Пробуждение

Глава 3.

В кофейне было шумно и многолюдно, но я этого не замечала. Сжимала в руках кружку обжигающего кофе и пыталась согреть заледеневшие пальцы. Домой не поехала, боясь столкнуться там с Андреем, хотя точно знала, что он на работе. Можно было отправиться к отцу, а если учитывать случившееся, то к отцу НАДО было поехать и честно всё рассказать, но при одной лишь мысли об этом меня брал ступор.

Даже усталость, которая стандартно накатывала на меня в первые часы после дежурства, отходила куда-то на второй план, пропуская вперёд сумбур и замешательство.

Тертышный Артём Владимирович.

Янкина смска всё ещё стояла у меня перед глазами. Интересно, есть хоть какой-нибудь шанс на то, что это совпадение? Одно тупое совпадение? Мало ли, их этих самых Тертышных в мире?

Но интуиция упрямо подсказывала, что мой «случайный» пациент был именно тем самым. Силилась вспомнить лицо, но безрезультатно. Во-первых, я особо-то и не всматривалась. А во-вторых, мы не виделись практически 18 лет. Считай, что целая жизнь. Какова вероятность, что я бы его узнала?! Если только он на отца похож. И то не факт.

Но я всё равно насиловала свою память, пытаясь вспомнить утреннего пациента хоть в каких-то подробностях. Мужчина. Возраст слегка за тридцать. Рост высокий, телосложение крепкое. Блин, никакой точности. Вот последнее АД помнила, ЧСС помнила, даже количество контейнеров перелитой крови помнила, а лицо – нет. Татуировка. Да, точно. Большая и массивная, прямо в районе верхней части левой окологрудинной линии, какие-то там шестрёнки в стиле стипм-панк. Помнила мельком, ибо не всматривалась, гораздо сильнее волновало, что у него в брюшной полости творилось, а не внешний вид.

Могло ли подсознание понять всё раньше меня? Принять решение и дать команду телу прежде, чем сознание включится в игру? Не знаю. Раньше мне казалось, что если жизнь вновь сведёт меня с Артёмом, то я скорее собственноручно попытаюсь его убить, чем ставить на кон всё, что у меня есть.

Если всё так, и там, на операционном столе, действительно был он, то, наверное, это многое объясняло. Хотя бы мою пришибленность, сразу после. Ещё не одна операция в последнее время не забирала у меня столько моральных сил. Так, если бы мне было жизненно необходимо спасти его, забив на всё – на этику, карьеру, собственный брак, доводы разума. Но спасла же? Надеюсь, что да. Ещё и селезёнку сохранила. С какой стати я вообще к ней прицепилась? И без неё же люди живут. Но нет, мне почему-то это тоже казалось важным. Сохранить всё на своих местах. Шикарно, просто шикарно. Ты рехнулась, Ася. Мало тебя жизнь об землю била? Ты теперь ещё и за фантомами прошлого носишься.

Резко допила остывший за время моих размышлений кофе. Бодрости это не придало, но и спать уже не тянуло. Ещё какое-то время посидела в кофейне, пытаясь вернуть привычное самообладание и составить примерный план на ближайшие сутки. Всё упиралось в Андрея и наши жалкие попытки спасти семью. Сейчас нужно было думать об этом, а не о… другом.

Никольская Алла Сергеевна долго листала мою карту, в которой за последние годы накопилось много всего. Взгляд у неё был сосредоточенный и безэмоциональный, ничего не отражающий, но мне всё равно пару раз казалось, что ей очень хочется поморщиться. Я знала этот взгляд. Когда в твоей голове уже складывается картинка, и она далеко не самая радужная, для пациента. Но ты упорно ищешь хоть какой-нибудь шанс, который помог бы всё изменить.

Всё было плохо. Я это видела. А Андрей нет. Он сидел рядом и в до безумия пошлом жесте сжимал мою руку, всячески выдавливая из себя заботу и беспокойство. Впрочем, он действительно беспокоился, но вряд ли обо мне.

Алла Сергеевна делает глубокий вдох и, наконец-то, откладывает историю моей жизни, изложенную сухими медицинскими фактами, в сторону.

-Итак, - сложив перед собой руки в замок, начинает она, - давайте ещё раз пройдёмся по основным фактам. Мои коллеги ранее уже выставили вам первичное бесплодие в следствии непроходимости маточных труб. Предполагаемая причина – воспалительные процессы, вызванные переохлаждением в подростковом возрасте?

-Асе тогда двенадцать было, - уточняет Андрей, знающий мою карту наизусть.

Никольская кивает головой и продолжает:

-Вам примерно тогда же поставили острый сальпингит?

-Да, - вместо меня отвечает муж. А я всячески сдерживаю себя, чтобы не выдернуть свои холодные пальцы из его ладони.

-Позже вам было предложено лечение, которое особых результатов не дало.

-Естественным способом мы забеременеть не смогли, зато… - нетерпеливо продолжает Андрей, но наткнувшись на недовольный взгляд Никольской, останавливается.

Алла Сергеевна переводит свои глаза на меня. Приходится приложить усилия, чтобы не отпустить голову. На самом деле мне даже не стыдно за весь этот цирк, в очередной раз разыгрываемый нами. Мне вообще сейчас никак. Я просто устала. Хронически.

-Через сколько процедур ЭКО вы прошли? – спрашивает у меня врач, прекрасно зная ответ. В карте всё было отмечено. Наверное, ей хотелось вовлечь меня в разговор.

-Три.

-В первых двух случаях эмбрионы не прижились. Зато в третий раз всё получилось, - опять включается Урусов, буквально излучая надежду и оптимизм своим последним замечанием.

Да, в третий раз у нас, безусловно, всё получилось. Если, конечно, не считать того факта, что на одиннадцатой неделе плод замер.

- У вас не получилось выносить до конца первого триместра.

Я мотнула головой, прежде чем Андрей успел хоть что-то сказать.

-Что вам сказал ваш врач?

-Что мы можем пробовать ещё, но с большой долей вероятности результат будет тем же, - сухо поясняю я.

-Но ведь главное, что шансы есть? – тут же улыбается муж. – Поэтому мы и пришли к вам.

Алла Сергеевна размыкает замок из рук и кладёт одну из ладоней на мою карту.

-Я, конечно, пока знаю ваш анамнез только на основании ваших слов и того, что писали мои коллеги. Нужно провести осмотр, сдать анализы, проверить проходимость маточных труб. Но боюсь, что я не смогу вам сказать ничего нового. В данной ситуации у меня нет основания не доверять коллегам. Да, скорее всего шанс у вас есть, но крайне минимальный. Я бы на вашем месте хорошенько подумала о том, насколько вы готовы опять пройти через всю процедуру.

-Мы готовы, - с готовностью выпаливает Андрей. – Мы на всё готовы. И если надо, будем пробовать ещё и ещё.

Ещё и ещё. Меня затошнило. Я даже руку из пальцев мужа вырвала, чтобы приложить к губам. Ещё и ещё.

Не знаю, что там увидела Никольская на моём лице, но продолжать консультацию дальше она не стала. С нажимом в голосе ещё раз повторив:

-Я бы на вашем месте всё хорошенько обдумала.