто не смогу дать тебе всего этого.

Моя пламенная речь не то чтобы успокаивает его, но злость и гнев всё-таки снижают свои обороты.

-Ась, но я не хочу никакую другую женщину!

И тут меня взрывает, от этого его «не хочу», такого детского и наивного.

-Но почему?! – подскакиваю я с места, обходя стол. – Почему? Я ведь… Тебе со мной плохо. Вижу же. Ты всегда всем недоволен, и… У тебя есть на это все основания. Я ведь как жена ну… никакая. И как женщина, скорее всего, такая же. Сам же говорил, что холодная… Что только о работе и думаю. И да! Я такая.

Между нами повисает вязкая тишина, и я делаю пару шагов к окну. На улице ночь и город, утопающий в миллионе огней. На какое-то мгновение, чудится, что там внизу, среди припаркованных машин стоит Артём и смотрит на меня. Но нет, не он. Там вообще никого. Почудилось. Неужели, я точно так же как он хочу… первых шагов? И сама же себя останавливаю. О чём ты сейчас думаешь, Ася? Трясу головой, пытаясь выкинуть из неё все сторонние мысли. Отчего-то именно сейчас, после всех сказанных слов, становится невыносимо одиноко. Обнимаю себя руками. Наверное, мне хотелось, чтобы Урусов возразил, сказал что-то хорошее… И не потому что так нуждаюсь в его одобрении, а потому что это дало бы хоть какой-то шанс… нам с Артёмом.

Но Андрей молчит, и мне кажется, что в душе у меня умирает едва зародившаяся надежда на новую жизнь. Я ведь не изменюсь… возможно в мелочах, но не глобально. И уж тем более, вряд ли смогу начать… рожать детей.

Он подходит ко мне сзади, заставляя встрепенуться и откинуть все свои невесёлые размышления о том, что ждёт нас с Артёмом. Мы стоим так какое-то время, я усилием воли заставляю себя хоть немного расслабиться, потому что мне не по себе от того, насколько Андрей приблизился ко мне, нарушая все мои личные границы. И словно, почувствовав, как меня немного отпустило, Урусов неожиданно ведёт носом по моим волосам, с шумом вдыхая их запах, меня берёт мелкая дрожь, настолько это интимно и… печально. Руками не трогает, но этого не надо. Всё компенсирует его шёпот.

-Ась, прости меня за всё. Прости. И я… Я люблю тебя.

Больше всего на свете хочется заорать и обвинить его в попытках манипулировать мной, но я по какой-то невероятной причине верю. Верю в его признание, сказанное с опозданием лет на шесть. Но кто его знает, может быть, это нас и тогда бы не спасло.

-Это всего лишь привычка, - ищу я приемлемое объяснение происходящему, всячески игнорируя неправильный факт его близости.

-Ась… не говори так. Я всегда восхищался тобой. Ты всегда была такой удивительно… неприступной.

-Нет, Андрей, нет…

-Да. Раз ты всё уже решила, тогда дослушай меня до конца. Аська, ты запала мне в душу с самого начала. Другая, серьёзная, сдержанная. Как же мне хотелось тебя добиться.

-Добился? – фыркнула я, смущённая его откровениями.

-Как видишь… - развёл он руками. - Я делал шаги навстречу тебе, а ты всегда оставалась верна себе. Не подпуская ближе пушечного выстрела, и никогда в душу, - хочу напомнить, что предупреждала, но он и так всё знает. – Мне всегда хотелось верить в то, что однажды у меня это выйдет, достучаться до тебя. Но год за годом ты оставалась собой, и с одной стороны это меня в тебе и восхищает, что ты не меняешь себя в угоду другим. Но с другой стороны, это оказалось до невозможного тяжело, когда твоей жене настолько всё равно…

Он не то чтобы меня осуждает… Но сейчас мы оба видим, как все эти годы в нём зрела эта обида, чувство отверженности, больно бьющее по мужскому самолюбию.

-Я так надеялся, что ребёнок… хотя бы ребёнок сможет разбудить тебя…

А вот это уже бьёт под дых. Нервно дёргаюсь как от удара, разворачиваясь к нему. Дыхание частое… и я совсем не знаю, что мне делать. То ли задохнуться от нахлынувшей на меня боли, то ли просто ударить его. И Андрей всё это видит, но продолжает.

-Так его хотел… Что не сразу понял, что делаю с тобой. Мне всегда казалось, что ты проще меня справляешься со всеми этими… эмоциональными вещами.

-Я вообще с ними не справляюсь, - дрожащим голосом шепчу я, чувствуя, как первые отголоски истерики зарождаются в теле.

Урусов проводит основанием ладони по моей щеке, и внутри меня всё сжимается, словно в одном этом его жесте заключена какая-то неслучившаяся версия нас, где я была не я, и он тоже совсем другой человек, где у нас что-то могло получиться… где был бы жив наш ребёнок. И здесь меня прорывает. Ещё одни слёзы градом из глаз.

Андрей пугается, он никогда не видел меня такой, даже в самые хреновые периоды нашей совместной жизни.

- Когда это случилось… Когда мы его потеряли, - говорит он быстро-быстро, видимо, боясь не успеть, прежде, чем я окончательно перестану его слышать. А может быть, просто всё настолько глубоко засело в нём, что теперь ему сложно удержать слова в себе. – Я понял, что окончательно упустил ситуацию из-под своего контроля. Ты лежала ни живая, ни мёртвая, а я не знал, как привести тебя в чувства, потому что сам оказался неспособным справиться с этим. И не было никакого смысла в этом. Я не мог тебе ничего дать, чтобы хоть как-то вытащить из всей этой депрессии. Потому что сам был опустошён. А дальше… Меня как перемкнуло, что мы с тобой должны обязательно родить… иначе выходило, что всё зря.

Он замолк, а меня продолжало колотить от всех его признаний. Злиться на Андрея не выходило, мне было жаль и его, и себя, и… Я ненавижу себя за эту жалость, слабость, слёзы, но я так устала быть сильной, устала быть одной со всем этим дерьмом.

Эту ночь мы провели вместе. Сидели на кухонном полу. Он опять пил какой-то дико престижный коньяк прямо из горла, а я воевала со своими переживаниями, пытаясь простить нас обоих. Он не вывез. Меня и всего груза моих проблем. Но разве я могу его за это винить? Он всего лишь человек. Впрочем, как и я.

Иногда плакали. Оба. Молча и сдавленно. Но было в этом что-то такое, отчего становилось легче. Первый раз за все эти годы мы были по-настоящему вместе, и пусть на вот такой вот убогой волне, связанные общим горем и болью.

И лишь когда за окном забрезжили первые лучи солнца, я нашла в себе силы оторваться от пола и пойти в комнату. Невидящим взглядом рассматривала вещи, силясь понять, что в этом всём является моим. Брала немногое. Скидывала одежду из шкафа прямо на кровать. Потом были рабочие справочники, анатомический атлас и различные руководства. И это было так странно, смотреть на всю эту мешанину из тряпок и книг на кровати, потому что ни женщиной, ни тем более врачом я сейчас себя не представляла.

Андрей осмелился войти, когда я раскидывала вещи по чемоданам, извлечённых из недр гардероба.

-Ты не обязана уходить, - сдавленно пробормотал он, наблюдая за моими действиями. – Это и твой дом тоже.

Качаю головой.

-Нет. И никогда не был…

И он съедает это, больше не предпринимая никаких попыток остановить меня.

На все сборы ушло почти два часа, хотя вещей у меня было не так уж много. Шесть лет умещённые в два чемодана и две больших коробки.

Попыталась отнести всё это вниз, но Урусов перехватил и с каким-то диким остервенением сам стаскал всё к моей машине. Больше вопросов он мне не задавал. Я же стояла у своей Короллы и устало размышляла о том, что как же это всё странно и неправильно. Ещё вчера на этом самом месте я терзалась муками совести о том, что не знаю, как правильно сказать, ему, что ухожу. А сейчас, утром… понимала лишь одно - я так ничего ему не объяснила. Но нужны ли ему мои объяснения? Исповеди Андрея нам хватит обоим теперь надолго.

Вещи были погружены в багажник, и я дрожащей рукой протянула ему ключи от квартиры. Взял, хоть и не сразу, поначалу просто уставившись на мою кисть, будто бы не понимая, что я от него хочу. А когда всё же забрал, то не упустил возможности коснуться моих пальцев.

-Прости, - прохрипели мы нестройным хором и невольно улыбнулись. Абсолютно не весело, но всё же попытались.

-Можно я тебя обниму? – спросил разрешения уже практически бывший муж. Не сразу, но кивнула.

Андрей заключил меня в объятия, и я откликнулась, положив руки ему на плечи.

-Береги себя, - попросил он.

-А ты будь счастлив, - вторила я ему.