Пробуждение

Глава 28.

Проснулась я рано. Артём ещё спал, беззаботно развалившись рядом на постели. Осторожно выбралась из-под его руки, начиная отчаянно краснеть при воспоминаниях о сегодняшней ночи. "Пожалуйста, - взмолилась я неведомо кому, - пусть со звукоизоляцией у нас всё будет в порядке, иначе посмотреть родителям в глаза я отважусь ещё не скоро". И к чёрту, что мне тридцать и я замужем, пока что. Есть вещи, которые не должны выпячиваться. Даже не знаю, откуда во мне проснулся столь бурный приступ стыдливости, в отношениях с Андреем я такого не наблюдала. Впрочем, я никогда и не теряла с ним голову настолько, чтобы забыть вообще обо всём.

Артём зашевелился, и я не удержалась, коснувшись губами его носа в лёгком поцелуе. Смешно поморщился, но не проснулся.

-Спи, - шепнула я ему и выскользнула в душ, прихватив с собой джинсы и футболку.

Сегодня водные процедуры заняли удивительно мало времени, не было того груза проблем, который мне бы хотелось смыть с себя. Несмотря на полубессонную ночь, чувствовала себя бодро, настроение было на подъёме, и мне казалось, что я справлюсь со всеми трудностями.

Отец нашёлся на кухне, без кителя, но в остальном практически полностью готовый к отбытию на службу. Невольно заулыбалась, наблюдая за тем, как строгий генерал хозяйничает у плиты, помешивая готовящуюся овсянку.

Аня обычно просыпалась раньше всех и готовила завтрак сама. После того как отца перевели в этот город, родителями было принято окончательное решение осесть на одном месте, Аня оставила школу, попытавшись посвятить всё свободное время семье. Но мы с отцом оказались крайне неприхотливыми в быту, да и по жизни вполне самостоятельными. Я вообще жила отдельно, правда, приезжала часто, но всё равно особой заботы не требовала. А отец львиную долю пропадавший то на службе, то в командировках, хоть и ценил внимание и труды жены, но всё равно не мог дать ей того, в чём она так нуждалась. Поэтому мачехе только и оставалось, что заново набрать себе учеников и заняться репетиторством, но график у неё всё равно был странный. Она могла целый день проводить дома, выпекая горы выпечки, которые мы физически были не способны осилить, и которая потом раздавалась соседским детям и многочисленным ученикам. В иные дни она проводила всё время в разъездах, уезжая рано утром и возвращаясь поздно вечером. Иногда отец полушутливо ворчал на эту тему, утверждая, что его жена как истинный филолог не в стоянии правильно распределить время. Но у меня было своё мнение на сей счёт. Ане просто нравился неровный график, который вносил некое разнообразие в её устоявшуюся жизнь.

На дворе стоял июнь, и с основной массой учеников было взята пауза до начала следующего учебного года. Но середина июня всегда была порой «экстренной помощи», как называла её Аня. Именно в эту пору она была особенно нарасхват у тех учеников, кто благополучно завалил выпускные экзамены и теперь нуждался в экстремальной подготовке к пересдаче. Сегодня, видимо, был один из таких дней.

-Доброе утро, - поприветствовал меня отец, не оборачиваясь от плиты. И как только заметил?

-Привет, - не совсем уверенно откликнулась я.

-Кашу будешь?

-Давай.

Не то чтобы я была голодна, но упускать возможность позавтракать с папой не хотелось. Словно разделённая на двоих овсянка могла помочь восстановить пошатнувшиеся между нами связи.

-Кофе налей, - краткое указание, отчего меня таки тянет улыбаться. Он был такой привычный и предсказуемый. Такой знакомый. Папа.

Пока я возилась с кружками, отец закончил с овсянкой. Себе я достала банку варенья, а родителю – мёд с орехами. Первое время молча сидели за столом, уплетая за обе щеки кашу. У меня и аппетит зверский проснулся. Лишь иногда отрывали глаза от своих тарелок, выжидающе поглядывали друг на друга. Вполне ожидаемо. Я сдалась первая.

- В этот раз не планировала ничего скрывать… Не то чтобы я и до этого планировала, но сейчас уж точно нет… Но день вчера сложный выдался. Эмоционально.

Отец понимающе кивнул.

- Ставить точку в отношениях – это всегда тяжело.

Он хоть и говорил без особых эмоций в голосе, но я слышала, это из личного опыта. Про Марину? Наверное, ему тогда это тоже нелегко далось. Мне больше думалось, что отец из-за расставания с Артёмом переживает. Но ведь и Марину он когда-то любил. Сильно.

-Тяжело, - согласилась я с ним.

Папа ещё немного подумал, прежде чем задать свой следующий вопрос. В отличие от Ани его мало интересовало как и когда.

- Ась, ты уверена?

-В чём? – слегка стушевалась я, не понимая хода его мыслей. – В том, что от Андрея ушла?

Отрицательно качнул головой.

-В Артёме.

Вот тут я струхнула. Ну как… Скорее просто напряглась, но ладони вдруг стали влажными.

Пару раз моргнула, смотря на отца круглыми от удивления глазами. Ещё и губу укусила… опять. Тут же почувствовав привкус крови на кончике языка.

-В каком смысле? – уточнила осторожно.

Отец повёл рукой по волосам, ему самому не сильно нравилось то, что он собирался мне сейчас сказать.

-Ты уверена, что Артём именно тот человек, в котором ты сейчас нуждаешься?

Я опять заморгала, не понимая, что именно сейчас от меня хотят. Нет, ну сам-то вопрос я поняла, а вот его суть никак не желала доходить. Что значит тот или не тот? В голове промелькнуло наивное возмущение: «А что, разве может быть кто-то ещё?!».

Папа тоже весь подтянулся, безошибочно считав с моего лица все эмоции. Это я от них только прятаться хорошо умела… А как чувствовать начинала, так сразу превращалась в открытую книгу.

-Ась, я не хочу вмешиваться… Но если брать в расчёт всю вашу историю. Ты не находишь это.. мм.. несколько странным?

-Ты хочешь сказать, что Артём делает это специально?

-Нет, ребёнок, не хочу. Но мне бы очень не хотелось, чтобы вы оба обожглись.

-А почему ты думаешь, что мы обожжёмся?

В эту самую минуту я чувствую себя очень маленькой и глупенькой… Будто бы девочкой.

Генерал накрывает мою ладонь своей, слегка сжав её в ободряющем жесте.

-Ты всегда была рассудительной. Даже через-чур. Я просто прошу тебя и в этот раз голову не терять. Не торопитесь. Не форсируйте события.

Он очень внимательно посмотрел мне в глаза, ища в них необходимые ему ответы, определяя, насколько я услышала его.

А меня хватило лишь на то, чтобы послушно кивнуть головой, соглашаясь сама не ведая на что. Наверное, надо было добавить что-то ещё, но в этот момент на кухню вошёл Артём, и я на чистом автомате выдернула свою руку из-под отцовской кисти.

Артём кинул любопытный взгляд в нашу сторону, проведя ладонью по своему голому торсу, сильно утруждать себя одеваниями он не стал, натянув лишь одни штаны. И босыми ногами прошлёпал ко мне, плюхнувшись на столовый диванчик рядом со мной, после чего уверенным движеним притянул меня к себе за плечо и поцеловал. Мне не понравилось. На ласку походило мало, скорее уж на попытку показать, кто тут… главный?

- Доброе утро, - объявил он нам, самодовольно отрываясь от меня.

Обеспокоенно перевела глаза на отца, тот смолчал, но напрягся. Даже желваки очертились достаточно отчётливо, так сильно челюсти сжал. И пока я переваривала неловкость возникшей ситуации, ища достойный выход из неё, мужчины вели немой диалог, многозначительно поглядывая друг на друга. Наэлектризованная атмосфера искрила во все стороны, грозя зацепить каждого из участников. Поэтому я не придумала, ничего лучше, чем пнуть под столом Артёма, продолжавшего всё так же обнимать меня. Хватку он, конечно, ослабил, но отпускать полностью не стал. Его рука скользнула вдоль моей руки, в итоге оказавшись на моей коленке.

-Думаю, мне пора, - вставая из-за стола, поставил отец точку в происходящем абсурде.

Я тут же подскочила с места, скидывая с себя мужскую ладонь.

-Провожу.

Артём лишь фыркнул, и не думая сдвигаться с места, пришлось обходить стол с другой стороны, чтобы выбраться. За это время отец уже успел уйти в прихожую.

-Ты чего творишь?! – в сердцах воскликнула я на Артёма, выскакивая из кухни.

За это время отец уже почти оделся, застёгивая свой китель на все пуговицы.

-Папа, подожди. Он не хотел… - бегло начала я оправдываться, но после замерла, потому что не имела и малейшего представления, что всеми этими показными выступлениями хотел сказать Тертышный-младший.

-Асюта. Просто будь… аккуратна. Не стоит идти на поводу у эмоций. Я однажды пошёл. И поверь, ничем хорошим это не закончилось.

Слегка сдвинула брови, силясь понять, что он сейчас имеет в виду, но отец не дал мне времени на раздумья, чмокнув в лоб и подхватив рабочий портфель, вышел из дома.

Я уже было сделала шаг за ним, но застопорилась, понимая, что за воротами отца ждёт служебная машина с водителем, а вести личные разговоры при посторонних не хотелось.

-А сейчас ты не на эмоциях, да? – спросила я у вдруг образовавшейся тишины.

Возвращаться на кухню особо не тянуло, видимо, уже предчувствовала, что ругани не избежать.

Артём продолжал сидеть на своём месте, недовольно скрестив руки на голой груди. И никакого трепета его полуобнажённый вид у меня не вызвал. Скорее наоборот, лишь одно раздражение пополам с разочарованием. Как-будто мои самые страшные опасения вдруг начали сбываться, и я невольно вернулась к вчерашним размышлениям, что крутились в моей голове, до того как случился мой эмоциональный коллапс.

-Ну и что это было? – предельно спокойно поинтересовалась я, усаживаясь напротив Тертышного на отцовский стул.

-Ты про что? – Артём попытался сделать вид, что ничего особенного не произошло, но вышло плохо. Тоже злился, и желваки дёрнулись. Прям как у отца.

-Давай без всего этого… цирка. Пожалуйста. Мне десять минут назад твоего спектакля хватило вот так, - для убедительности ещё и ладонью по горлу провела.

-Значит, я, по-твоему, спектакль устроил? – тон был ровный, а вот глаза угрожающе прищурились.

-Ты не по-моему, ты по-своему как всегда всё устроил!

-То есть, мне теперь нельзя тебя целовать, потому что ЕМУ это не нравится?!

Всплеснула руками от возмущения.

-Вот так? Нельзя!

-Позволь узнать как именно?

Долго подбирала нужное слово, в растерянности шевеля губами и поражаясь тому, как он может быть таким непрошибаемым.

-Собственнически! На показ! – наконец-то, нашлась я. – Артём, у меня такое чувство, что ты сейчас пытался… территорию застолбить!

-Бред не городи.

-Ну извини, - развела я ладони в стороны. – Что вижу, о том и говорю.

Гневно заскрипел зубами.

-Ася, ты сейчас вообще о чём?!

Резко выдыхаю.

-Тём, - осторожно начинаю, морщась от собственных же мыслей. – По-моему, ты пытаешься что-то доказать отцу… через меня.

Говорю, и тут же жалею об этом, Артём мрачнеет на глазах.

-Ещё раз, - тряхнул он своей головой. – Ты утверждаешь, что я использую тебя, чтобы насолить отцу?!

Голос был настолько ледяным, что меня даже передёрнуло. С трудом переборола желание обнять себя за плечи.

-Я этого не говорила!

-Нет, Ась, ты сейчас именно это сказала, - категоричен как никогда.

Между нами повисает грозовая тишина. Такое бывает, когда в природе всё замирает перед началом разгула стихии. Наш ураган уже набирает обороты.

-Послушай, - выдохнула. – Я ни слова не сказала, что ты меня используешь… Но ситуация выглядит так, будто ты собрался меня с ним делить. Скорее всего, сам не совсем понимаешь, что делаешь. Такое бывает, на уровне подсознания.

-Оу. Подсознание, - взвился он. – Краткий курс психиатрии?

Игнорирую его ехидство, хотя это и не так просто. Реакция у Артёма, если честно, странная. За тот месяц, что мы общались, никогда не видела его столь откровенно обиженным и злым. Даже когда наружу всплыл весь мой обман.

- Если ты думаешь, что мне нравится всё это говорить, то ты ошибаешься. Но и пешкой в ваших разборках я быть не собираюсь.

-В ваших? Значит, он тоже тебе что-то говорил?

-Не передёргивай! – злюсь я, недовольная тем, что вообще затеяла весь этот разговор. Нужно было промолчать, глядишь как-нибудь и справились сами. Закрываю лицо ладонью, отгораживаясь от него. Спокойной быть не получается. Как-то это всё неправильно… Действия его, реакции мои, разговор весь этот в целом.

-Ась, - сказано почти шёпотом, его пальцы скользнули по моему запястью, едва ощутимо. – Ась. О чём мы спорим?

Сдвигаю ладонь ниже по лицу, открывая глаза и прикрывая рот.

Артём снова похож на себя. Слегка растерянный, обеспокоенный и… виноватый.

-Ты меня не слышишь.

-А ты мне не доверяешь.

Опять думается о том, а не промолчать ли мне, но упрямый язык выдаёт всё, что крутится в моей голове.

-Это сложно… когда ты такой.

Вопроса «какой» не последовало. Он встал с диванчика, обошёл стол, прихватив с собой свободный стул и сев на него рядом со мной почти вплотную. Едва сдержала себя, чтобы не отодвинуться, но к счастью и Артём не прикасался ко мне, просто находился рядом.

-Что отец сделал тебе такого, что ты так… ненавидишь его?

-Я не ненавижу его, - звучит обречённо.

-Тогда что? – стараюсь не смотреть в его сторону, но глаза сами иногда делают скачок в ненужном направлении.

Молчит. И я горько усмехаюсь.

-Ты говоришь мне не вмешиваться. Но разве то, что было сегодня здесь… Разве это не есть твоя попытка втянуть меня во всё это?

Он тоже смотрит куда-то мимо меня. Смотрит, не шевелится и лишь дышит, тяжело и прерывисто.

И я не выдерживаю.

-Тебе лучше уйти.

Резко вскинул на меня свои глаза, попытался дотронуться, но я отстранилась, достаточно резко, чтобы он понял.

-Артём, пожалуйста! Я говорила, мне время надо… Тебе тоже.

-Значит так? – звучит глухо, и это напрягает посильнее любого холода в его глазах.

-Так.

-Понятно.

Уходить не торопится, давая мне время на передумать, но я не поддаюсь, обратно закрывая лицо ладонью.

-Понятно, - повторяет, вставая на ноги, ножки стула протяжно скрипят по полу.

Артёму понадобилось каких-то десять минут, чтобы одеться и выскользнуть из дома. Дверью хлопать не стал, тихо прикрыв её за собой. Я бы и не услышала, если бы со двора не донёсся радостный лай Байкала. Пёс вчера меня понял, и в этот раз вполне радостно приветствовал своего несостоявшегося хозяина. Пёс понял. А вот Артём нет.

Вечером меня ждали ещё два разговора. Сначала приехала Аня, радостная и вдохновлённая.

-Фея превратила ещё одну тыкву в человека? – вяло пошутила я, наблюдая за тем, как удовлетворённая своими трудами мачеха порхает по кухне.

Аня лишь ухмыльнулась.

Я сидела всё на том же диванчике, подобрав под себя ноги и наглаживала широкую морду пса, который от удовольствия даже глаза прикрыл. Ну хоть кому-то в этом доме было хорошо. Тяжкий вздох вырвался сам собой.

-Ну что у вас произошло? – наконец-то, оторвалась Аня от своих дел. – Поругались?

Пожала плечами.

-Наверное.

Глаз от Байкала я не отрывала, поэтому пропустила тот момент, как в меня полетело кухонное полотенце.

-Ай, за что?!

Встрепенулась, а пёс решил, что пришло время игры. Схватил упавшее на пол полотенце и начал радостно скакать по кухне, изображая из себя сайгака.

-Байкал, фу! – выдали мы хором, после чего собакен принял стойку, опустив голову вниз и зад наоборот подняв вверх, и выжидающе завилял хвостом, требуя, чтобы кто-нибудь уже начал забирать у него кусок ткани, активно пропитывающийся слюнями. Вот тогда бы он оторвался.

Аня подбоченилась:

-Асют, выведи его на улицу, иначе сейчас всю кухню разнесёт.

Несколько минут возни с Байкалом, и зверь был выдворен на улицу, правда, пришлось изрядно попотеть, прежде чем 70-килограммовая тушка согласилась пойти погулять, променяв обслюнявленное полотенце на порядком изгрызенное собачье кольцо.

Когда вернулась на кухню, рассчитывала на то, что начатый разговор окажется забыт. Но нет. Аня разлила нам чай в огромные кружки и выставила на стол розетку с липовым мёдом. Диагноз очевиден – душевные потрясения.

-Поругались? – с ходу начала она, не давая собраться с мыслями.

-Поругались, - печально согласилась я. А потом не выдержала и пожаловалась. – Папа говорит, что мы торопимся. И судя по сегодняшнему поведению Артёма, он прав.

Аня фыркнула.

-Володя, у нас, конечно, молодец. Вот только дай ему волю, он будет долго дуть на воду.

-В смысле? – нахмурилась я, обычно родители придерживались единого мнения.

Мачеха потянула время, собираясь с мыслями и размешивая мёд в кружке.

-Он тот ещё перестраховщик. Не замечала? Нет, не трус. Именно перестраховщик, в тех вопросах, что касаются человеческих отношений. История с Мариной и Артёмом научила. И в вашей ситуации, - махнула чайной ложечкой в мою сторону, - ему просто не по себе. Потому что он не имеет понятия, что с одной тобой-то делать, а уж с Артёмом тем более, а если брать вас двоих сразу, то тут просто - тушите свет.

-А со мной-то зачем что-то делать? – искренне удивилась я.

-Понимаешь, это очень тяжело видеть, когда твоему близкому человеку плохо. Видеть и не знать, как ему помочь. Особенно им, мужчинам. Нам-то женщинам хорошо: панику развели, скандал закатили, на весь мир обиделись, проревелись и дальше чудить можно. А они мужчины! Им действовать надо. Им мало наших разговоров, им надо так… напрямую всё выяснить. Так что, каким бы сильным наш генерал не был, но с вами обоими он себя беспомощным чувствует. Ты вон сколько лет у нас сидишь и мхом покрываешься, а Артём… - махнула рукой.

-И что мне делать?

-Если ты про отца… то тебе ничего. Это часть родительской доли, переживать за своих детей. А если про Артёма, то слушай своё сердце и поступай так, как тебе хочется.

Задумалась над её словами, пытаясь хоть как-то разобраться в своих желаниях, рисуя ложечкой узоры на поверхности мёда. Он ожидаемо не держался, тут же растекаясь в общей массе сладкой субстанции.

-Эй, - окликнула меня Аня. – Ну что он такого натворил, что ты опять вся в себя ушла?

-Поцеловал меня, - промямлила я себе под нос.

-Поцеловал?! Замечательно, - ироничным голосом заметила Аня. – Интересно знать, а ночью вы чем занимались? Только не говори, что спали.

Я не просто покраснела. Я стала пунцовой, мне даже показалось, что у меня и волосы засмущались.

-Бродского читали! – вырвалось у меня.

-Бродского? – весело переспросила она и тут же залилась смехом. – Бродского – это прям хорошо. Чувствуется, что не зря я вас обоих учила. Прям-таки вложила любовь к русской поэзии.

-Аняяяя, - застонала я, роняя голову на стол. – Ну не издевайся.

-Ладно-ладно. Так что там не так с его поцелуями?

Обречённо подняла голову со стола и вымученно глянула на Аню.

-Он сделал это при отце и так… будто пытался показать тому, кому я тут принадлежу.

-Не понравилось?

Замотала головой.

-И ты ему об этом, конечно же, сказала? – продолжала свой допрос Аня.

-Сказала. И он не понял. Колючки все свои повыпускал.

-Ну-ка. А что именно ты ему сказала?

Кинула на Аню расстерянный взгляд. Это было что-то совсем новое между нами. Мы ещё никогда не обсуждали с ней… мои отношения с мужчинами. И без разницы, что до Тертышного у меня был только Андрей.

-Так и сказала, что мне не нравится, что он пытается решить проблемы с отцом через меня.

-То есть обвинила?

-То есть сказала, что почувствовала!

-Тогда уж то, что подумала.

Я надулась, недовольная таким поворотом. Ну что я ещё такого должна была сделать или сказать, чтобы он меня услышал?! Я ведь пыталась быть… максимально аккуратной, слова сидела подбирала.

Аня покачала головой.

-Асют, я его не оправдываю, но ты ему даже шанса не дала объясниться.

-Я его спросила, что это всё означает.

-Что на твоём языке означает – виновен.

Я окончательно раскисла, скрестив руки на груди, пытаясь оградиться от не самой приятной для себя правды.

-И что мне надо было сделать?

-Просто сказать о своих переживаниях…

-Да я…

-Свалила всё на него и попросила уйти?

Отец вернулся совсем поздно вечером. Я как раз сидела на ступеньках крыльца и развлекалась тем, что кидала мяч неутомимому Байкалу. Папа притормозил у ворот и будто осмотрелся по сторонам, видимо, пытаясь найти Артёма. Но того не было здесь. Уже двенадцать часов как.

Он потрепал пса по загривку и театрально кряхтя уселся рядом со мной, ни чуть не заботясь о сохранности форменных брюк.

Сначала просто посидели, я опустила голову ему на плечо. Наверное, я слабая, и совершенно не умею быть одной. Даже в те моменты, когда упорно делаю вид, что мне никто не нужен.

-Как дела? – поинтересовался отец, погладив меня по голове, совсем как в детстве. Ну как, в детстве. Мне было уже лет двенадцать, когда я перестала шарахаться от вот таких вот элементарных проявлений любви.

-Так себе, - честно призналась я.

-Если тебе будет легче, то у меня тоже был паршивый день, - улыбнулся отец, предпринимая попытки поддержать меня. А может быть, действительно жаловался.

Мы ещё какое-то время посидели в молчании, попеременно кидая мяч резвившемуся псу.

-Пап, - в итоге отважилась я. – А что именно произошло между тобой и Артёмом?

Он напрягся, я это почувствовала щекой, как взбугрились его мышцы под кителем. Внешне вроде как оставался спокойным, только брови немного нахмурились.

Я подняла свою голову и заглянула ему в глаза, поспешив оправдаться.

-Мне, правда, это очень нужно знать. Чтобы понимать, что происходит.

Отец тяжко вздохнул и покачал головой.

-Отчего же раньше не спросила?

-Боялась, - выдала я ещё одно признание.

-Боялась, - повторил он за мной. – Впрочем, я бы тебе вряд ли всё рассказал. Так что всему своё время.

-Это такая страшная тайна?

-Нет, это не тайна. Просто ситуация тогда сложилась нехорошая. Причём для всех. И я до сих пор не знаю, как нужно было правильно поступить.

-Когда я лежала в больнице?

-Да. Тебя тогда почти сразу увезли в областной центр на госпитализацию, а я начал разбираться с тем, что случилось. Директор бил себя в грудь и настаивал на том, что ты сама во всём виновата. А Аня наоборот, как заводная твердила, что ты не могла. Я тогда попытался поговорит с Артёмом, думал, что может он мне что расскажет про этот злосчастный кошелёк. Ну знаешь, слухи же всегда ходят. Он тогда ко мне вышел из кабинета, а мне хватило только одного взгляда, чтобы всё понять. Случившееся - его рук дело.

-Он признался?

-Не то чтобы напрямую. Скорее просто взгляд в пол потупил и стоит. Лучше б оправдывался, потому что я тогда и так на пределе своего терпения был, накрученный всей это школьной администрацией.

Отец был непривычно многословен. Видимо, действительно хотелось уже всё рассказать.

- И я сорвался. В своей манере. Надо было просто на него наорать. Но меня буквально прошибло, что мой сын оказался способен на такой подлый поступок.

-Ты сказал, что он тебя разочаровал?

Папа медленно закивал головой.

-Сказал. Сказал, что мне стыдно за него… и за то, что я его отец.

Он болезненно сглотнул, а я потянулась к его руке, ухватившись за локоть. Но казалось, что отец этого и не заметил, продолжая немигающим взглядом смотреть куда-то себе под ноги.

-Нельзя было так говорить. Да и не думал я так никогда, по-настоящему не думал.

-Он знает это…

-Нет, Ась, не знает. И вряд ли когда-нибудь захочет узнать или поверить.

Я хотела возразить, но так и не смогла найти подходящих доводов. Но свой следующий вопрос всё-таки задала, хотя интуиция и шептала, что не стоит.

-Но ведь это не всё, да? Что ещё случилось?

Отец пристально посмотрел на меня, решая, насколько я готова принять его следующие слова.

-Не всё, - кивнул головой, в такт своим же мыслям. – Мои слова сильно ударили по нему… по нам обоим. Но меня это не оправдывает. Я был взрослым, а он всего лишь ребёнком, даже несмотря на возраст. И ему нужно было как-то с этим всем справиться, поэтому последнее, что сделал Артём – это поставил мне ультиматум, либо ты, либо он.

Мне стало настолько не по себе, что даже дышать сложно стало. В отцовском голосе было столько горечи и отвращения к самому себе, и я почувствовала себя придавленной к земле всем этим грузом.

-И ты? – прошептала я одними губами.

- Напрямую я выбор так и не сделал. Да и как я мог выбрать кого-то из вас? Но на деле, я остался с тем из детей, кто на тот момент больше нуждался в моей поддержке.