Пробуждение

Глава 32.

Он ещё спал, когда я уходила, чему, если честно, была несказанно рада. В голове был такой сумбур, что я просто опасалась, вывалить на Артёма ещё одну порцию своих душевных терзаний. Но, несмотря на это, мне было значительно легче. За окном начинался новый день, и мне хотелось поскорее выйти навстречу утру.

Правда, прежде, чем выскочить из его квартиры, я не удержалась и прижалась губами к носу спящего Артёма. То ли к счастью, то ли наоборот, он не проснулся.

-Я не подведу тебя, - обещаю одними губами.

Отчаянно зевая, вышла из дома. Это, конечно, ужасная халатность в таком состоянии ехать на работу, но я всё же делала ставку на свой привычный к нагрузкам организм. Когда надо было, он умел мобилизироваться. По пути заехала за кофе, крепкий эспрессо бодрил.

В больницу приезжаю раньше обычного. На улице ещё свежо. Бреду не спеша по больничному скверу, на работу не то чтобы не хочется. Но и ответа на вопрос «зачем я здесь» у меня нет. Привычный мир с его координатами, ориентирами, ценностями и приоритетами остался где-то позади, а новый я ещё не построила. Нет, мне не было страшно, ну или же ничего такого, с чем я сейчас не справилась. Свой надёжный тыл я ощущала как никогда, а вот растерянность была. Меня будто бы отвезли в чистое поле и оставили там, сказав, что отныне я сама могу выбирать нужные направления. У меня и раньше-то был только один единственный ограничитель – я сама. А теперь, и его не осталось. Этой ночью Артёму удалось сорвать с меня очередные оковы. При мыслях о нём сердце захлестнуло теплом и нежностью, заставляя меня глупо улыбаться.

В таких раздумьях я дошла до нужного мне корпуса, где у самых дверей столкнулась с Куприяновым, который от переизбытка чувств умудрился оторвать меня от земли своими огромными ручищами.

-Аська, мы ж скучали! – выдал Кирилл.

-Я тоже, - засмеялась, ничуть не покривив душой.

А вот дальше день набирает свои обороты, и мне не до лирики. Пациенты и вызовы идут один за другим, да так, что к обеду я уже успеваю сбиться с ног.

После полудня у нас затишье, и я сижу в ординаторской, вытянув перед собой ноги. Между делом заглядывает Вадим Ильич.

-Ну что, Урусова, не забыла ещё, что значит работать?

-Руки помнят, - хвастаюсь, вытягивая ладони вперёд.

-Тебя послушай, можно подумать, что тебя с пенсии вернули.

-Всё может быть.

Бачин качает головой, наверное, полагая, что я вконец тронулась разумом, но вот моё настроение он оценил.

Пока время позволяет, достаю свой сотовый. Сообщение от Артёма и пропущенный от Ани.

«Будешь спасать мотоциклистов, сильно к ним не приставай» - издевается надо мной Тертышный.

«Если чуть-чуть, то можно…» - не смогла не поддеть его.

Сообщение не прочитано, абонент не в сети, поэтому звоню мачехе.

-Как первый рабочий? – не без волнения спрашивает Аня.

-Нормально. Не по себе поначалу было, но на полноценные переживания времени не хватило, я толком и переодеться не успела, а к нам уже ножевое привезли.

-Справилась?

-Справилась.

-Вот и молодец, - делает свои выводы она.

Мы ещё болтаем о каких-то пустяках, но меня не отпускает ощущение, что на самом деле Аня сказала или спросила далеко не всё, о чём хотела.

-Ань, дома всё в порядке? Как папа? Мы с ним вчера не поговорили.

-Хорошо папа, - с лёгкой запинкой отвечает мачеха.

-Точно?

-Точно.

-И никаких новостей?

Тяжко вздыхает.

-Артём твой звонил утром.

-Артём? – удивлённо переспрашиваю я.

-Да.

-Мой?

-А что, у нас ещё Артёмы есть?

-Нет, один.

-Ну тогда точно твой.

-И что он хотел?

-Пригласил нас с отцом на ужин сегодня вечером.

Я закашлялась, резко сев на диване прямо.

-Ещё раз. Артём. Высокий такой. Недавно ночевал у нас?

-Да-да, - смеётся Аня. – По совместительству сын твоего отца. У них даже фамилии одинаковые, я проверяла…

-Ань…

-Ну что Аня-то? За что купила, за то и продаю. Володя пару часов назад позвонил, велел готовиться. Других подробностей не знаю.

Нервно ёрзаю на месте, не зная, что и думать в этой ситуации.

-Асют, - уже более осторожно зовёт меня мачеха. – Скажи. Это твоих рук дело? Ты Артёма, попросила?

-Нет.

-Точно?

-Да. Он велел не лезть. И я, не с первого раза, но поняла.

-Вот и славно, - выдыхает Анечка. – Может быть, сам созрел…

На мой звонок Артём не отвечает, а потом мне уже и самой не до этого. Привезли пострадавших в автоаварии.

День так и проходит, в делах и заботах. К вечеру отделение будто бы замирает. Остаётся лишь дежурная бригада, и я совершаю свой обход. После сёстры утаскивают меня пить чай, делясь последними новостями. В целом ощущение такое, что ничего здесь и не поменялось. Правда, порой и годы бессильны, чтобы что-то изменило течение жизни хирургического отделения.

Когда возвращаюсь в ординаторскую, там меня ожидает сюрприз в лице Тертышного Артёма Владимировича, о чём-то оживлённо болтающего с Петровичем. Иногда мне кажется, что стрелянный жизнью анестезиолог просто живёт у нас.

Мужчины встречают меня хитрым взглядом, после чего Петрович поспешно прощается, жмёт Артёму руку и выскакивает за дверь. Остаётся только поражаться, насколько быстро некоторые умеют втираться в доверие.

Артём стоит посреди ординаторской при полном параде – брюки, пиджак, белая рубашка и даже галстук. Руки небрежно убраны в карманы брюк.

-И откуда мы такие нарядные? – язвлю, из последних сил, борясь с дрожью в коленях. Он прекрасен. Как всегда.

-А ты не знаешь?

Отрицательный жест головой.

-Врёшь же. Или ты с Анной Викторовной не разговаривала сегодня? – как обычно до невозможности проницателен.

Ухмыляюсь. И прежде, чем он продолжает тему, делаю шаг вперёд, обхватывая его шею своими руками. Пальцами по волосам и выдох в самые губы.

-Я скучала.

-Скучала она, - передразнивает меня Артём, прежде чем преодолеть оставшиеся миллиметры и просто поцеловать меня.

Поцелуй медленно сменяется обычными объятиями, и я понимаю, чего мне не хватало весь сегодняшний день. Его.

-Как ты здесь оказался?

-Ножками…

Кривлюсь, слегка отстраняясь. Нет, я, конечно, люблю в нём эту манеру клоунадничать, но иногда так хочется огреть его чем-нибудь тяжёлым. Он усмехается.

- С чёрного хода. А потом дело за малым. Соблазнить охранника, соблазнить девочку на посту, соблазнить…

-Петровича.

-Точно, - смеётся. – Последнее было самым сложным. Он, кстати, всячески отрицает, что одна занятная книженция из кое-чьей машины его…

-Артём, - отчаянно краснею я, но его это только сильнее раззадоривает.

-Сказал, что если жена узнает, что то-что-нельзя-называть принадлежит ему, то его выгонят из дома. Поэтому предлагаю, оставить сей раритет у нас. В хозяйстве, знаешь ли, всё пригодится.

-Ты можешь вообще о чём-нибудь другом думать? – подбочениваюсь, в попытке сделать грозный вид.

-Помимо тебя? Нет, ни о чём.

-Дурак, - обречённо выдыхаю я, чувствуя, как от его близости мозги превращаются в один сплошной кисель.

-Дурак, - соглашается, притягивая меня обратно к себе.

Прижимаюсь щекой к его груди, дурея от запаха горьковатого парфюма. Однажды я превращусь в расплавленный шоколад и просто стеку лужицей у его ног.

Его рука ложится на мой затылок, осторожно поглаживая волосы, вновь заплетённые в тугую косу.

Время останавливается, теряя всякий смысл. И я плыву по волнам своих чувств и ощущений. Артём плывет где-то рядом.

-И что, даже не спросишь? – одной фразой возвращает он нас на грешную землю. Я сразу понимаю, что он имеет в виду. Понимаю и жмурюсь, ибо совсем не хочу возвращаться в эту реальность.

-Нет.

-Уверена?

Он хмыкает, а я лишь крепче жмусь к нему, чувствуя, как узел галстука неприятно вдавливается в щёку. Но и пофиг. Несколько мгновений… и сама же не выдерживаю, поднимая голову вверх.

-Как у вас всё прошло?

-Ты о чём? – Артём делает круглые глаза, за что тут же получает чувствительный удар по плечу. Всё-таки он бывает ужасен.

-Не издевайся!

-Да, не издеваюсь я. Но ты же сама сказала, что ничего не хочешь знать!

-Я не хочу… Я… Тём, если ты ради меня позвонил отцу, то не надо. Это нечестно по отношению к вам обоим. Не хочу, принуждать тебя ни к чему. Если тебе сложно, то мы что-нибудь придумаем… найдём выход из этого…

-Всё сказала? – в своей извечной самоуверенной манере обрывает меня.

-Да! – надуваюсь, я же искренне переживаю, а он… перемещает свои ладони с моего затылка, мне на лицо, пальцем надавливая на кончик моего носа.

-Ась, я встречался с отцом не ради тебя. И не потому что так надо… Или же чтобы облегчить нам ситуацию.

-Тогда? – непонимающе свожу я брови.

Вздыхает.

-Знаешь, я этой ночью понял одну вещь, которая мне вот абсолютно не понравилась. Потому что, во-первых, она меня пугает, а, во-вторых, доказывает каким кретином я был все эти годы.

Сердце взволнованно пропускает парочку ударов в груди.

-Я вдруг представил, что было бы… - его кадык судорожно дёргается. Сглатывает. – Если бы отец не поступил так, как поступил. Если бы не забрал тебя с собой. Не спас…

Вздрагиваю словно от озноба. Нет, не за свою судьбу. В моей жизни было слишком много этих «если бы» и разрывов, где бы ещё чуть-чуть… и всё. Если думать о них всех, впору либо сходить с ума, либо просто помирать. Но я не хочу, ни того, ни другого. У меня вообще слишком много планов на эту жизнь.

А вот его накрывает. И эти ядерные мысли разъедают его изнутри. Артём привык держать руку на пульсе, принимая решения, и самостоятельно творить свою судьбу. И сама идея, что что-то могло случить иначе, вопреки его воли и желаниям... Оно убивает.

Не думай об этом. Молю про себя. Но вслух я этого не скажу, потому что ему тоже необходимо высказаться. И я приму всё это .

-Есть вещи, перед которыми всё меркнет. И если ценой твоей жизни были мои отношения с отцом и все вытекающие из этого события, то я готов платить эту снова и снова.

-Не надо ничего платить.

-Знаю. Но я готов.

-Знаю.

Мы ещё какое-то время разглядываем друг друга, находя в чужих глазах отголоски новых граней себя. Артём, наконец-то, расслабляется. Черты лица становятся мягче.

-Но если отвечать на твой вопрос, то у нас всё прошло… хорошо. Если это слово вообще здесь уместно. Аня, правда, в какой-то момент дезертировала, оставив нас вдвоём. И… в общем, я извинился. Он тоже. Мы оба виноваты, что так вышло. Я рассказал про отчима, - здесь у Артёма по лицу проскальзывает тень, он бессознательно проводит рукой по затылку, как раз там, где шрам от удара. – Всё рассказал. Это, наверное, жестоко?

Представляю реакцию отца. Как это, узнать, что какая-то мразь поднимала руку на твоего ребёнка, но ты ничего не знал, находясь в относительной близости от него? Или страшнее узнать, что твой ребёнок переживал насилие, но так и не обратился к тебе за помощью? Не хотела бы я сейчас оказаться на месте отца. Но и Артёма судить не могу. Ведь если не скажет, то это так и будет висеть между ними.

-И я не должен был сам его отталкивать. Потому что мне так не хватало... папы.

Ночь прошла в относительном спокойствии, и под самое утро мне даже удалось поспать. Снов не было. Но проснувшись, я всё равно долго сидела на диване и боролась с непреодолимым чувством дежавю. Упрямое сознание до последнего проводило параллели с тем днём, когда в больницу привезли Артёма. С тех событий прошло всего лишь два месяца, а по ощущениям – целая жизнь.

Вспомнились звонки Андрея, порождающие вину и потребность спрятаться, чувство усталости и обречённости. И постоянное желание отмыться от этого, найдя настоящую себя где-то глубоко под кожей.

Вздрогнула, отгоняя от себя болезненные ассоциации. Конечно, можно и сейчас испугаться, что однажды мы с Артёмом забредём в тупик, но как же я устала бояться.

Успешно сдала дежурство, задержавшись у Бачина, утверждая свой график на месяц. Обошлась без геройств.

Вадим Ильич, покачал головой, рассматривая моё непривычно усечённое количество рабочих часов.

-Знаешь, Урусова, раньше ты мне как-то больше нравилась…

-Ну, тут как посмотреть. Сами же велели жизнь в прядок привести.

-Привела?

-Нет. Но я в процессе.

-Хорошо, - согласился заведующий, подписывая мой график. – Только учти. Соберёшься увольняться, не отпущу. К стулу привяжу и истории болезни печатать заставлю. Или, ещё лучше, Истомина на тебя натравлю. В конце-то концов, ты чьё протеже? Вот пусть сам с тобой и разбирается.

-Звучит как рабство…

-А ты как хотела? Подалась со своими способностями в хирурги, будь добра, тяни лямку до конца. Отпущу исключительно в декрет…

Тут я уже привычно напрягаюсь, не то чтобы прям болезненно, но приятного в этом всё равно было мало.

-Вадим Ильич, ну вы же в курсе… моей ситуации.

-В курсе, Ася, в курсе. Но ещё как врачи, мы с тобой знаем, что если пациент хочет жить, то медицина здесь бессильна, - и подмигивает мне. – А теперь иди уже. В понедельник жду на рабочем месте.

Домой я ехала медленно. У Артёма сегодня весь день были деловые встречи, и он уже уехал. А спешить больше мне было некуда. Можно, конечно, рвануть к родителям за город, но я решила дать им возможность осмыслить случившееся. Если я поеду к ним, значит останусь там до вечера, и Артём обязательно рванёт туда за мной, а я ещё в прошлый раз усвоила, что не нужно форсировать события. Так что пусть встретятся с отцом, когда оба вновь этого захотят.

Уже на подъездах к его двору (или теперь нашему?) меня настигло непреодолимое желание попытаться что-нибудь приготовить. Желание было столь неожиданным и спонтанным, что в очередной раз подумалось, я просто не в себе. Но припарковавшись на уже «своём» месте, поняла, что идея-фикс никуда не ушла. Пришлось идти в магазин, следуя своим странным порывам.

Уже из супермаркета звонила Ане, вопрошая, чем можно удивить голодного мужчину после рабочего дня при нулевых кулинарных способностях.

Мачеха так долго хохотала в трубку, что в один из моментов я решила обидеться.

-Ну я же серьёзно!

-Извини, Асют, просто вот сейчас… было вообще неожиданно. Чем у тебя Андрей-то питался?

-Макаронами и тем… что приготовит сам, - замялась я.

-Господи, какое счастье, что я с его матерью редко встречалась. Иначе бы от стыда сгорела.

-Зато я умная, - вырвалось само собой.

-В твоём случае это спорное утверждение.

И опять смеётся.

Ну хоть кому-то я подняла настроение этим утром. Потом, правда, надо мной-таки смилостивились, набросав примерный план кормёжки того самого вечно «голодного и перевозбуждённого», но о последнем я, конечно же, умолчала.

Поднявшись на шестой этаж, я столкнулась с ещё одним жизненным испытанием. Мне предстояло впервые самостоятельно воспользоваться ключами от квартиры Артёма. Как-то так получалось, что до этого я сама только её закрывала. Теперь вот… пришло время начать отворять.

Верхний замок поддался без проблем, а вот нижний оказался открыт. Удивилась. Кое-кто накануне проел мне целую плешь на тему, что ключикам обидно, что я ими не пользуюсь, приправленную лекцией о том, как правильно пользоваться его замками.

В квартире абсолютно точно кто-то был. Поставив сумки в сторону и стаскивая с себя парусинки, я прокричала:

-Тёёёём? Алин?

Кто ещё мог посетить нашу (нашу?) обитель, я не знала. Или же предпочитала не знать, потому что на мои крики из общей комнаты навстречу вышла Марина Альбертовна.

Немая сцена.

Она как всегда красива - идеальный умелый макияж, укороченные брючки, лёгкая блузка. Я с детства привыкла бояться этой красоты. В этом заключалась её сила, быть выше нас всех.

Марина тоже воспользовлаась моим замешательством, рассматривая меня своим цепким взглядом. Разобрать её эмоций я так и не смогла.

-Здравствуйте, - первая подаю голос, гоня от себя свои детские страхи. Артём же справился, значит, и я должна.

Его мать не отвечает, и я подхватываю пакеты, прохожу мимо неё на кухню. Раскидываю продукты по местам, под общее гнетущее молчание.

Наверное, ей тоже непросто столкнуться с призраками прошлого. А я ещё тот полтергейст.

-Чаю? – предлагаю я, исходя из позиции, что говорить - это лучше, чем молчать. Но с моей стороны – это стратегическая ошибка, поскольку Марина понимает моё предложение совершенно иначе. Так, если бы я пыталась показать ей, чья тут территория.

-Быстро же тут освоилась.

Жму плечами. На самом деле она права, наши встречи с Артёмом можно пересчитать на пальцах, но что-то мне подсказывает, что дело тут не в количестве.

-Мы будем ругаться? – спрашиваю прямо. Мне не хочется выяснять с ней отношения, но привычка защищаться берёт верх.

-Это зависит от того, какие у тебя планы на моего сына.

Любить. Ответ настолько прост и очевиден, что мне только и остаётся, что удивляться, как это весь мир ещё не в курсе того, что творится между нами. Но Марине я об этом не скажу. Ну неправильно это, говорить ей о своих чувствах, раньше, чем я признаюсь в этом тому, для кого они собственно и адресованы.

-Пока что минимальные. Дождаться с работы и накормить ужином. А там как повезёт.

-А ты - нахалка! – фыркает она, обдавая меня волной презрения. – Мне когда Алина сказала, что у Артёма новая девушка по имени Асель, я до последнего надеялась, что это совпадение.

-Ну извините, это всего лишь я, - развожу руками. Нет, ну правда. Есть вещи, которые уже никак не отменить.

А ещё меня смущает собственная дерзость. Обычно дальше больницы она никуда не выходила. Или выходила, а я просто не замечала?

-Признайся, ты всё это подстроила?! – ещё больше психует она.

-Что именно? Аварию, операцию?

-Ты втёрлась ему в доверие, пока он был беззащитен…

-Зачем? – моргаю я, словно словив глюк. Пока её вопрос плохо вписывается в картину моего мира.

-Чтобы отомстить!

-Но мне… - запинаюсь, подбирая нужные слова. – Не за что вам мстить. И тем более Артёму.

Она нервно закусывает губу, а я провожу пальцем над бровью, ища достойный способ разрешить весь этот недоскандал. И да, я не вру. Мне не за что ей мстить. И даже обижаться. Ну невзлюбила меня она, так ведь и не обязана была.

-Ты хоть понимаешь, во что ты вмешиваешься? – отчаянно вздыхает моя несостоявшаяся мачеха. – На что ты его обрекаешь?

-На что?

-На выбор… между семьёй и тобой!

Хмурюсь, сдвигая брови к переносице.

-Вы собираетесь поставить его перед выбором?

-Нет… - немного оторопела она от моей прямолинейности. – Но как ты себе это представляешь? Наше совместное существование. Он, мы – его семья, ты… Владимир.

-Марина Альбертовна, пожалуйста, давайте по порядку. Лично я не собираюсь заставлять Артёма выбирать между кем-то. И принимать за него решения тем более. Он сам в состоянии определить, как ему будет лучше…

-То есть с тобой?

-Если он захочет, то да, со мной.

Она всплеснула руками и крутанулась на месте, в какой-то момент мне показалось, что она сейчас уйдёт, но просто так сдаваться было не в её характере.

-Но у него есть Кира!

-Была…

-Они так прекрасно ладили!

И вот тут я уже не выдержала. И совсем не потому что мне твердили, что другая женщина куда лучше подходит ему.

-Тогда где она? Где ваша Кира?! Где она была, когда он лежал там… в больнице?! Когда находился при смерти и потом… Когда преодолевая боль, пробовал ходить по лестницам. Где?!

-Она ничего не знала!

-Или не хотела знать! Я и сейчас её не наблюдаю.

-И ты решила воспользоваться моментом?

Кулаки сжимаются сами собой. Но справиться с раздражением я могу. Странный у нас разговор… Как глухой с немым. У неё своя правда, и, видимо, уже всё для себя решила.

-Вы можете думать как хотите… Но сами посмотрите. Если Кира подходила вам, разве это ещё означает, что Артём был счастлив с ней?

-А с тобой будет?

-Не знаю. Со мной сложно… И нам обоим будет нелегко. Но одно я могу гарантировать точно. Я сделаю всё возможное, чтобы действовать в его интересах, и чтобы он больше не чувствовал себя одиноким в ЕГО проблемах.

Глаза Марины угрожающе сужаются, наверное, мой намёк всё-таки дошёл до адресата.

-Я могла бы вам пообещать, что как только почувствую, что не нужна Артёму, то я сразу же уйду. И скорее всего ещё неделю назад я бы так и сказала. Но сейчас – нет. Я буду бороться за вашего сына. Потому что он как никто другой нуждается в этом! Чтобы кто-то держался за него до последнего и не отпускал!

Она не спорит, но смотрит с недоверием.

-Я слишком долго отталкивала вашего сына, так как мне казалось, что я… не тот человек. Здесь вы правы. Я вряд ли предел всех мечтаний. Но. Разве это честно по отношению к нему? Твердить, что вот это твоё, а вот это нет? Или вы не доверяете его суждениям? Он столько лет заботился о всех… о вас с Алиной, о друзьях своих, о Кире… которая всё время сбегала от него!

Перевожу дыхание. Речь выходит излишне страстной, но и удержать эмоции в себе я тоже не могу.

- Вы можете не любить меня. Но, пожалуйста, примите выбор Артёма. Потому что это ЕГО выбор. Вы… как никто другой переживаете за него. И я это уважаю. И всегда уважала… Даже, наверное, завидовала в чём-то. Что можно любить вот так… обожающе. Но сейчас не та ситуация. И мы уже не дети с ним. В прошлом вольно или невольно мы понаделали друг другу слишком много ран. И только мы, теперь можем их залечить друг другу.

На этом всё. Я выдохлась. Закрываю лицо ладонями. Глаза и щёки мокрые. Я ещё и слёзы распустила. Какой ужас.

-Я не знаю, как это принять, - через шум собственный мыслей доносится до меня её дрожаще-надломленный голос. Если бы не он, я бы в жизни не поверила, что это сказала Марина, потому что внешне она всё такая же, строгая и прекрасная.

-Я тоже не знаю. Но как говорит ваш сын: «Мы обязательно что-нибудь придумаем».

Дверь за Мариной захлопнулась, и я из последних сил дошла до спальни и рухнула на кровать, обессиленная и опустошённая, проваливаясь в сон. Я устала. Последние дни выдались до ужаса напряжёнными и энергозатратными. Это не было хорошо или плохо, это просто было.

Проснулась я от мягкого прикосновения к губам, безошибочно определив его хозяина. Вставать не хотелось, а вот улыбаться очень даже. Так я и лежала, гадая какому из двух мотивов подчиниться.

-Аська, я всё вижу. Глаза открывай, - потребовал Артём. Попыталась поймать его за шею, но он со смехом увернулся. – Неа. Просыпайся.

Лениво приоткрыв один глаз, я уставилась на его красивое лицо.

-Я сплю, - пробурчала себе под нос и перевернулась на живот, утыкаясь в подушку.

-Ну уж нет, - запротестовал мой мучитель, хватая меня за лодыжку и с силой потянув на себя. Я взвизгнула, целясь за покрывало, которым была заправлена постель. – Думаешь, тебя это спасёт?

Вместо ответа я дёрнула своей ногой, которую он всё ещё держал, из-за чего Артём полетел на меня. Хотя, если быть честными, то не особо он и пытался удержаться на ногах. Его выдали руки, на которые он ловко успел приземлиться, нависая надо мной.

-Вот теперь точно попалась, - не отрывая глаз от моего лица, зловеще обещал он, прежде чем накинуться на мой рот. Поцелуй вышел сумбурный и жаркий, и я уже приготовилась к тому, что из постели мы сегодня так и не выберемся, но тут он одним рывком отстранился, так же неожиданно, как и начал.

-Всё, проснулась?

Я разочарованная застонала.

-Ты - изверг!

-Ещё какой! – засмеялся в полый голос, довольный своей выходкой. Пришлось стукнуть по спине, но настроения ему это не испортило. – Ась, поехали в город? Я есть хочу.

Есть! Я подскочила на кровати, а потом с ещё одним стоном рухнула назад.

-Я ужин тебе хотела приготовить. И уснула.

-Ну и ладно. Завтра приготовишь. А сегодня ещё немного по городу погуляем. Покатаемся, - его глаза хитро блеснули.

-В чём подвох?

-Ни в чём.

-Артём!

-Ася!

И прежде, чем я успела ещё что-то возразить, стянул нас обоих с кровати.

-Пошли. Пошли. У меня для тебя сюрприз.

-Что-то он мне уже не нравится...

-Не занудничай!

Закатила глаза.

-У кого-то сегодня прекрасное настроение?

-Конечно. Я тебя почти двое суток не видел! И вот теперь ты… моя!

-Ты меня вчера видел.

-Это не считается!

Тяжко вздыхаю, понимая, что всё, Артём словил волну, а значит, его уже ничем не угомонить. Пришлось смириться и идти переодеваться под его победный взгляд. В шкафу нашёлся чемодан с моей одеждой. Огромный такой. К слову, его я сюда не привозила.

Посмотрела выразительно на Тертышного, пытаясь передать всё, что думаю о его махинациях.

-Это не я. Это Аня подсобила.

-Ну-ну.

Тертышный загадочным образом настоял на том, чтобы я натянула на себя штаны и джинсовку.

-Я начинаю волноваться.

-Просто доверься мне, - чмокает меня в нос.

На улице, почти у самого подъезда нас ждёт… мотоцикл.

-НЕТ! – первое, что я выдаю, когда до меня доходит, куда он меня ведёт. – Нет. Нет. И ещё раз нет!

Пытаюсь уйти, но Артём не даёт, ловя меня за руку.

-Не паникуй, - просит он, обнимая меня со спины и разворачивая нас лицом к байку.

-Я не паникую! Тебе напомнить, чем это в прошлый раз закончилось? Я отказываюсь ещё раз тебя зашивать!

На ум тут же приходит утреннее ощущение дежавю. Чур, меня, чур.

-Ась, ну всё под контролем. Я давно катаю. И авария была чистым недоразумением!

-Но она была! Тебе рассказать статистику аварий с участием мотоциклистов? А статистику летальных исходов? Артём!

Его руки вновь разворачивают меня. Теперь мы стоим лицом к лицу. Он нависает. Всегда так делает, когда уверен в своей правоте. Дурак!

-Давай попробуем? Просто попробуем. Всё будет максимально аккуратно и надёжно. Обещаю, что по сравнению с другими байкерами мы будем с тобой смотреться как два пенсионера на велопрогулке.

-Тём…

-Доверься мне.

Наверное, я сошла с ума. Но его голос окутывает меня, гипнотизирует и я несмело киваю головой. Тут же на свет откуда ни возьмись появляются два шлема.

В качестве награды меня целуют.

-Смелая моя.

Потом следует инструктаж. Как садиться, как держаться, куда ноги. Что можно делать, чего нельзя. Как вести себя при торможении и поворотах.

-Запомнила?

Отрицательно качаю головой, но Артём лишь усмехается.

-Вот и умничка!

Я сижу за его спиной, отчаянно хватаясь на крепкий торс, костяшки пальцев безнадёжно побелели.

-Ослабь хватку, - просит он, - а то руки быстро устанут.

А я твержу про себя свою мантру, что это Артём, и он знает, что делает. Когда байк приходит в движении, ощущения такие, что я сейчас просто шмякнусь в обморок. Кто бы мог подумать, что я настолько трусиха? Но по факту, я боюсь не за себя, а за него. Душу разрывают воспоминания о том, как он лежал на операционном столе. И кровь. Она всюду. И я заново переживаю эту безнадёжность. Только в этот раз смотрю на пациента перед собой никак на абстрактного человека, а как на Артёма. На моего Артёма.

Меня колотит. А он в этот момент ещё прибавляет газы, мотоцикл предательски рычит, и мир вокруг нас ускоряет свои мелькания.

Показатели приборов опять на критических отметках. И я теряю его. Человеческий организм – очень хрупок, порой одно не смелое движение и всё… Ничего уже не вернуть. Но есть и другая сторона. Человек – очень живуч. Были бы желание, были бы силы.

И меня выкидывает наружу из моей паники, которая словно воронка утаскивала в свою чёрную пасть.

Я ведь спасла его. Вытащила. Отвоевала у смерти. Чтобы потом он спас меня. Разбудил от вечного сна. Разбудить одного, чтобы пробудилась другая. В этом мире всё связано.

По мере того, как меняются мои рассуждения, ощущения от поездки тоже принимают совершенно иные оттенки. Я больше не цепляюсь за него как за спасательный круг. Наши движения почти синхронные, сейчас мы один организм, рвущийся навстречу новому будущему. Я расслабляюсь, просто прижимаясь к его спине. И Артём тоже расслабляется… Чувствую его мышцы сквозь кожаную куртку.

«Я же говорил, - усмехается он в моей голове. – Тебе понравится».

Наш мотоцикл, наконец-то, тормозит. И я вскидываю руки к небу и кричу. Шлем, правда, глушит половину моих звуков, но какая разница. Я ведь кричу просто так, для себя, от счастья. А это уже никуда не денешь.

Артём смеётся, стягивая с себя шлем.

-А я же говорил.

Мы опять ужинаем на ходу, жуя уличные ход-доги. Врач во мне хмур и недоволен, зато вот женщина счастлива и влюблена. Выходим на набережную.

-Мама звонила, - вдруг говорит Артём, переставая есть.

-Да, мы виделись сегодня. И кажется, я ей нагрубила.

Он как обычно хмыкает.

-Она сказала, что ты в меня вцепилась мёртвой хваткой.

Я торможу, пытаясь понять, как расценивать услышанное.

-Вцепилась, - серьёзно киваю головой. – Ты против?

Артём делает шаг вперёд, наклоняется к моему уху и шепчет:

-Нет.

-Как ты там говорил? Моё значит моё?

-И это всё? – неожиданно с вызовом смотрит он на меня. - Это всё что ты мне скажешь?

-Пока да, - притворяюсь я дурочкой, хотя прекрасно знаю, чего он от меня ждёт.

Домой едем чуть быстрее, в какой-то момент начинает накрапывать лёгкий дождик. Но Артём аккуратен и внимателен, не даёт мне не единой возможности усомниться в нём.

Он останавливается у дома, и, перекинув ногу, я спрыгиваю с байка. Дождь усилился. Я стягиваю шлем, ловя лицом крупные капли воды. Тертышный же просто поднимает лицевой щиток и кричит мне.

-Иди домой. Я байк на стоянку загоню.

Я хоть и соглашаюсь, но с места не двигаюсь, оставаясь стоять у подъездной двери. С неба уже льёт во всю. Но мне это нравится. Выхожу из-под козырька, запрокидываю голову назад, глотая холодные потоки воды.

Когда Артём подбегает к подъезду, я уже мокрая насквозь. Впрочем, он тоже.

-Аська, с ума сошла! - хватая меня за талию, ворчит он. – Заболеешь же!

-Неа, - пьяная от чувства свободы кручу я головой, касаясь своим лбом его.

-Ты что творишь-то? – счастливо улыбается самый лучший мужчина в мире.

-Тебя жду.

-Зачем?

-Забыла сказать одну важную вещь.

-Какую?

-Я тебя люблю.