Пробуждение

Глава 18.

На следующее утро, ровно в 10 утра я сидела в своей машине, ожидая, когда Тертышный соизволит показаться из своего подъезда. Анализировать собственное поведение я бросила ещё ночью, так и не сумев понять, почему согласилась на его приглашение.

Отец приезжал через два дня, и мне надо было продержаться всего ничего, выдержав муки совести и не наделав глупостей. Убеждала себя, что всё происходящее – это моя попытка установить с Артёмом нормальные человеческие отношения, чтобы потом не болтаться у него бельмом на глазу, когда он всё узнает. Дружить мы вряд ли будем, но ведь как-то общаться нам придётся? В том, что отец сможет найти общий язык со своим сыном, я не сомневалась.

Часы отсчитывали время, а его всё не было. Десять минут, пятнадцать… Ещё раз сверилась с адресом, записанным в телефоне. Со смешанным чувством разочарования и облегчения, дала ему ещё пять минут, после которых планировала уехать, поставив большую и жирную точку в этих странных отношениях.

На улице накрапывал мелкий дождь. Шли первые недели лета, но погода всё равно не спешила нас радовать. Небо было хмурым, под стать настроению. Откинула голову назад, прикрывая глаза. Существовало столько подходящих вариантов, как можно было разрулить возникшую ситуацию, ну или хотя бы более здравомыслящих, а я шла по самому… нездоровому. Наверное, Аня права, и я просто не умею жить, так и не сумев выбраться из своего прошлого. Вот и с Артёмом… попытка пустить тот самый сценарий по иному руслу, где у всех всё было бы хорошо.

Стук по стеклу раздаётся достаточно неожиданно, но я не пугаюсь, привыкнув уже к тому, что Тертышный появляется всегда так. Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника, и, не успев, высказать своё возмущённое фи по поводу его пунктуальности, получаю в руки картонную подложку с двумя стаканами горячего кофе. Избавившись от своей ноши, Артём огибает машину, всё так же опираясь на трость и хромая на правую ногу. Сегодня он одет в длинные шорты, благодаря которым я могу разглядеть бандаж, фиксирующий колено. Сверху у него толстовка с натянутым на голову капюшоном, который должен был спасать своего хозяина от противной мороси. Усаживается уже на «своё» кресло по правую руку от меня, которое со вчерашнего дня так и осталось отодвинуто по максимуму назад, чтобы дать место его длинным ногам. Хлопок дверью, и пространство между нами опять становится ограниченным. Скидывает капюшон, смешно тряхнув головой, словно стряхивая мелкие капли воды с коротких волос. И уже только после этого забирает из моих рук подложку.

-Извини, - улыбка на всё лицо с нулевой степенью раскаянья. – Кофе захотелось, а время немного не рассчитал, из-за ноги не так мобильно получается.

-Ты бы колено поберёг, - наставление выходит излишне строгим.

Артём лукаво глянул на меня, после чего приложил руку ко лбу, отдавая честь.

-Слушаюсь, товарищ врач!

Отсылка к общему военному прошлому ставит меня в тупик, и чтобы скрыть, своё замешательство, я переключилась на машину. Завела мотор. Затем дворники, монотонно разгоняющие капли по стеклу.

-Так вот, о кофе, - не даёт мне зависнуть Артём. – Не знал, какой ты предпочитаешь, поэтому взял один покрепче, а другой послаще. Что берём?

-Покрепче.

-Я почему-то так и подумал. И всё-таки, какая-то неправильная из вас женщина получается, Ася Владимировна! На диете не сидите, сладкое не пьёте… на моё природное очарование никак не реагируете.

Вновь паясничает, пытаясь расшевелить серьёзную меня.

-Какая есть, - абсолютно спокойно отвечаю и привожу машину в движение, начиная выруливать со двора. – Куда едем?

Вздыхает. Вымученно.

Клоун.

-До Объездой пока езжай, в сторону Московского тракта. А там покажу.

Мысленно построив нужный маршрут, выехала на дорогу.

-И что, даже без навигатора? – поддел он меня, не давая погрузиться в свои мысли.

-А что тут смотреть? Сейчас до центра, а там уже на Фрунзе свернуть.

Отвечать он не стал, зато потыкал меня пальцем в плечо, из-за чего я недовольно заёрзала на месте.

-Ну и…как это понимать?

-Да так, поверяю, настоящая ты или нет.

-А что были сомнения?

-Да так, но учти. Если ты меня вдруг случайно вывезешь не в ту лесополосу, я буду считать, что это было сделано специально, с целью избавиться от меня.

-И как ты это себе представляешь?

-Ну ты же врач! Должна знать всякие там акупунктурные точки на теле, или же тысяча и один способ отравить человека хлоформом…

-Им не травят, да и вообще это миф.

-Да какая разница! Даю голову на отсечение, что если сейчас открою бардачок, у тебя там скальпель лежит!

-Чушь.

-А давай, проверим!

Артём действительно тянет руку к бардачку, прежде чем я успеваю его остановить, поздно сообразив о содержимом.

-Не надо! – резко выкрикиваю я, но бесполезно.

Потому что из открытого бардачка Артёму прямо в руки вываливается увесистый томик… великого трактата о любви.

Везёт, что мы стоим на светофоре, ибо немая сцена, возникшая в салоне, обязательно закончилась бы встречей с первым попавшимся столбом.

Тертышный с выпученными глазами пялится на меня, в то время как мне остаётся лишь одно – мечтать о том, чтобы провалиться сквозь землю.

-Ася Владимировна… Ай-ай-ай, - восторженно щёлкает он языком, отходя от первичного шока и размахивая перед моим носом злосчастной Камасутрой.

-Я объясню.

-Нет-нет, дай, я сам угадаю. Это не твоё?

-Не моё, - подтверждаю писклявым голосом.

Артём, конечно же, не верит и заливается диким хохотом, аж согнулся в три погибели, зараза. А мне так хочется выхватить из его рук книгу и огреть его ею по голове. Но ему везёт, и красный сигнал сменяется зелёным, приводя поток машин в движение.

Чёрт.

-Правда, не моё!

-Ещё скажи, что тебе подкинули! – хватаясь за живот, почти ревёт он, но возмездие не заставляет себя ждать, и приступ хохота тут же сменяется болезненной гримасой. Это он сам себя схватил за область недавней травмы.

-Будешь, знать как!

Его ещё минут пять разрывало между хохотом и болезненными вздохами, прежде чем сумел взять себя в руки. Я к тому моменту уже и краснеть перестала, даже развеселилась, сообразив, насколько комично выглядит вся картина со стороны. Впрочем, изнутри тоже.

-А вы, однако, полны сюрпризов, Ася Владимировна.

-Если не заткнёшься, я прибегну к варианту с лесополосой и скальпелем.

-Звучит заманчиво, конечно. Но я теперь предлагаю рассмотреть вариант поинтереснее, - и в качестве намёка крутит перед собой книгу, многозначительно двигая вверх-вниз бровями. Из-за чего я опять становлюсь пунцовой.

-Это, правда, не моё! – отчаянно восклицаю, стараясь перенаправить всё своё внимание на дорогу.

-А чьё? Твоего тайного альтер-эго?

-Да нет же! Это Петровича!

-Так-с… А Петрович – это…? Мне стоит начинать ревновать?

-Петрович – это анестезиолог. Они с Кириллом – это наш врач - в одну из смен как-то поспорили на тему любви. И Петрович в следующий раз притащил Куприянову сей трактат. А тот уже его мне в машину забросил, когда я его подвозила. Сказал, что его жена из дома выгонит, если увидит. А я… в бардачок запихала.

-О любви значит… - закусив нижнюю губу, чтобы опять не заржать, продолжает издеваться надо мной Артём.

-Ну да. Между прочим, её сильно опошляют…

И это чудовище опять загинается в конвульсиях, хохоча и кряхтя.

Окончательно в себя он придёт, лишь когда, я выеду на нужный нам тракт.

-И всё-таки, вы полны сюрпризов… Ася Владимировна, - закидывая книгу обратно в бардачок, довольно качает головой Тертышный.

-Будешь издеваться, обратно пешком пойдёшь!

-Уууууууу. Жестоко. Окей, я буду паинькой. Но знай, если ты тоже захочешь с кем-нибудь побеседовать на тему… гммм… любви, я полностью к твоим услугах!

-АРТЁМ!

-Всё-всё, молчу. Могила, - проводит пальцами вдоль своих губ, изображая, что закрыл рот на замок.

Мой тяжкий вздох.

Дальше ехали уже более спокойно. Он включил музыку, поймав радио на свой вкус и вольготно, развалившись на сидении, изредка задавая мне необходимое направление.

-Ты хорошо водишь, - в какой-то момент замечает мой спутник.

-Нормально, - пожимаю плечами.

-Давно за рулём?

-С восемнадцати… А в двадцать отец машину подарил, - вырывается у меня само собой. Расслабившаяся я, совсем не заметила, как перешла на нежелательную тему. – Родители в другом городе жили… я к ним часто ездила. А электрички… Я не очень хорошо массовые скопления людей переношу.

-Ты с ними близка?

-С кем?

-С родителями.

Пальцы холодеют, хватаясь за руль. Идиотка!

-Да.

Артём, кажется, не замечает моего изменившегося настроения. А я судорожно ищу тему, на которую можно было бы переключиться, чтобы избежать его дальнейших расспросов. Но как назло, ничего подходящеего на ум не приходит. Поэтому спрашиваю про первое, что попадается мне на глаза.

-А откуда у тебя шрам?

Он с интересом глянул в мою сторону.

-Какой именно? У меня теперь их много. И один из них можно называть в твою честь.

-Тот, что на голове, - игнорирую придурочную шутку.

Проводит рукой по волосам, словно пытаясь убедиться в том, что шрам на месте. На самом деле под его густыми волосами шрам не так уж и заметен, это мой намётанный глаз зацепился ещё в больнице, на автомате оценнивая в какую область черепа попал удар, и что это могло означать для его обладателя.

-Да так, привет из далёкой юности, - слегка помрачнев, не очень весело отшучивается он.

-Тема под запретом? – проявляю любопытство, совсем несвойственное мне.

-Да нет, просто воспоминания неприятные.

-Извини…

-Да ладно, ничего смертельного. Просто… отчим голову разбил мне. Мне тогда лет семнадцать было… - у него голос странный, у меня тоже такой бывает, когда ненужные воспоминания просятся наружу. Но он справляется с этим, нацепив на лицо свою привычную улыбку. - Первые швы. Так что не ты первая, как видишь.

Но на меня это не действует. Мой серьёзный взгляд пересекается с его глазами в зеркале заднего вида. Не хочу давить, но всё равно получается выжидающе.

-Не смотри на меня так,- черты его лица становятся чуть жёстче. Тема явно не из приятных.

-Как?

-Жалостливо.

-И не думала.

Он хмыкает и упрямо отворачивается, давая понять, что продолжения не будет. А я вроде бы и понимаю, что лезть не стоит, но уже не могу перестать думать о том, что он сейчас сказал. Про отчима и голову. Замполита я помнила, но смутно, лично же никогда не общалась, стараясь по возможности вообще всю их семью стороной обходить. Большой, грузный дядька, с маслянистыми глазками-щёлочками.

-Вы поругались?

-Ась, - вздыхает Артём.

-Извини, - зачем-то смущённо оправдываюсь. – Это не моё дело, понимаю. И вообще…

-Да нет никакого вообще. Просто это всё… события давно минувших дней.

Послушно киваю головой, стараясь вообще не смотреть в его сторону. Атмосфера в салоне тяжелеет, хотя вроде ничего такого и не произошло. Наверное, то же самое вчера между нами случилось в ресторане. Вот только Артём нашёл способ поддержать меня, а я… А я не знаю, что мне сделать или сказать такого, чтобы… всё исправить.

-Не накручивай ты себе, - замечает он моё напряжение.

-Угу.

-Ась, правда… Никакого криминала там нет.

-А шрам?

-А шрам – это нормально. Для моей семьи.

-Что не так с твоей семьёй?

Скрипнул зубами и отвернулся к окну. Полагала, что всё, разговор был на этом окончен, но Артём меня удивил, неожиданно начав свой рассказ.

-У меня были сложные отношения с отчимом. Они поженились с матерью, когда мне было лет тринадцать. И вроде как всё хорошо было, если не считать того, что как человек он был полный… мудак.

-Он бил тебя?

-Случалось, - пожимает плечами, будто это было нечто само собой разумеющееся.

-А твоя мама?

-Она ничего не знала. Ей в тот момент тоже было нелегко. Не хотел взваливать на неё и эти проблемы.

-Он и её…?

-Нет, - жёстко отрезал Тертышный, давая понять, что он бы в жизни не позволил поднять руку на мать, даже будучи мальчишкой. – Единственный раз, когда он осмелился тронуть её, закончился… моей разбитой головой и вот этим самым шрамом.

Мой беглый взгляд в его сторону, и глаза снова возвращаются к дороге, благо, что мы давно выехали за пределы города, и трасса была свободной.

-Первые годы ещё сносно было. Он вроде как любил мать, а ещё у них сестра моя, Линка, родилась. А потом… Его, в общем, уволили. И он запил. Вот тогда всё говно из него и полезло. Скандалы, разборки, мебель даже громил. Мать как что, так сразу в слёзы… Она оказалась не готова к этому. Года два так прожили. А потом она не выдержала, и решила поставить ему ультиматум, вот только уроду это не понравилось. Я тогда учился на первом курсе универа. Прихожу с пар, а дома скандал. Едва успел показаться на кухне, как вижу, что он матери пощёчину собирается влепить. Хорошо, что сестры ещё дома не было, она всегда очень остро переживала их ссоры. Короче, я как увидел, что он замахнулся на маму, меня прям повело. Он меня так-то в последние годы не трогал, понимал, что я вырос и могу сдачи дать, - в этом месте Артём сжимает и разжимает свой кулак, разглядывая его странным взглядом, словно впервые его видя. – Я на него первый налетел, а он, сука, свирепый уже был. В общем, он меня об стену и шарахнул. Рассечение мягких тканей головы, или как там у вас правильно говорят?

Поспешно закивала головой, сдавлено сглотнув.

-Ну вот. Это если кратко. А теперь выдохни. И сделай, пожалуйста, менее затравленное выражение лица.

-Хорошо, - пообещала по возможности раслабленно, но всё равно получилось хрипло.

На что Артём вновь хмыкнул.

-Что ж ты такая впечатлительная? Я ж сказал, что давно было. От той истории только шрам и остался.

-А если бы что-нибудь случилось? – именно это мысль мне до последнего не даёт покая.

-Уууууу, как всё запущенно, - уже своим обыденным голосом потянул он, после чего накрыл мою правую руку, лежащую на руле, своей ладонью. – У тебя пальцы холодные.

Моя тревога тут же поменяла весь свой окрас.

Он провёл пальцами по моим костяшкам, вызывая сноп искр у меня под кожей, и заставляя вздрогнуть. Нужно было возмутиться, но в голове царила звенящая пустота, не оставляя шансов ни на что разумное.

-Поворот направо после вон того указателя.

-Ладно.

Дача его друзей находилась на окраине небольшой, но вполне живописной деревеньки, располагающейся в непосредственной близости от одного из наиболее крупных водохранилищ нашей области. Каждое лето здесь было вполне оживлённо, люди стекались из города, чтобы насладиться свежим воздухом и местными красотами.

Артёмовы знакомые были счастливыми обладателями достаточно обширного участка земли, в центре которого расположился самый настоящий деревенский дом, который хоть и прошёл испытание временем, сменив не одно поколение обитателей, но выглядел вполне добротно и на сегодняшний день использовался исключительно как дачный участок для вылазки на природу. Всё остальное пространство было практически полностью засажено садовыми деревьями, многие из которых нынешние хозяева украсили бумажными фонариками и разноцветными гирляндами, которые с наступлением ночи должны были создавать ощущение сказочности и волшебства.

Припарковалась возле старенького, местами покосившегося, забора, встав прямо за синим седаном, стоящим в веренице других автомобилей. Судя по всему, компания собралась большая, потому что даже в закрытой машине можно было расслышать громкие и весёлые голоса, доносившиеся из глубины сада.

-Ты уверен, что я там нужна? – заглушив мотор, интересуюсь у Артёма.

-Обязательно, - не моргнув глазом, тут же отзывается он.

-Зачем?

-Я так хочу. А этого уже как минимум достаточно.

Прежде, чем я задам свой следующий вопрос, он открывает дверь машины, давая понять, что решение окончательное и обсуждению не подлежит. Мне бы его уверенность.

Я тоже выхожу из машины, оправляя жилет, надетый поверх футболки с длинными рукавами. На улице прохладно, ветра нет, но сырость и свежесть после недавнего дождя вполне ощутимы. Артём, хромая, идёт к калитке, после чего останавливается и оглядывается назад на меня, продолжающую стоять у машины.

Волнуюсь, отчаянно борясь с предчувствием того, что если я сейчас сделаю шаг вперёд, то обратного пути уже просто не будет. Выходило так, что я попадала непросто в общество его друзей, но и проникала куда-то в очень личное, на его территорию, будто бы за какой-то занавес. Наше общение с Артёмом с самого начала строилось в тайне ото всех, по крайней мере, мы всегда были исключительно вдвоём, если не считать эпизодических свидетелей. Теперь нам предстояло разомкнуть наше «ограниченное» пространство, что заставляло меня чувствовать себя как минимум шпионом, в тайне ото всех творившего свои делишки. Приглашали же Асю, а не Асель…

Артём кивает головой в сторону участка и протягивает руку, но молчит и с места не двигается, давая мне шанс, решить всё самой.

А я стою и мнусь, боясь переступить черту, после которой уже ничего нельзя будет изменить. Не объяснишь же ему затем, что я не специально? С другой же стороны, мне как никогда хочется забыть про все свои сомнения и недомолвки, прожив хотя бы один день жизнью нормального человека без заморочек и проблем.

Первый шаг даётся сложно, а вот дальше я уже нагоняю Артёма, неожиданно для нас обоих вкладывая свою руку в его ладонь. Он принимает это как должное, лишь одобряюще моргнув глазами.

Калитка скрипит, протяжно и надрывно, но всё-таки открывается, впуская новых гостей. Узкая дорожка, виляющая вокруг деревьев, когда-то была зацементирована, но по истечению многих лет значительно поистёрлась и местами раскрошилась. Артём идёт впереди, уже привычно опираясь на свою трость, а я шагаю за ним, вытянув свою руку вслед ему, как в знаменитых снимках из серии «Follow me». Ему неудобно, но всё равно не отпускает, даже когда я первая пытаюсь разжать пальцы.

Уже у самого дома Артём останавливается и разворачивается ко мне. Там за углом его друзья, если внимательно прислушаться, можно даже понять о чём они разговаривают.

Он поворачивает мою ладонью кверху и задумчиво проводит пальцем по ободку обручального кольца, заставляя в принципе задуматься о том, в каком качестве меня сюда привезли, ибо в машине никто из нас вообще не обращал на него никакого внимания. А сейчас, перед моментом встречи с его друзьями, это всё приобретает какой-то двойственный контекст.