Пробуждение

Глава 16.

Из больницы я выехала значительно позже обычного. Разборки на планёрке, разговор с заведующим, встреча с Артёмом на лестнице... При воспоминании о последнем так и тянет коснуться губ кончиками пальцев. Но я тут же одёргиваю себя и заливаюсь краской. Что же я творю?!

Артём так и остался стоять на лестничной площадке, провожая меня своим взглядом с явными нотками укора, когда я всё-таки сумела проскользнуть мимо него в дверь, ведущую в отделение. Шла по коридору, с силой сжав челюсти и опустив голову вниз, дабы не встретиться ни с кем взглядом. Хоть мозгами и понимала, что всё это бред, и нас никто не мог видеть, но на душе всё равно было тревожно и стыдно, так если бы каждый здесь знал, чем я только что занималась.

Я не претендовала на роль праведницы, и уж тем более святой, я вообще по жизни прагматик. Но вот целоваться с сыном человека, которого я считаю отцом, и при этом не рассказать последнему о том, что общаюсь с ним, да ещё и абсолютно позабыв про собственного мужа! Это было слишком, даже для меня.

Спасало лишь то, что я сидела за рулём, нарезая круги по городу, борясь с приступами смятения и паники. Что же я делаю?!

Успокоиться мне удалось только к обеду, когда поймала себя на мысли, что проезжаю один и тот же перекрёсток уже в третий раз. Пришлось принимать волевое решение, заставляя себя ехать домой. Здесь как всегда было пусто и тихо, но эту тишину я любила. Было в ней что-то такое успокаивающее и уютное, гораздо хуже становилось, когда в квартире нас было двое, вот тогда отсутствие звуков казалось до невозможного громким.

Надо было позвонить отцу и честно обо всём рассказать. Бессовестно тянула время, сначала тщательно принимая душ, а потом долго занимаясь варкой кофе. Затем ещё обнаружился миллион важных и неотложных дел, которые ждали меня всю неделю. До невыносимого тянуло поиграть в хозяюшку – закинула немногочисленные вещи в стиралку, поправила и без того идеально расставленные предметы на полках, навела ревизию в холодильнике.

В общем, трусила я настолько упорно, что судьба, в которую я до сих не верю, решила лично подтолкнуть меня к нужному решению. Мой телефон зазвонил сам, высветив на своём экране пугающее: «Папа».

Моё малодушие процветало махровым цветом, поэтому первым порывом было не брать трубку и притвориться, что абонент не абонент. Хотелось верить, что такое поведение в принципе было мне не свойственно, поэтому я списала поступки всего сегодняшнего дня на элементарный недосып и какое-нибудь сезонное помешательство. Но трубку всё-таки взяла.

-Привет, как дела? – затараторила я, пытаясь казаться как можно более беззаботной. Чем, конечно же, и выдала себя с головой, потому что это всё было крайне не похоже на меня.

-Ася, что случилось?! – железным голосом потребовал он ответа.

- С чего ты взял? - неумело притворилась я дурочкой, пугаясь перемен случившихся во мне за одно утро. Кошмар. Поцелуй с Артёмом разбудил во мне тупую истеричку. Рука опять на автомате потянулась к губам, пришлось шикнуть на саму себя и схватиться за кружку уже остывшего кофе.

-Ася. Не делай из меня дурака.

-Я не делаю, - вырвалось само собой. Чёрт! Я даже в детстве никогда не имела привычку оправдываться за свои действия. И начинать делать это в тридцать было настолько глупо, что мне, наконец-то, удалось совладать с собой. – Почему ты спрашиваешь?

-Потому, что ты странная, - озвучил он очевидное, из-за чего мне оставалось только облегчённо выдохнуть, странность всегда можно списать на что-нибудь другое. Но следующем замечанием отец просто не оставил мне шанса. – А ещё я разговаривал с Борисом, и он сказал, что тебя отстранили от операций.

Пальцы с силой сжали телефон, а сердце с размаха рухнуло в пятки, судорожно ожидая того, когда в трубке прозвучит имя Артёма, но отец молчал, и я молчала вместе с ним.

-Отсюда вопрос, - отмер он первым. – Ася, что происходит?

Расстроенно поморщившись и поставив несчастную кружку с кофе на стол, я запустила руку в непривычно распущенные волосы. Генерал ждал, а я перебирала пряди, пытаясь поймать хоть одну светлую мысль, но, как назло, все дельные идеи из головы куда-то провалились, оставив вместо себя сплошной беспорядок.

-Нам, наверное, лучше лично встретиться, - подавленно проговорила я, смиряясь со своей участью.

-А по телефону никак? – крайне серьёзно поинтересовался отец, должно быть, я действительно пугала его своим странным поведением.

-Надо лично.

В трубке послышался треск и последовавший за ним лай Байкала, из чего можно было сделать вывод, что отец был дома.

-Фу, место,- цыкнул он псу, после чего опять переключился на меня.

-У меня с завтрашнего дня командировка по округу. Примерно на неделю.

Сердце радостно трепыхнулось в груди, мысленно хватаясь за возможную отсрочку.

-Сегодня сможешь приехать? – опять-таки генерал скорее приказывал, чем просил. Других это обычно напрягало, а мне было привычно, к тому же я прекрасно умела обнаруживать отца за строгим тоном , который когда-то днями напролёт выхаживал маленькую испуганную девочку.

-Извини, у нас с Андреем планы на вечер, - не моргнув глазом, соврала я, мысленно моля у Владимира прощения и каясь во всех возможных и невозможных грехах.

Отец издал загадочный звук, значение которого я так и не поняла, но зато тон его стал чуть мягче.

- У вас с ним всё в порядке?

-Даааа, - осторожно потянула я. – Мы стараемся… пробуем.

Затем он достаточно долго обдумывал мои слова, пока я тревожно поглядывала на экран телефона, отсчитывающий секунды нашего разговора, пытаясь понять, тема на этом окончена или нет.

-Ты точно в порядке?

Где-то в горле застрял комок из несказанных слов, и я закашлялась. Отец задал свой вопрос так, что было уже совсем очевидно, он за меня переживал. Настолько искренне и остро, что меня накрыло желание рассказать всё тут же. Здесь и сейчас. Но уже сплетённая паутина лжи не оставляла особых вариантов.

-Ничего такого, с чем бы я не справилась, - привычно спряталась за своей типичной бравадой.

-Тогда… - начал он и сам же себя прервал, принимая какое-то решение, известное только ему. – Тогда встретимся через неделю?

-Через неделю, – кивнула я головой, мысленно отчерчивая себе крайнюю границу, после которой должно было всё измениться раз и навсегда.

Он ничего не ответил, а я вот не удержалась и буквально на одном дыхание выпалила.

-Пап, я тебя люблю.

Наверное, это было совсем лишнее, и если разбираться, то скорее всего это была попытка хотя бы как-то оправдать или прикрыть свою вину перед ним. Но в то же самое время я действительно чувствовала это как никогда - свою всепоглощающую любовь к человеку, когда-то отстоявшему моё право на жизнь.

И всё-таки он что-то понял, но уточнять не стал, сочтя важным совершенно иное.

-Ася, я тоже тебя люблю. Береги себя. Пожалуйста.

-Буду.

На этом наш разговор был окончен, оставив после себя странное послевкусие вины, отчаянья и неуместного облегчения, что у меня есть целая неделя на то, чтобы разобраться со всем этим.

Я не собиралась прятать Артёма от отца, прекрасно осознавая, что для него может означать встреча с когда-то утраченным сыном. С каждым днём во мне всё больше и больше крепла уверенность, что Тертышный-младший окажется способным принять и простить своего родителя. В конце концов, должен же он был повзрослеть. И вот тут посыпалась моя абсолютно иррациональная неуверенность в том, что мне найдётся место во вновь воссоединившейся в семье. Нет, я не ждала того, что на радостях отец с Аней откажутся от меня, но какое-то предательское чувство шептало мне, что я вновь могу стать камнем преткновения, потому что кто знает, как Артём опять отнесётся ко мне… особенно после сегодняшнего.

Рука всё-таки метнулась к губам, коснувшись их кончиками пальцев, а по телу прошла пугающая дрожь, так если бы я сегодня с ним не целовались, а… Бред. Ничего не было. И поцелуй этот тоже не в счёт. Он целовал не меня, не Асель, а какой-то там свой призрачный мираж, всплывший на задворках его памяти. И отсюда, где гарантия того, что узнав правду, он не возненавидит меня ещё сильнее? Да и мне самой, следовало бы держаться подальше…

Ведь у меня был Андрей, который в этот самый момент открывал входную дверь своими ключами.

По началу вечер проходил вполне мирно, ибо переполошенная я не придумала ничего лучше, чем с головой уйти в роль заботливой жёнушки, пытающейся всячески угадить уставшему с работы мужу. Покорно подавала ужин, с натянутой улыбкой на губах, попеременно предлагая первое, второе и компот. Андрей был доволен, решив, что таким образом я пытаюсь показать, что оттаяла и готова жить как прежде. А я старалась не думать о том, что стоит за этим «прежде».

Понимать свою роль в наших отношениях я перестала давно. Когда-то ведь и меня они устраивали своей безопасностью, понятностью и свободой. Всё рухнуло вместе с моей неудавшейся беременностью, когда холод, сковывавший нутро, пересилил всякую возможность мыслить трезво. Я ведь тогда непросто впала в оцепенение… Вопрос стоял ребром, либо я встаю с кровати и пытаюсь жить дальше, запрещая себе чувствовать, либо так и захлёбываюсь в своём отчаянии и одиночестве боли.

Продержалась почти полгода, умело имитируя жизнь, будто мне было не привыкать, что даже папа с Аней успокоились немного. А Андрей, он с самого начала верит лишь в то, что всё рукой снимет, стоит мне родить. Вижу цель, не вижу препятствия.

Сейчас же переживания начинали брать своё, прорываясь и выскакивая в самые неожиданные моменты. Это было так странно и почти неподвластно, особенно если учитывать причины моего эмоционального коллапса.

-Ты сегодня странная, - голос Андрея раздался совсем рядом за моей спиной, отчего, варившаяся в своих мыслях, я вздрогнула.

-Это как? – не стала прятаться за своим обычным «устала», хотя вторые сутки без сна уже давали знать о себе, голова привычно начинала подвисать.

-Не знаю, ты будто бы здесь, а сама… где-то там.

-Как раз-то это нормально для меня, тебе не кажется?

Андрей любил разговоры по душам только в те моменты, когда дело касалось его. Всё остальное он воспринимал за попытку поскандалить. Он продолжал стоять за мной, а я явственно представляла, как он морщится, недовольный моим риторическим вопросом. Думала, что попросит не начинать, но муж меня удивил, подойдя вплотную и скользнув губами по участку кожи за моим ухом. Наверное, это должно было быть лаской, но, не ожидая ничего подобного, я испуганно отшатнулась в сторону, шокированно распахнув свои глаза.

Впрочем, Урусов выглядел не менее ошарашенным, пытаясь осмыслить только что произошедшее. Раньше такого очевидного непринятия за мной не наблюдалось.

-Ася, какого чёрта происходит?! – почти рыкнул он на меня, обиженно поджимая губы.

Шанс. У меня был шанс соврать. Ася, ты вторые сутки на ногах, ты с дежурства, ты устала…

-Я так больше не могу, - язык сработал быстрее мозга, выпалив то, что давно держал наготове, забыв предупредить меня об этом.

Андрей не стал ничего говорить, лишь испытывающее смотрел на меня в ожидании продолжения моей мысли.

Но я упрямо замолкла, стараясь хоть немного разобраться со своими ощущениями.

-И как это понимать? – вконец не выдержал Андрей, резким движением скрестив руки на груди.

-Так, видимо, и понимать, что я устала ото всего.

-То есть от меня?! – по-своему услышал он мои слова.

-То есть ото всего.

Его презрительный смешок.

-Ася, бред не городи. Ты просто… видимо не до конца ещё не отошла.

-Да! – вдруг сорвалась я на крик, что было определенно чем-то новым. – Да! Я не отошла! И я не знаю, как это можно сделать!

Слова рвались наружу сами собой, и я не без доли удивления, поняла, что совсем не собираюсь их сдерживать.

-Вот поэтому, я и предлагаю, нам попробовать ещё раз! – наконец-то, перешёл Урусов к теме наших основных трений.

Разочарованно закачала головой.

-Ещё скажи, что клин клином вышибают.

-Не переворачивай мои слова!

-А ты услышь меня!

Вот здесь сорвался уже он.

-Да я только и делаю, что слушаю тебя! Вхожу в твоё положение! Хожу вокруг тебя на цыпочках, чтобы не дай Бог, не расстроить лишний раз Асеньку!

Моя челюсть отвисла сама собой, комично и, должно быть, совсем некрасиво.

-А ты не думала, что я тоже потерял ребёнка! – тем временем продолжал муж. – Ты не думала, что я тоже могу… переживать!

Последнее его заявление отбило всякое желание спорить, обжигая острым уколом совести.

-Я понимаю…

-Да ни черта ты не понимаешь! – зло бросил муж, из-за чего я невольно поёжилась. – Ты ведь только и делаешь, что… Утыкаешься в себя… И всё. Я словно с призраком в одном доме живу. Да тебя и не бывает толком здесь. А я живой! Ася! Я. Живой. И я хочу… полноценной семьи.

Закончив пламенную речь, Андрей даже выдохнул с облегчением, видимо, долго вынашивал, всё не решаясь высказать.

Больно не было. Скорее уж как-то опустошённо. И холодно. Захотелось залезть куда-нибудь под одеяло и спрятаться от всего этого.

-Тогда давай уже просто покончим с этим? – говорила я ровно и по возможности спокойно, абсолютно не обращая никакого внимания на то, как Андрей тут же напрягся. Наверное, добивался как-то иной реакции.

-Ася… - устало зажимая переносицу пальцами и качая головой, выдохнул пока ещё мой супруг. – Рубить с плеча это всегда самое простое.

Философия последнего высказывания бесила неимоверно. Словно непутёвого ребёнка наставлял.

-Зато порой, ой, как эффективно, это я тебе как хирург говорю.

-А ты только этого и ждёшь? Ну, покончить уже с нашим браком, чтобы тебе никто не мешал… упиваться своей обидой на несправедливость мира, да?

Вот теперь действительно стало обидно, но показывать, а тем более говорить об этом, я не стала. И так повода для ругани хватало. Что было вполне в новинку для нас обоих.

Отвернулась к окну, не желая видеть его глаза, горящие праведным гневом. Совесть неприятно ворочалась в душе, подсказывая доводам разума, что я тоже не права, но виноватой я всё равно себя не чувствовала.

-Ладно, - взяв себя в руки, резюмировал Урусов. – Давай, остынем? Оба. А потом уже решения будем принимать.

Мне не понравилось, стало как-то тревожно, на самом деле хотелось… решить всё сейчас.

-Я, наверное, пока поживу у Вадика на даче, он давно звал… нас.

Последняя приставка была абсолютно лишней, У нас с Вадиком – замом Андрея – была взаимная нелюбовь. Я была для него крайне скучна, он же для меня излишне шумный и претенциозный.

-Скажи мне что-нибудь? – в завершении всего совсем по-детски попросил муж.

-Когда… - голос дрогнул, дав слабину, пришлось кашлянуть, прочищая горло. – Когда тебя ждать?

-Где-то через неделю.

-Хорошо, - прошептала я уже в пустоту, когда за Урусовым громко захлопнулась входная дверь.