Пробуждение

Глава 24.

Следующие две недели заставили меня в полной мере ощутить на себе, что такое истинное одиночество. Оказывается, что до этого в моей жизни было очень много всего. Работа, семья, коллеги… Даже тайны мои, в последнее время ставшие чем-то важным и ощутимым, ушли в никуда. По крайней мере, мне было чем дышать и о чём думать. А потом всё перевернулось. Один день. Один поступок. Один разговор. И если к отсутствию работы и полному безделью я уже практически привыкла, то провал в плане человеческого общения оказался глубже, чем когда-либо.

Мы всё ещё жили с Андреем под одной крышей, правда, он всеми силами пытался делать вид, что меня просто не существует. Обида? Боль? Уязвлённая гордость? Не знаю, да он и не объяснял. Заваливаясь каждый вечер домой пьяным, он смерял меня презрительно-ехидным взглядом и заваливался спать на диван в гостиной прямо в одежде. А я каждый раз зачем-то выходила его встречать, то ли чтобы получить порцию его ненависти, которая заставляла меня почувствовать, что я всё ещё есть, то ли профессиональная привычка контролировать ситуацию и прислушиваться даже сквозь сон, дышит ли тело за стеной.

Родители, конечно же, никуда не делились. Вот только что-то сломалось между нами, и это что-то было настолько важным и основопологающим, что даже разговоры ни о чём давались нам каждый раз боем и кровью. Отец молчал, погружённый в свои безрадостные думы, а Аня силилась держаться молодцом, но порой срывалась на вымученные вздохи, выдавая тем самым, что все мы на пределе.

Дядя Боря отбыл в плановый отпуск, а Бачин отказался допускать меня к работе без его прямого распоряжения. Коллег видеть не хотелось, даже от Кирилла я сбежала, заслышав его голос где-то поблизости, когда приезжала на разговор с заведующим.

А Артём… в эти дни мне казалось, что моё больное сознание просто всё выдумало, и не было никаких поцелуев на лестнице, поездки на дачу, друзей его, разговора под яблоней. Ничего не было, ни его, ни меня.

То, что творилось в первые дни после нашей ссоры, очень напоминало моё оцепенение, случившееся полгода назад, когда я только… потеряла ребёнка. Но спасительное забвение всё никак не желало наступать, терзая меня постоянными мыслями и воспоминаниями. В эти дни мне думалось как никогда, а открытия сыпались одно за другим.

Я раскручивала киноленту своей жизни и заставляла себя учиться смотреть на всё иначе. Переоценка собственной роли в чужих судьбах давалась крайне нелегко. Самым сложным оказалось приноровиться смотреть на всё сквозь свою вину. Не отменять её и не оправдываться, но перестать прятаться за всеми этими «прости» и «мне так жаль», не находить новый повод для жалости, а честно осознавать границы своей ответственности.

Очень многое в нашем браке с Андреем шло от меня, в том числе расчётливость и непонимание. Выстраивала наши отношения с ним в соответствии с той логикой, что исходила из моих собственных представлений о себе. Считала, что не способна на глубокие чувства и эмоции, вот и не давала никакого чувственного отклика на действия мужа. Может быть, он и ребёнка захотел так отчаянно, что ему было невыносимо одиноко в нашем доме? Я даже в постель с ним ложилась скорее по необходимости, чем по собственному желанию.

Наблюдая со стороны за всеми его страданиями, что вдруг явились моему взору, до меня неожиданно дошло, что ломать людей можно и простым своим бездействием. Мне было жалко его, но как прекратить эту спонтанную агонию я не знала. Вернее знала, да пока ещё не решалась.

Родители. Наши взаимоотношения с ними всегда строились на идее о том, что «Асю надо понимать» что в «Асино положение нужно войти». В итоге, я совершенно упустила тот момент, когда умудрилась вырасти инфантильной эгоисткой, привыкшей жалеть себя и ждущей, что всё, так или иначе, обернётся по-моему. Я ведь и на Аню с папой привыкла смотреть через призму этого принятия, где-то на подкорке ожидания, что они как всегда всё поймут и простят.

Не то чтобы я делала это всё специально, но привычка оказалась вещью упрямой.

В последние дни я часами гуляла по улицам города, ловя открытым ртом порывы свежего воздуха, и словно училась заново жить и дышать. Выходило не очень, но сейчас мне как никогда это было необходимо. И это было вполне сносно, и казалось мне самым настоящим жизненным прорывом, ровно до того момента, пока ноги сами меня не привели к маленькому ресторанчику в центре города. Сразу вспомнился Артём, затащивший меня сюда обманом. Хотя можно ли сказать, что тащил он сюда меня насильно? Я ведь толком и не отказывалась.

В ресторанчике было так же тихо и уютно, но всё равно иначе. Мне не хватало наглого и невозможного человека напротив, который пытался бы разговаривать со мной, провоцируя и… заставляя выкарабкиваться наружу из собственной раковины. Даже пельмени сегодня на вкус были пресными и несъедобными.

Вышла на улицу почти на негнущихся ногах.

-Девушка, с вами всё в порядке? – окликнул меня проходящий мимо парень, с беспокойством наблюдая за тем, как я судорожно вцепилась в кирпичную стену дома.

-Нет, - одними губами проговорила я. Потом, правда, чуть увереннее добавила. – Но обязательно будет.

Из машины позвонила Ане.

-Я заеду? – впервые я спрашивала разрешения, чтобы попасть домой. Видимо, уже что-то предчувствуя.

-Не стоит, - выдохнула мачеха, заставляя меня справиться с собственной дрожью.

-Что случилось?!

-Володя вчера с Артёмом встречался.

-И как?!

-Ничего хорошего, наверное. Приехал весь в себе и слова не сказал, заперся в кабинете и до самой ночи не выходил, - Аня старалась говорить сдержанно, но нотки беспокойства через раз прорывались наружу. – Аська, лучше бы он просто напился. Вот честно. Тогда хотя бы было понятно, что с этим делать. А никогда он вот такой…

-Я разберусь, - неожиданно жёстко пообещала я, поворачивая ключ зажигания в замке.

-Асют, ты уже…. Лучше оставь это им самим. Они должны…

-Я разберусь.

Обещать было легко, особенно на эмоциях, ощущая, как злость закипает в душе, туманя остатки разума и логики. С парковки стартанула до безобразия резко, чуть не задев проезжавший мимо джип. За что тут же получила в ответ гневный сигнал клаксона чужой машины.

Адрес Артёма мне был знаком, но часы показывали полдень, заставляя начать сомневаться в том, что я застану его там. Впрочем, это было не самое моё нелепое допущение. Лишь заехав в уже знакомый двор, до меня дошло, что кроме дома и подъезда, я не знаю никаких иных подробностей. Тертышный жил в огромной девятиэтажке, которая сейчас с вызовом поглядывала на меня всеми своими многочисленными окнами.

Можно было, конечно, пойти по квартирам… Можно, но нет, это тоже самое, что искать иголку в стогке сена.

Гудки шли один за одним, пока я в десятый раз набирала номер Артёма.

-Абонент не отвечает, перезвоните позже.

С отчаяньем треснула кулаками по рулю.

-Ну же, Артём!

Но он был глух, как и все мои попытки. Слёзы опять подкатили к глазам, неужели он настолько не желает со мной разговаривать, что даже не может прямо сказать мне об этом?!

Но разреветься я себе так и не позволила. Вновь круто вывернув руль, резко ударив по газам.

Его офис находился неподалеку от того самого ресторанчика. Нелепый круг по городу лишь только сильнее закрутил мои нервы, сменив злость на что-то иное, более жгучее и истеричное.

Пристроив машину на парковке крупного офисного центра, долго теребила в руках его визитку, которую Артём по непонятной причине засунул под солнцезащитный козырёк в тот день, когда я катала его по городу. Он засунул, а я тогда так и не достала, делая вид, что меня это совсем не волнует. И вот теперь, сидела под стенами его офиса и не знала, что мне с этим делать. У него было своё рекламное агентство, и судя по месту расположения, довольно-таки успешное. Наверное, надо позвонить его секретарю (или кто там у него на звонки отвечает?) и спросить, на работе ли начальство или как его можно найти. Но мне хотелось действовать, потому что ещё одного звонка в пустоту, я бы просто не выдержала.

Однако, пожалеть о своём решение, я успела ещё раз десять, пока ехала в лифте на нужный мне этаж. И куда я сунулась? Дура же.

Первым препятствием на моём пути явилось миловидное создание с пухлыми губами и нарощенными ресницами, сидевшая за стойкой ресепшена. И пусть вид у неё был достаточно наивный, хватка у девушки оказалась вполне церберской.

-Вы к кому? – с профессиональной улыбкой на лице обратилась она ко мне.

-К Артёму…. Владимировичу.

-Вам назначено?

-Нет… то есть да.

Лёгкое движение идеально уложенной бровью вверх.

-Простите?

-Он ждёт меня.

Надеюсь.

Ещё одна профессиональная улыбка и копошения в бумагах. Так, возражать в открытую мне никто не стал, значит, скорее всего он где-то здесь.

-Как вас зовут?

-Ася. Урусова Ася Владимировна.

Копошения продолжились, чем нехило так меня возмутили. Можно подумать, что я пытаюсь попасть на закрытое предприятие военного типа.

-Извините, не могу вас найти. Вам точно было назначено?

-ДА! – закипаю я.

Девушка опять тянет губы, но нос всё-таки морщит, недовольная моей резкостью.

-Извините, я не могу вас пропустить к Артёму Владимировичу, у него на сегодня весь день расписан.

Тоже мне шишка великая нашёлся, день у него расписан.

-Тогда позвоните ему и спросите, примет ли он меня?

А если не примет?! Так, об этом лучше не думать.

-Боюсь, что не сегодня.

-Почему?!

Вместо ответа сдержанное движение губами. Да, блин!

-Я его сестра!

-Извините, но вы не сильно похожи на Алину!

-А я ещё одна.

-Ну тогда вы сильно не похожи на них обоих.

-Приёмная!

-Женщина, пожалуйста, - начал злиться офисный Цербер.

Я уже думала, просто гордо пройти мимо неё, ну не будет же она меня силой тормозить, как за моей спиной раздался звук хлопнувшей двери. Резкий оборот. Артём. Только что вошёл в офис и замер на месте, уставившись на меня. Правда, взгляд такой… холодный и равнодушный.

-Артём Владимирович, тут к вам посетительница! Утверждает, что ваша сестра.

-Ну раз утверждает, - развёл он руками, но даже не попытался улыбнуться, как это делал всегда, когда видел, что меня переполняют эмоции.

Уверенно проходит мимо, заставляя меня невольно задержать дыхание. Сегодня он без трости, в целом держится вполне ровно, так, что хромата почти незаметна. И это тоже вдруг злит. Будто бы подчёркивая в том, что необходимость во мне отпала окончательно.

-Поговорить надо! – бросаю ему в спину, полностью игнорируя свидетеля всех наших перипетий. Впрочем, я сейчас была в таком состоянии, что могла и начать выяснять отношения прямо здесь и сходу. Но Артём, не позволил нам такой роскоши, кратко кивнув в сторону прохода, через который виднелась остальная часть офиса.

-Пошли.

Мы шли по достаточно просторному опен-спейсу, полному людей и какой-то интенсивной офисной жизни, что-то жужжало, что-то шипело, шелест бумаг, и множество голосов. Артёму кивали, с ним здоровались, кто-то даже махал рукой. Он отвечал, правда, на мой взгляд, на чистом автомате, не спеша вышагивая передо мной. Нога всё-таки доставляла сложности, но показывать не хотел. То ли мне, то ли всем остальным. А я с какой-то нездоровой жадностью рассматривала его спину. Сегодня на нём были светлые брюки и свободный тёмно-синий пиджак. Весь такой официальный, и мне до зуда в пальцах не хватало его раздолбайства.

Второй Цербер нашёлся возле его кабинета. Правда, сказать ничего она особо не сказала.

-Оля, меня не для кого нет, - бросил он своей секретарше, круглыми глазами рассматривающую непрошенную гостью в моём лице.

Кабинет у него был средних размеров, но вполне уютный, заполненный кучей всяких интересных штук и вещиц. На одной из стен висели африканские маски, на другой – целая куча фотографий. Судя по всему, Артём был заядлым путешественником, о чём и напоминал каждый элемент интерьера.

Он прошёл до стеклянного стола, развернулся и привалился к нему своим задом. Невольно запереживала за стол, выдержит ли он его накаченную тушку? Стол оказался не из робких.

Долго смотрит мне глаза. Не знаю, что там в моих, а у него они странные. Неприступные, как два бастиона, ни чёрта не могу рассмотреть за ними. Артём тоже что-то ищет во мне. Но вот находит ли? Наконец-то, ему это надоедает.

-Слушаю, - скрещивая руки на груди, чуть ли не приказывает он.

Теряюсь, не сразу вспоминая, зачем я вообще сюда приехала.

-Что ты сказал отцу?! – от смятения ринулась я в бой, требуя ответа на свой вопрос.

Усмехнулся. Ну, это как всегда.

-Не твоё дело, Ась, - сказал, кстати, вполне спокойно, но тень печали всё же проскользнула на его лице. Или же я всё выдумываю?

-Моё!

-Нет.

Можно продолжать сколько угодно этот детский спор, и Артём тоже это понимает, в безнадёжном жесте качая головой.

-Ещё раз, и надеюсь, в последний. Не лезь в мои отношения с отцом.

-Да как ты можешь быть таким?! – не удержалась, топнув ногой. – Артём, он твой отец! Ему плохо от этого всего!

-Ася, прекрати!

-Нет! Ты же взрослый мужик! – делая шаг вперёд, желая вцепиться в лацканы его пиджака и хорошенько так тряхануть. - Должен же, уже понимать, что пора отказаться от всех этих детских обид! И если ты ненавидишь отца из-за меня. То меня ненавидь! Он от тебя не отказывался! Это я! Я всё!

Речь получилась неожиданно эмоциональной, перемешивая в себе события двух периодов – тогда и сейчас.

Напрягся, с силой сжал зубы, заиграв желваками.

-Всё сказала?!

-Нет же! Ты наказываешь его за то, что он взял меня к вам. И… Да, наверное, это не очень правильно было, без вашего с Мариной согласия… И мне… очень жаль, что тебе пришлось пройти через всё это из-за меня, - опять это «жаль», сама же кривлюсь от него, но ничего не могу поделать с собой, я действительно сочувствую Артёму-подростку, на долю которого выпало многое. – Но он никогда не отказывался от тебя! А я была неправа, что сразу тебе всего не рассказала. И отцу тоже! Просто, я так… боялась твоей ненависти. И взгляда этого… презрительного.

Под конец я совсем тушуюсь и говорю уже себе куда-то под ноги.

-Презрительного? - переспрашивает, но я не отвечаю, не зная, что ещё такого можно ему сказать.

-Артём! И если… я могу что-то сделать…

Глаза от пола я всё-таки отрываю, заставляя себя смотреть прямо на него. Одновременно и с вызовом и с… покорностью. Где-то во мне ещё жива вера в то, что он меня не обидит. Ну или не вера, а надежа на то, что несказанное им рассыпалось прахом вместе с моим признанием.

Пожалуйста. Услышь меня.

-И на что ты готова, сестрёнка? – злится. И этот сарказм. Пугает. Пока не понимаю чем именно. Но дрожь проходит по телу. Есть что-то такое в его голосе. Металлическое и опасное, словно предупреждает, что я у черты, и переступать её нежелательно.

-Чего ты хочешь? – максимум усилий, чтобы голос не дрожал.

Он дёргает плечом, будто прогоняя в сторону неприятные мысли. А может быть и не мысли… а какие-то остатки ограничений. Совесть? Ещё бы она у него была в принципе.

-А если я захочу, чтобы ты уехала? Просто взяла и исчезла из нашей жизни?! Если я обозначу это твоей ценой?

Не верю. Не хочу верить. Смотрю на него с сомнением, вдруг послышалось? Но Артём непроницаем. Всё так же холоден и неприступен. Очень хочется переспросить, не шутка ли это. Не переспрашиваю, а он и не разубеждает. Вместо этого всего вдруг наваливается такая безнадёга, что от напряжения даже шею сводить начинает. Нет, ты же так не поступишь со мной? Или поступишь? Да? Нет?

Судорожно сглатываю, с силой прикусывая губу. Вкус металла на языке. Кажется, прокусила. И смотреть на него не могу, потому нет в его лице того, что мне так необходимо. Хоть не улыбается, и на том спасибо.

Надо… надо пересилить себя. Как-то. Что-то сделать. Для начала перестать пускать никому не нужные слёзы.

-Если ты пообещаешь, что… примешь отца. И Аню. Я… - мямлю и шепчу я себе под нос, собирая всё, что есть во мне в кучу, чтобы уж суметь развернуться и уйти.

Но уже в следующий момент меня срывает с места. Причём натурально. Артём сносит меня с ног, в пару шагов впечатывая дверь, правда, относительно аккуратно, потому что затылок вместо того чтобы удариться об твёрдую поверхность двери, ложится прямо в его широкую ладонь. Слабые попытки вырваться, но не позволяет, фиксируя мою голову, даже не руками, а подбородком, прижимаясь им к моему лбу.

-И что, действительно уедешь?

-Если тебе от этого легче станет! – бью его по плечу, что ему, впрочем, по барабану, всё равно не замечает.

Ещё смешок. И, наконец-то, эмоции. В нём. Моих мне теперь по гроб жизни хватит.

-Открой мне тайну. Вот как можно быть одновременно такой умной и такой дурой?

Порываюсь послать его, но смысл его слов медленно доходит до сознания.

-Что? В каком смысле?

-А в таком. Как можно с твоими мозгами наивно верить во всё, что слышишь?!

Всхлип. Мой. И откуда только взялся?!

-Не издевайся! – дёргаюсь, но он всё равно держит крепко. – Отпусти меня уже! Сам же сказал, чтобы я уезжала.

-Ничего подобного. Я спросил, что будет если…

-Всего лишь игра слов!

-Это только тебе так кажется!

-Тогда… Тогда чего ты, вообще, от меня хочешь?!

-Тебя.

-Иди ты… - по инерции посылаю я его и лишь только потом осознаю услышанное. Приходится задрать голову вверх, его подбородок соскальзывает вниз. Теперь наши лица почти на одном уровне. Глаза в глаза. – В каком смысле меня?

-Во всех, Аська, во всех, - говорит, а сам улыбается так, как только он умеет.

-Артём…

-Нет. Тссссс… - прикладывает палец к моим губам, не давая говорить. И когда я замолкаю, его палец поднимается чуть выше, утирая слёзы, которые всё ещё на моих щеках.

-Я сейчас буду говорить. А ты слушать. Очень внимательно слушать. Если надо, ручку дам, потом запишешь, а то вдруг забудешь. Три правила, всего лишь три правила, чтобы мы с тобой могли быть вместе.

Закашлялась. Судорожно хватая воздух ртом.

-С чего ты решил, что я хочу быть с тобой?!

-Ты же приехала.

-Ради папы!

-Возможно. Но ты всё равно лично приехала. А это что-нибудь, да значит.

-И не надейся!

-ААааа, - театрально стонет он. – Тогда четыре правила! Первое из них – ты перестаёшь, отрицать, что у нас с тобой чувства.

-Что у нас?!

-Чу-вства, - по слогам произносит он, откровенно издеваясь надо мной. – Но мы об этом ещё поговорим. Итак, правила. Ты никогда не лезешь в мои отношения с отцом…

-Но…

-Ася, блин! Это тебя вообще не касается! Потому что это наши с ним обиды! И наши с ним дела. Ты тут вообще не при чём.

-Как это? – не понимаю.

-Элементарно. Помимо тебя в наших жизнях было просто дохренища всего, что мы не смогли простить друг другу. И мы сами должны с этим разобраться. Потому что, когда ты вмешиваешься, всё только усложняется. Услышала?!

-ДА! – выпаливаю в запале, полностью до конца не осознавая, что он мне втолковывает. Главное, что я слышу слово «разобраться», и оно меня успокаивает.

-Отлично. Во-вторых, ты уходишь от мужа. Сегодня. Сейчас. Сиюминутно. Я чуть с ума не сошёл, когда увидел его полуодетого рядом с тобой.

-А говорил, что не проблема! – колю я в отместку.

-Не проблема. Когда он абстрактный и где-то там, но не рядом с тобой в непосредственной близости. И третье. Ты мне больше не врёшь. Никогда. И не при каких обстоятельствах. Поняла?!

-Нет!

Тяжёлый вздох. Теперь его. И взгляд, весь такой выразительный, под названием: «Ася, ты дура?».

И прежде, чем я успела придумать что-нибудь ещё, Артём берёт меня за лицо, накрывая мои щёки своими ладонями.

-И вообще. Я скучал.

Что-то доселе неизвестное мне трепыхнулось в груди, заставляя от растерянности приоткрыть рот. На самом деле это не так уж и легко, воспринимать его слова в серьёз, и не из-за того, что я не верю в искренность Артёма, а потому что до меня упорно не доходит, что всё взаправду.

Он видит моё замешательство, поэтому не торопится, давая возможность принять и осмыслить то, что сейчас происходит между нами, осторожно поглаживая большими пальцами мои скулы, вынуждая моё сердцебиение то ускорять, то замедлять свой ход.

Смотрит. Очень внимательно и пронзительно, ловя каждое движение, каждый жест. Тёплое дыхание на моих губах, но не целует, хотя очень хочет, вижу же. Моргаю, медленно и заворожённо. Он вгоняет меня в транс, выбивая почву из-под ног, и как реагировать на такого Артёма не ясно.

Слегка растягивает губы, мягко и осторожно, пытаясь сгладить нервозность происходящего.

И я сдаюсь. Безрассудно и опьянённо, срывая все внутренние запреты. Казалось бы, между нами уже и так всё было. Почти. Только не было вот этой беспрецедентной искренности и открытости. Выбор. Он давал мне выбор, возможность решить. На словах он может ставить мне сколько угодно условий и держаться сверх самоуверенно, но сейчас на дне его голубых глаз стояла тревога и томительное ожидание. А может быть даже и мольба. Такая вот немая просьба: «Не отталкивай меня».

Мягко веду головой, он понимает и убирает ладони с моего лица, а я утыкаюсь ему в шею, гася в себе судорожный всхлип. Опять тянет рыдать, но в этот раз от облегчения. Чужие руки обвивают мою спину.

-Почему ты? – спрашиваю шёпотом, скользя губами по его коже и замечая, как у Артёма дрогнул кадык.

-Потому что ты.

И этого было достаточно. Без причин и без условий. Есть он. Есть я. И у нас ЧУВ-СТВА. И это обескураживает. Волнует. Захлёстывает.

-Посмотри на меня, - хрипло просит он, сглатывая.

Плавно поднимаю голову, ведя кончиком носа по его шее, подбородку, щеке.

Никто из нас давно уже не дышит, боясь спугнуть хрупкость момента.

И опять голубизна его глаз. Зрачки расширены. Ресницы едва подрагивают.

Его руки постепенно доходят до моего затылка, и Артём запускает пальцы в мои волосы, выбивая пряди из туго заплетённой косы.

Губы на расстоянии считанных миллиметров. Но не касается. Лишь смотрит, заглядывая в самую суть меня.

-Как тебя зовут?

-Артём… - из последних сил сопротивляюсь я ему.

Лёгкое покачивание головой.

-Имя.

Кусаю пересохшие губы.

Что же ты со мной творишь?

-Просто скажи это.

Кажется, я дрожу. Хорошо, что держит меня, иначе я бы тут же и рухнула, прямо ему под ноги. Язык не хочет слушаться, но Артём ждёт, продолжая перебирать мои волосы. И это ещё одни ощущения, которые дурманят. Ещё одна волна дрожи по телу, только совсем иного характера. Мой панцирь даёт трещины, и я выдыхаю ему в самые губы.

-Асель.

Всё. Больше нет миллиметров, что ещё оставались между нами, Артём накрывает мои губы, целуя бесконтрольно и ненасытно, отчего просто рвёт все шаблоны и ожидания. ТАК он не целовал меня ещё никогда. До искр перед глазами, до подгибающихся колен, до полной отключки сознания.

Из забытья нас выводит резкий стук в дверь. Доходит не сразу, лишь после того как звук повторился ни раз, и не два.

Артём со стоном отлипает от меня. Глубокий вдох. А я стою и задыхаюсь, не в состоянии насытиться воздухом, как после погружение под толщи воды.

Ещё удар.

-ДА! – рычит Тертышный.

-Артём Владимирович, - обеспокоенный голос из-за двери. – Там Аверьянов…

-Оля, я же просил!

-Знаю! Но он уже все телефоны оборвал.

Недовольно качает головой, но от меня взгляда не отрывает, хмуро сводя брови, наблюдая за моими неловкими попытками застегнуть пуговицы на рубашке. И когда только успел?! Пальцы не слушаются.

-Артём Владимирович! – молит девушка по ту сторону двери.

-Хорошо! Переводи звонок! – всё так же раздражённо отзывается ей. После чего отступает на шаг назад и уже более приглушённо велит. На этот раз мне. – Стой здесь и не шевелись.

И я действительно откидываю голову назад к двери, борясь с желанием просто стечь по ней вниз.

Его телефонный разговор занимает минут десять. Артём зол и недоволен, о чём-то спорит и что-то доказывает. Особо не вслушиваюсь, реагируя лишь на интонации. В голове такой кисель, что разобрать его на отдельные составляющие не представляется возможным.

Что только что произошло между нами?! Что ЭТО было? Я бы ещё поняла, если простая физиология… ну там возбуждение и неконтролируемая страсть. Мне, конечно, не понятно в любом случае было бы, но ведь в книжках же пишут о чём-то подобном? Было бы хоть какое-то объяснение, но чтобы вот так… Сойти с ума только от одного поцелуя. И ладно, если бы он был первым, так нет же, и даже не десятый. Но ощущения такие... Будто он вытащил из меня всю душу, только одним своим взглядом.

-Не думай.

Встрепенулась, отрывая взгляд от пола. Кажется, у Артёма наметилась пауза в разговоре.

-Не думай, слышишь? А то знаю я тебя, надумаешь что-нибудь и убежишь, - пытается улыбнуться, видимо сам волнуется. И я повторяю за ним, пытаясь успокоить нас обоих. Всё хорошо, Ася, всё хорошо.

Артём грозит мне пальцем, намекая на то, чтобы я не смела паниковать. И от этого чуточку спокойней.

Наконец-то, его разговор окончен, и он облегчённо выдыхает, ероша свои волосы. Теперь мы оба будем лохматыми. Мысль об этом неожиданно веселит.

-Всё в порядке? – пытается скрыть напряжение в голосе, но выходит плохо.

Фыркаю. Да его самого от ситуации штормит, а храбрится то, храбрится.

-Более или менее.

Мы всё ещё в его кабинете, только перебрались на небольшой диванчик у стены. Сижу, перекинув ноги через его колени, и Артём неторопливо водит ладонью по моим икрам. Больше не целуемся, да это и ни к чему. Чувств и накала страстей хватает и без этого. Оба слегка растерянные и оглушенные, как после удара по голове.

-Спрашивай, - кивает он мне.

-Тебе не понравится.

-Вот поэтому спрашивай, не успокоишься же.

Шутит. Вроде бы. Хотя и напряжён, чувствую это по его пальцам, нажим которых на мою ногу усилился. Поразительно, но абсолютно не эмпатичная я каким-то неведомым образом научилась понимать его состояния. Может быть, это передаётся половым путём? Ну или как минимум оральным. Но мы в любом случае не об этом.

-Как у вас вчера всё с отцом прошло?

Я была права. Вопрос ему не нравится, хоть оба и знали, что я спрошу именно об этом. Взгляд: «Я же просил…», но всё равно совершает над собой усилие.

-Нормально, - отрезает Артём. А мне хочется, треснуть его чем-нибудь потяжелее, но я не реагирую, давая ему время и догадываясь, что специально провоцирует.

Провожу пальцами по его лицу. Обвожу бровь, нос, скулу… И он вздыхает.

-Ты ведь не уймёшься?

-Нет.

-Там всё сложно.

-Вот и расскажи мне об этом, - прошу.

-Да, и за кого будешь переживать? За меня или за него?

Выходит как-то едко. И неожиданно обиженно. Верить в это не хочется, но плучается, что…

-Ты ревнуешь? – сама не верю, что спрашиваю об этом.

-Я не об этом!

-Тогда о чём?

Его рука замирает на моей коленке, а потом он её и вовсе убирает. Напрягаюсь ещё сильнее.

-Артём?

Прикрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана. И в довершении всего качает головой.

-Я же говорю это сложно.

-И от твоего нежелания говорить легче не станет. Ты просишь меня не врать. Тогда я прошу не молчать.

Приоткрывает один глаз и косится в сторону меня.

-Научил на свою голову!

Всё-таки пинаю его пяткой, чуть замахнувшись ногой. Попадаю в колено. Больное. Дёрнулся. Чёрт.

-Прости! – пытаюсь подскочить, но Артём удерживает, заставляя оставаться на диване.

-Да сиди ты уже! Если не сложно, то не шевелись, - боль понемногу отпускает его. – А то у меня такое ощущение, что ты меня сейчас пытать будешь.

Молчу. Опять откидывается назад, правда, глаза не закрывает, смотрит куда-то в потолок.

-Вот как я тебе объясню то, что сам не понимаю? Просто… Мне хочется, чтобы ты была на моей стороне. Понимаешь? Нормальное же такое желание, чтобы МОЯ женщина была на моей стороне.

-Ещё не твоя…

-После того, что было? Издеваешься что ли? У тебя теперь просто выхода нет. И если бы не долбанный Аверьянов со своим занудством, мы бы сейчас с тобой вообще не разговаривали. А придумали что-нибудь поинтереснее.

-И не надейся…

Опять крутит голову на меня. Скептически приподнимая бровь. Ой, ли.

-Только не подумай, что я тебя перед выбором ставлю.

-Да я и не собиралась.

-Ну-ну…Скукожилась вон вся, - его рука опять на моей ноге, значит, Артём опять со мной. – Аська, это всё тяжело для меня… Я привык в одного за всех справляться, и на отца тоже привык злиться.

-А на меня? – вопрос вырывается случайно, но это то, что реально меня волнует.

- Не сейчас… Тогда да. Особенно в первые годы. Это уже потом, я смог развести тебя и отца в своей голове. И вот вы опять по одну сторону баррикад, а я по другую.

-Нет никаких баррикад.

-Да знаю я! – выходит излишне жёстко, но он тут же берёт себя в руки, сбавляя обороты. – Знаю, я знаю. Я был уверен, что справился с этим. Что смирился. А когда ты меня к нему привезла, понял, что все эти годы мечтал, что он найдёт меня, приедет… Не знаю. Заставит поговорить. Вышло же… Вообще не так. Как-будто ты меня ему под дверь подкинула.

-Он не знал…

-Не знал… - повторяет за мной. – Не знал… Но что ему мешало найти меня раньше?

-А тебе?

-Мне? Наивное детское желание каждого брошенного ребёнка. Чтобы его нашли первым.

-Он тебя не бросал.

-Он сказал, что я его разочаровал. А ты же знаешь, отец слов на ветер не кидает. Разочаровал, значит, разочаровал. И как мне было самому его искать? Если я даже не знал, как в глаза ему смотреть. Я ведь тогда…плохо с тобой поступил.

Садится ровно. Голос дрогнул. Об этом говорить не собирался, но вышло как-то само собой.

-Мы были детьми… - мягко возражаю я.

Качает головой.

-Он был прав тогда, в детстве, когда сказал, что я поступил как последний трус… И все эти годы я так и не смог переступить через это чувство… безнадёжности. Ась, я тогда, не подумал… Был злой… Как же я тебе тогда завидовал.

-Чему завидовал-то? – отчаянно тяну улыбку, не позволяя себе раскисать.

-У тебя был отец… Не говори ничего, хорошо? Я всё понимаю, глупость… И тогда тоже понимал, но пересилить себя не вышло. Здесь важен сам факт. Я поступил как последняя мразь, и отец об этом знал, а я так и не смог решиться найти, боясь его разочарования.

-Семнадцать лет прошло. К тому же, он к тебе приезжал потом…

-Ага, в самый удачный момент, когда мать была в самом разгаре развода с отчимом, а с меня только-только сняли швы, после того как этот гандон меня об стену трахнул.

Рука сама тянется к его затылку. Артём сначала уклоняется, но потом разрешает запустить пальцы ему в волосы, нащупываю шрам. Мой новый фетиш.

-Сложно было?

-Терпимо. Но я тогда много всего ему наговорил. И это… сломало всё окончательно.

-Но это не помешало тебе ждать его дальше.

-И он не приехал!

-Думаю, что он просто не знал как. Ты его столько лет отталкивал.

Выжидающий взгляд.

-Осуждаешь?

Ответ я хорошенько обдумываю, прислушиваясь к тому, что творится у меня на душе.

-Не осуждаю. Но и понять тоже не могу… - он опять взъерепенился, но где-то внутри, внешне не показывает, но я чувствую. Приходится пояснять. – Знаешь, мне иногда моя мама снится… - по его взгляду вижу, что он сначала про Аню думает. – Моя настоящая мама, что осталась там…

-Аська…

-Да нет, послушай просто. Она мне иногда снится. И каждый раз мне хочется отдать всё, что у меня есть, лишь бы… просто увидеться с ней. Коснуться. Обнять. Но это невозможно. А ты… Ты можешь ещё всё исправить. Потому что потом… будет невыносимо горько. Мы в больнице это каждый день видим. Как родственники умерших корят себя за то, что не успели. Что мало общались, на обиды пустые… Да всё что угодно.

Последние мои слова он почти не слушает, наклоняясь ко мне и обнимая, заставляя сменить позу и чуть ли не укладывая себе на грудь.

-Иногда я забываю, через что тебе пришлось пройти.

-И не надо…

-Надо.

Только не сейчас. Только не сейчас.

-Однажды ты всё расскажешь, - предсказывает. А я надеюсь, что это однажды наступит не скоро.

Долго сидим. Я даже успеваю расслабиться и задремать, убаюканная его поглаживаниями и ритмичной пульсацией сердца. Запах его парфюма окутывает меня всю. Мне тепло. Надёжно. Почти хорошо, не считая всех тревог, что безгранично пролегли на моём сердце.

-Мы вчера с ним про это и говорили, - нарушает Артём устоявшуюся тишину. - Про то, что не знаем, как сделать шаг навстречу. Он хочет, чтобы мы попытались стать… отцом и сыном. А я уже просто не знаю, как это… Иметь отца.

Из его офиса мы вышли уже под самый вечер. Я-таки уснула на его диване, а Артём успел немного поработать и порешать какие-то дела.

Проснулась я с затёкшей шеей и укрытая пледом дикой расцветки. Окуда-то возникла уверенность, что плед у Тертышного появился вместе с масками на стене.

На улице уже темнело, когда я болезненно потирая шею, села на диване. Артём сидел за своим столом, уставший и помятый, но кажется вполне довольный. По крайней мере, улыбался он вполне искренне.

-Проснулась?

-Почему не разбудил?

-Не знаю, - пожимает плечами. – Подумал, что тебе не помешает. Ты измученной выглядишь.

-Так и скажи, что страшненькая, - пытаюсь я пошутить, но Артём не оценил.

-Измученная.

-Судя по всему, тебе отдых тоже не помешает. Ты ногу свою вообще бережёшь?

-Строгая Ася Владимировна включила врача?

-Да иди ты! – надуваю я губы.

-Сейчас вместе пойдём.

Артём встаёт на ноги, и хромата действительно сейчас более заметна, чем пару часов до этого.

-Поехали домой? – скорее ставит он меня перед фактом, чем спрашивает. – И прежде, чем ты заартачишься, учти, сегодня ты ночуешь у меня. И не только сегодня.

-Нет.

Закатывает глаза, ещё и руки на груди скрестил.

-Началось!

-Артём! Послушай…

-Нет!

-Да!

-Тебе обязательно со мной спорить?

-Нет, если ты будешь слушать то, что я тебе говорю.

-Мне больше нравится вариант, где ты меня слушаешься.

Вот как с ним можно нормально разговаривать?! Поднимаюсь с дивана, понимая, что стою в одних носках. Оказывается, Артём успел меня разуть. Ну, хоть не раздел и на том спасибо.

-Я не могу к тебе поехать.

Неприятный щелчок зубами.

-Только не говори про мужа!

-И это в том числе.

-Я же тебе сказал!

-И я тебя поняла. Между мной и Андреем ничего нет. Он знает про нас… Вернее, знает, что у меня кто-то был. И что я хочу уйти от него.

-Очень интересно, - ёрничает Тертышный. – И как же он к этому отнёсся?

Вздыхаю. Ох уж эти мужчины со своим чувством собственничества.

-Плохо отнёсся. Но он заслуживает, честного разговора. Я много всего сотворила… в нашем браке.

-И что. Ты предлагаешь мне отпустить тебя домой, к нему?

Киваю головой, чуть ли не физически ощущая волну его возмущения.

-Аська!

-Не доверяешь? А кто говорил, что это не проблема?

-Ты теперь всегда меня будешь этим попрекать?

-Да, - улыбаюсь я ему.

-Боже мой, во что же я вляпался?!

Наконец, подходит ко мне, обнимает, целует в нос.

-А что тебе мешает поговорить с ним завтра? Или это ещё не всё?

-Не всё.

-Тааак…

-Тебе не понравится, - в который раз за сегодня повторяю я.

-Мне уже не нравится. Что там ещё?

-Отец.

Отрывает голову от меня, отводя взгляд в сторону. Потребовалось какое-то время, прежде, чем он всё это переварил.

-Это всё-таки шантаж?

-Нет. Я усвоила твои правила. Я не лезу в ваши с ним дела. Но есть ещё мои отношения с ним. И теперь я должна сделать всё правильно. Поэтому мне необходимо сначала поговорить с ним.

Артём не успокаивается.

-Ждёшь благословения с его стороны?

-Просто расскажу, - стараюсь не злиться и не напрягаться, хотя внутри понемногу закипаю. – Артём. Он поймёт всё.

Надеюсь.

Офис почти опустел. Но парочка любопытных взглядов нам-таки достаётся. Интересно, какие теперь сплетни будут ходить про нас?

Как ни странно, но Цербер на ресепшене всё ещё на месте.

-Рит, - обращается к ней Арётм, держа меня за руку. Девушка держится профессионально, и… всячески игнорирует меня, уделяя всё внимание своему начальству. – Запоминай. Это Асель Владимировна, - имя выделяет интонационно. – Пропускать её всегда и при любых условиях.

-Поняла, Артём Владимирович.

-Вот и отлично, - одаривает он её своей улыбкой. – А теперь всё. Закругляйся и все по домам.

-Барин, смилостивился? - хмыкнула я уже в лифте.

-Барина сегодня умилостивили, - по-деловому отвечает он, после чего с подленькой улыбочкой притягивает меня к себе. Целуемся. Лифт давно уже на первом этаже, но мы не замечаем.

Чьи-то покашливания. Я краснею. А Артёму пофиг.

На улице прохладно. Натягивает на меня свой пиджак, пытаюсь сопротивляться, не оценил.

Сначала находим мою Короллу.

-Тебя отвезти? – приглашаю я его.

-Я на своей.

-А нога?

-Да что ты привязалась к этой ноге?! Нормально всё уже. Через месяц в горы пойдём.

-Тебе нельзя, рано ещё…

-Ася, не занудничай!

Надулась. Ну не умею я иначе заботиться. Отворачиваюсь, дёрганно открывая водительскую дверь. Хочу уже нырнуть в салон, но он не даёт, прижимая меня к автомобильному боку.

Ещё один поцелуй. По настроению совсем не понятный, но не менее пьянящий. Мне уже и уезжать никуда не хочется, хоть и понимаю, что надо. Даже чумно тянусь за его губами, когда Артём отрывается от меня. Заметил. Счастливо оскалился. Ну что за самомнение?!

-Запомни. Я тебя сегодня отпускаю. Но это… последний раз, когда я тебе разрешаю сбежать от меня.

Остаётся только качать головой. Разрешает он.

Когда выруливаю со стоянки, он остаётся стоять на месте, смотря мне вслед.