Путь трех совершенствований

Глава 15

Из школы доносились звуки боя. Боевые группы зачищали здание. Навзрыд выла мать Галки, других плачущих я не знал, но не сложно догадаться, что это те, чьи дети остались там, в коридорах.

Остальные родители обнимали своих чад. Кто-то из предков вырвался прямо из боя, судя по оплавленной экипировке и следам хаоситских мозгов на сапогах. Элен, что интересно, отец встретить не смог или не пожелал. Тут был только управляющий, чопорный мужик с постным хлебалом английского дворецкого.

Неизвестные мужчины в костюмах и явно при должностях только и успевали отвечать на звонки и раз за разом пересказывать тот же доклад одному высокому начальству за другим.

Всех обступили медики. Целитель пробежался, давая каждому крупицу жизненной силы, чтобы хотя бы веки не закрывались.

Какой-то суетливый студент начал спешно меня перебинтовывать, тут как тут нарисовались репортёры. Один из них уже перебирал наши копья. Взял самое приличное на вид.

— Кровь! Нужно больше крови, — заявил он, а потом стащил у медиков пакет для переливания и кинематографично измазал копьё, чтобы с лезвия капало. Вручил его Ликтору.

— Встань вот так. Немного развернись.

— Не могу. Больно. Можно сидя?

— Что? Нет! Герои стоят, опираясь на копьё. Отлично. Вот так. Просто потрясающе! — продолжал эмоционировать знаток репортажного искусства. Подбежали гримёры и начали наносить однокласснику эпичный раскрас.

— Принесите сюда тело гоблина! — командовал херов режиссёр.

— Там орки есть, — подсказал зеленоволосый позер.

— Точно! Большую тушу орка!

Весь этот спектакль меня раздражал. Нужно было торопиться домой, ведь монстры могли появиться где угодно. Правда, не знаю, сколько часов буду идти с учётом всех ранений.

— Вам нужно в больницу, — заявил врач, у которого, наконец, до меня руки дошли. — Вы потеряли много крови. Требуется курс антибиотиков от обычных факторов заражения и специализированный от гнолов и гоблинов. К тому же обследование специалиста после контакта с хаоситами.

От госпитализации я отказался, а когда два санитара попытались силком меня запихнуть, думал уже нож выхватить, но всё же вывернулся и отбежал.

Счёт за такое лечение моей семье никогда не закрыть. Я побрёл к выходу.

— Эй, ты куда, придурок? — бросила мне вслед Элен.

— Мне домой надо. Проверить родных. Да и парни из гетто не лечатся в больницах. Нет у нас страховки, — грустно усмехнулся я и хромая пошёл дальше.

Когда репортёр выставил кадр, я уже был далеко и не слышал, что эта смазливая зелёная морда там затирала.

У ворот выход мне преградил чёрный бронированный внедорожник.

— Госпожа Элен приказала вас подвезти, — проговорил водитель.

Я не то, что был удивлён. Я просто охренел.

Развернулся, чтобы благодарно кивнуть, но девчонка уже загружалась в машину и сделала вид, что не замечает моего пристального взгляда.

Хмыкнув, полез в авто. Гордость — это хорошо, но спорить с амбалами в броне не хотелось, да и домой всё же стоит поспешить. Если там что-то произошло, отряд из четырёх клановых охранников будет очень кстати.

Меня разглядывали и явно хотели задать вопросы, но никто не решился раскрыть рот. Похоже, нарушать инструкции боятся. То ли камеры у них, то ли начальник зверь, а может, банально стучат друг на друга.

Машина была двойного назначения, а потому внутри очень дорогая обшивка. Мягкие сидения, экран, и даже раскладной столик с холодильником.

Я раскрыл его. В прицел попала банка содовой. Сахар в крови сильно просел, и голова уже кружилась. Я вопросительно глянул на мужиков, но никто из них на меня внимания не обращал, они сосредоточенно следили за округой. Пожал плечами, откупорил напиток и жадно присосался. Сладость расходилась по организму, и я чувствовал себя живее с каждым глотком.

Авто резко затормозило. Хорошо, что успел всё допить. Охрана выскочила и рассредоточилась. Один из них дал три коротких очереди. Салон заполонил запах пороховой гари. Затем парни быстро загрузились обратно и попеременно начали менять магазины. Профи.

Бойцы ехали молча. Подмывало что-то пошутить, но, честно говоря, не был уверен в их реакции. Разглядывал оружие, гадал, есть ли у них дары.

— Что за дерьмо? — услышал я ругательства водителя. Глянул в окно.

— Просто сдвиньте её, — сказал я. Отбойник упёрся в ржавую баррикаду из старой тачки и сместил. Мы поехали дальше.

— Кажется, твари здесь весь район разнесли, — заметил мужик.

— Нет, — покачал я головой. — Тут так и было, — на лицо наплыла ухмылка.

— Как ты тут живешь, парень? — спросил он.

Я лишь пожал плечами.

— Не то что бы у меня был выбор.

Разбитый асфальт и мусор на дорогах заставлял машину петлять, переваливаться с колеса на колесо и периодически двигать препятствия. Несмотря на все амортизаторы, всё же до сидений вибрации доходили и отдавались в тело. Только сейчас прочувствовал, как же мне на самом деле плохо.

— Эй, не закрывай глаза, малец, — посоветовал один из парней. Если отрублюсь, могу потом не проснуться до утра. Не хотелось бы, чтобы меня как мертвеца домой вносили. Маме страшных кадров в жизни хватило уже.

Я покивал и, сжав зубы, пристально вглядывался в окно в поисках следов произошедшего. Память подводила. Вон там окна и были выбиты? Вроде да. А то тело мёртвое или просто пьяное? Столб так и был погнут?

Меня довезли до дома. Я раскрыл холодильник в машине, хватая брату порцию содовой, и, поблагодарив мужиков, кое-как выбрался из авто. Раны всё больше давали о себе знать. Ночью все они заживали после прохождения локации, здесь же такая роскошь только у богачей.

Один из охранников вышел со мной и прошагал до крыльца. Я постучал.

— Мам, пап, это я, — проговорил как можно бодрее.

Засов отодвинулся. Замок скрежетнул. Дверь распахнулась, и на пороге возник отец с топором. Я изобразил улыбку.

Боец приветственно кивнул ему, хлопнул меня по плечу и пошёл прочь. Я не стал морщиться, хотя даже это лёгкое прикосновение вызвало вспышку боли.

— Спасибо, — бросил я ему вслед, и кое-как переступил порог дома. Что-то совсем слабость накрывает. Так, держаться. До койки недолго.

Мама бросилась меня обнимать.

— Осторожнее, содовую лопнешь! — притворно возмутился я. Слезы матери начали мочить футболку. — Ау, больно.

— Прости-прости, — залепетала она, ещё крепче сжимая.

Мы прошли на кухню.

— Что случилось? — спросил отец, замерев в проходе.

Брат проснулся. Дремал тут прямо в кресле. Я улыбнулся и бросил ему банку.

— Это чё? — непонимающе спросил он, а потом увидел мой внешний вид. — А это чё⁈

— Да вот, — я показал на себя. — Была грандиозная битва за газировку. Я потерял палец, но принёс тебе напиток!

— Ты потерял палец? — ужаснулась мама, детальнее разглядывая меня.

— Да ерунда. Гнол откусил.

Отец кашлянул.

— Давай по порядку. Ты сегодня мою седину приблизил.

— Оставили нас после уроков, — принялся я пояснять максимально буднично, будто ничего страшного в произошедшем и нет. — И случился прорыв, ну вы знаете. Школу оградило. Выбора не было, и мы бились, ну я так, не особо, а одарённые там сражались с гоблинами, и всё такое. Я лишь пару тычков сделал. Записал себе на счёт четвёрку убитых каждого вида, на большее не хватило. Не хочу это вспоминать, жив и ладно. — тут взял паузу и севшим голосом уже грустнее проговорил. — Многие одноклассники не пережили эту ночь.

— А кто тебя привёз?

— Люди Элен. Сжалилась над раненым.

— У богатых тоже есть чувства, — заметил брат.

Я лишь пожал плечами. Не торопился верить в людей.

— Что за раны, — усадил меня на стул отец. — Дай посмотреть.

— Да ерунда, царапины, — отмахнулся я. — Врачи сказали, всё отлично. Только поспать надо и поесть хорошо. Вкололи мне весь комплекс антибиотиков всех мастей. Даже освобождение от физры не дали, гады.

Я ещё долго успокаивал родителей. И вроде успокоил. Мама поначалу хотела остаться завтра дома, чтобы за мной смотреть, но я уверил, что в этом нет нужды. А вот брат затаился. Ждал, когда мы останемся вдвоём. Понял, что я недоговариваю.

Потом я вкинул пару таблеток обезбола и завалился спать.

Михаил, если ты меня слышишь, сегодня не хочу видеть твою усатую рожу. Дай мне просто поспать. Хватит битв.

Очнулся в кровати и довольно потянулся, тут же пожалев об этом. Всё тело пронзило болью, особо гулко отзываясь в местах ран. Надеюсь, родителям хватило хладнокровия пойти сегодня на работу, а не остаться за мной присматривать.

Трижды пытался перевести себя в сидячее положение, но малодушно отступал перед болью, оставшись валяться.

— Братишка! — крикнул я, чувствуя себя слабаком.

Дверь открылась.

— Что-то ты сегодня не отжимаешься, — едва сдерживая улыбку, заметил он.

— Да иди ты, — беззлобно огрызнулся я. — Помоги встать.

Он поднял меня. Я посидел, растёр руки-ноги. Встать смог сам. Держась за стенку, побрёл в ванну.

— Может, тебе кресло уступить? — продолжал подкалывать брат.

Я показал ему кулак и вышел в коридор.

— Мама ушла? — на всякий случай уточнил.

— Да. Хотя утром нам с отцом пришлось на неё нажать. Но папа мне шепнул, что не верит тебе, и наказал приглядывать.

Это мне в нём нравилось больше всего. Он не опекал. Решил терпеть, терпи, даже во вред. Это твой выбор и твоя ответственность.

Я умылся. Кое-как добрёл до кухни и плюхнулся на стул. Вкинул обезбол и уставился на брата, который ждал мой рассказ.

— Чего? — сделал я вид, что не понимаю.

— Не беси меня.

Я вздохнул.

— Сделай бутеры, — попросил я, и пока Пашка возился с крекерами и гелем, начал рассказ.

— Эти клановые мягкие как питательная паста, которую ты выдавливаешь. Элен ещё ничего держалась, и Рин. Ну и пара человек. Остальные — слабаки.

— Ну у них ещё два года, чтобы подготовиться к академии, а потом ещё четыре, чтобы превратиться в нормальных одарённых.

— Да понятно. Но я разочарован.

— Кстати, сейчас же новости, — Пашка врубил крохотный старый телек, который отец вытащил из какого-то трейлера, починил и повесил на кухне.

Зеленоволосый браво вещал на фоне трупа орка. С копья капала кровь.

Я чуть на пол не сплюнул.

— Расскажите подробнее, как подросткам удалось закрыть аномалию такого уровня? — спросил журналист.

— Сражения с тварями у нас в крови. Мы построили баррикады, — тут остался только голос и пошла картинка наших сооружений, для кинематографичности гоблинов повесили на каждый свободный кол. — И бились, постепенно отступая. Даже теряя собратьев по оружию, мы сохранили хладнокровие, понимая, что за нашими спинами неодарённые…

Я выругался.

— Забрал себе всю славу, — сказал Пашка.

— Да и насрать!

— Мы элита общества, — подводил итог одноклассник. — И наша задача — защищать простых граждан. Неважно, что мы ещё школьники. Мы одарённые, и это не только сила, но и ответственность.

— Получается, всё, что по телеку говорят, чушь полная, — заметил брат.

— По большей части да. Не удивлюсь, если одарённые нихрена толком не делают, а все проблемы решают простые парни с автоматами.

Школу сегодня отменили, так что мы просто сидели и болтали, слушая одним ухом телек.

— Сделай погромче, — попросил я.

Выступал представитель академии.

— Школьники проявили себя этой ночью потрясающе. Нескромно будет сказать, что одарённые дети совершили подвиг. Они будут зачислены в академию без экзамена. То, что им удалось сделать, во много раз сложнее того, что мы можем сымитировать на вступительном испытании. Так что поздравляю! С нетерпением будем ждать вас.

— Нда-а-а, — протянул братец.

— Ой, да ну их! Выруби этот лжевещатель.

Я с трудом встал, опираясь на стол, и сказал:

— Прости.

— За что? — не понял Пашка.

— Я иногда навязывался с помощью. Не понимал, какого это. Сейчас отчасти прочувствовал.

Брат улыбнулся.

— Поможешь перебинтоваться? — спросил я.

— О! Об этом, — он вынул из кармана мятый листок. Где убористым маминым почерком было написаны все инструкции на случай разных симптомов.

— Похоже, она весь справочник спасателя вызубрила, — заметил я.

— Неудивительно, — грустно выдал брат.

Я расстриг бинт и размотал руку.

— Фу, — скривился Пашка. — Это вообще нормально? — с сомнением осмотрел он огрызок мизинца.

— Не думаю.

— А как воняет, — скривился он. — У тебя заражение.

— Да понятно, — я прислушался к себе. Температура не повышена. Голова даже не болит. — Оно пройдет. Иммунитет справится, — уверенно заявил я.

Получается, даже Сопротивление Укусам не справилось. Страшно представить, чтобы тогда было без этого навыка.

Дырка от стрелы тоже выглядела отвратно.

— Не хочется говорить, — осторожно начал Пашка. — Но, похоже, гоблины облизывают наконечники перед выстрелом. Даже хаоситы определённо знакомы с основами гигиены.

— С основами её нарушения. Яда хаоса нет, и ладно, — огрызнулся я.

— Я слежу за тобой, — предупредил брат. — Начнёшь умирать, пинками отправлю в больницу.

— Всё нормально будет, — начал злиться я. — Пока копьё в спине не мешает мужчине спать, он не ходит в больницу — аксиома.

— Как скажешь, — не стал больше давить младший.

— Ты не против, я сегодня тебя в капсулу не пущу?

Брат состроил какую-то неопределённую гримасу, а потом словно взял себя в руки и спросил:

— Почему?

— Думаю, в Дигме боль меня покинет.

— А, ну тогда конечно, — спохватился он.

Я благодарно кивнул и после перебинтовки пошёл к капсуле. Не нравятся мне его реакции. Второй раз уже странности наблюдаю.

— Эй! — окликнул я его, перед тем как крышка опустилась. — Ты, мелкий засранец, всегда можешь на меня положиться.

— Учту, убийца гнолов. Не заляпай капсулу кровью.

Вышел из Дигмы только под вечер. Она зачла двойные часы посещения. К сожалению, это работает очень редко. Только в период согласованных мероприятий со школой или когда, как сегодня, капсула видит, что визитёру полная жопа, и он может откинуться прямо во время игры.

— Как прошло? — спросил Пашка.

— Больно не было, — пожал я плечами. — Но народу тьма.

— Много чего отменилось сегодня, — заметил брат. — Все в игре.

В двери начал проворачиваться ключ. Нельзя, чтобы мама меня увидела. Я метнулся в свою комнату, припадая на одну ногу, и, зарывшись под одеяло, сделал вид, что сплю.

Мама прошла, пощупала мой лоб, пробубнила что-то удовлетворённое, поцеловала в макушку и вышла. Я слышал, как она допытывала брата о моём состоянии, и он, конечно же, меня не выдал. Но местами всё же перегибал во вранье.

Я лежал, глядя в потолок. До привычного времени отключки ещё много часов. Прокрутил в голове события вчерашнего дня. Не верилось, что всё то безумие произошло со мной.

Учусь я теперь во сне. Работы у меня ограниченное количество. Спорт на пару дней… или недель выпал. Может, и правда, начать в Дигме что-то пытаться сделать, как брат?

Взять учебные материалы по ней и проштудировать их ночью в путевой комнате. Можно даже вдвоём с Пашкой бегать. Понятно, что капсула у нас одна, но по очереди тоже вполне тема. Всякие квесты на дневные расследования, например. Просто сыграем как напарники, передавая друг другу дело. Поговорю с ним об этом завтра. Если есть хотя бы крохотный шанс ещё немного так заработать, стоит за него ухватиться.

Я тихо подобрался к двери и как в детстве сложил записку, каткнув её по полу так, чтобы она по дуге из-под двери проскользила под дверь Пашки.

Минут через десять я услышал тихое:

— Зайду, проверю брата.

Дверь раскрылась. По полу зашуршали колёса, и потом я почувствовал, как коляска коснулась койки.

— Чего? — шёпотом спросил он.

— Есть какие-нибудь книжки по Дигме?

— Ну, базовый справочник, который с капсулой в комплекте, и так, новичковая макулатура.

— Принеси всё.

Он не стал задавать вопросы. На лице отобразилась работа мысли. Надо как-то организовать это так, чтобы мама не заподозрила, что я не сплю.

— Часа через два, — наконец сказал он. — Раньше будет подозрительно.

Я кивнул и улыбнулся. Братишка — это здорово.

— Привет, Мих, — устало махнул я, опуская на пол стопку книг по Дигме. Боли не было. И это прекрасно.

— Проблемы? — прозорливо заметил НПС.

— Ага, — кивнул я. — Пока немного тошнит от схваток. Миры всё же связаны одним сознанием.

— Все пути переплетаются, — подтверждающе кивнул гусар. — Разум тоже важно оттачивать, — заметил собеседник, кивнув на книги. — Не буду мешать.

Он подобрал ноги под себя, воспарил, зависнув в метре над поверхностью, и прикрыл глаза.

Я замер с открытым ртом. Потом покачал головой.

— Страшный ты человек, Миха. Даже не хочу думать, что ты ещё умеешь.

Так. Руководство пользователя, что ж, начнём с тебя. Теперь буду как те задроты, говорящие цитатами из него.

Утром мне было лучше. Хотя укус и дырка от стрелы болели очень сильно.

— Ну ты и лопух, — сказал я Пашке. — Такую чушь затирал вчера маме. Ты бы ещё сказал, что мы соревновались, кто дальше прыгнет.

— Главное, что сработало, — не повёлся он на провокацию.

Я размотал бинты.

— Это точно больничная история, — заявил брат.

— Не спеши с выводами. Это шаткое равновесие между бактериями тварей и иммунитетом.

— Если это равновесие, то мы с тобой элита Дигмы. Брат, даю тебе время до утра, если не пройдёт, сообщаю родителям.

— Хорошо, — я повинно опустил голову. Спорить не было смысла. Я бы поступил на его месте так же. Или даже хуже, отвёл бы его в неотложку, а потом бы мы оттуда свалили после первой же порции антибиотиков, до того, как его бы оформили.

Я забинтовался. Меня ждала школа. Надо выйти пораньше.

— Я за вчера икс два по активу сделал. Сегодня можешь из Дигмы днём не вылезать, — сказал я Пашке на прощание и вышел.

На крыльце ударил себя по лбу, вернулся взял с тумбочки старые очки. Местами придётся чуть-чуть щуриться даже через них, но так всё же буду чувствовать себя увереннее, чем совсем без «глаз».

Запах смерти и страха, что витает на улицах в первый день после прорыва, уже выветрился, и идти было приятнее, чем обычно в таких случаях. На другой берег по руслу мне сегодня не перейти. Спуск и подъём меня убьют. Буду надеяться, что всех рогатых съели хаоситы и они мне не попадутся.

Конечно, надежды не оправдались. Встретили меня в аккурат на выходе с района.

— Ого! — даже не поверил своему счастью лысый типчик. С ним был кто-то новенький.

Я поморщился.

— Кто же тебя так? Небось больно, бедненький, — начал измываться он, подходя ближе.

Я огляделся. Никого вокруг. Мои три Уклона сейчас не спасут. Бегать и бить всё равно не могу.

— Я заразный, парни. Гнолы и гоблины покусали. На школу же нападение было.

Лысый заржал, не поверил и начал надвигаться, но другой его удержал за плечо.

— Принюхайся.

— Мокрой шерстью пасёт, — сказал здоровяк.

— Он реально заразился. Ну его нахер.

Я уже обрадовался, но лысый сказал:

— А я дыхание задержу и в зубы бить не буду, — с этими словами он пнул мне по ноге, и я свалился на асфальт. Мне отгрузили пинков в корпус и через блок напинали по башке.

— Всё-всё. Оставь на вечер, — сказал кто-то из них. — Бегать он от нас теперь не сможет.

Не знаю, сколько провалялся, но, когда встал, всё тот же бомж-страж района катнул мне тележку. Я благодарно кивнул ему. Опёрся и покатил в школу. Дожил, блин. Мне бездомные помогают.

— Эй, с меня должок, — кое-как проговорил, сплёвывая кровь.

До школы плёлся нереально долго. Первый урок уже пропустил. Зашёл в медблок, где мне оказали помощь в рамках бесплатной страховки ученика — то бишь дали умыться, один обезбол и аскорбинку.

Попал в аккурат на церемонию прощания с погибшими во время налёта и открытия памятной доски. Затем все ушли в класс, где нас ждала та самая чирлидерша, которую мы спасли. Короткая юбка не скрывала длиннющий уже полностью заживший до состояния аккуратного шрама порез.

— Привет, — сказала она всем. — Хотела вас поблагодарить, если бы не вы, я была бы мертва. Меня зовут Саманта. Саманта Агаян. Не знала, чем вам отблагодарить. Испекла торт. Он уже в классе. Если кому-то из вас понадобится помощь, я всегда отзовусь.

Мы что-то вяло сказали в ответ, типа «да пустяки», а потом пришёл учитель.

— Все в класс! — скомандовал Тадеуш Олесевич.

Едва мы расселись, Мбаку, красующийся свежим фингалом, сказал:

— Ребят, я вас очень прошу, новеньким не говорите, что я кинетик. Весь прикол пропадёт.

Мы заулыбались. Конечно, ему ещё не раз прилетит за старые выходки, но всё же был в них свой шарм. Иногда…

— Не бойся, не сдадим, — подал голос Лапа.

Дверь открылась, и вошел преподаватель, а за ним новенькие.

Рики Баутиста — щуплого смуглого парня я знал. Он с моего района. Один раз я даже репетиторствовал у него, но сразу сказал его матери, что смысла в этом нет, парень и сам всё схватывал на лету.

После него взгляд, конечно, сразу соскользнул на девчонок.

— Это Мэй Сяоюй, — сказал учитель. Маленькая фигуристая азиатка смотрела будто бы с вызовом. Сбитые костяшки говорили, что шутки с ней будут плохи. Впрочем, Мбаку это не остановит.

Рядом стояла чернокожая девица выдающихся форм.

— Аманда Бронкс, — представил её преподаватель. — По спортивной стипендии к нам.

Да оно и видно. Только как она бегает с такой задницей и грудью не очень понятно.

Больше прочих выделялся высокий толстяк. Причём у него реально и кость широкая в том числе. Ибо пуза нет.

— Тай Хант.

На контрасте с ним спортивный парень, не сильно уступающий нашему Лапе по габаритам, терялся.

— Фрэнк Додсон. Так, всё, знакомьтесь, мне нужно ненадолго в учительскую.

Даже вкуснейший в мире торт не исцелил меня. Хотя от сладкого голова закружилась, такой выброс гормонов счастья оно вызвало.

Я отсидел пару уроков, не слыша учителей. Башка трещала. Меня даже пару раз спрашивали, пришлось вяло отмахнуться и получить двойки. Боль каталась по телу, заставляя забыть о мире вокруг.

На обеденной перемене с трудом вышел во двор. Надо успеть найти Рин и поговорить с ней.

Она сидела под деревом в больших наушниках. Наверняка заглушает чужие эмоции. Одета была не как обычно, чёрные кроссовки, спортивные штаны в облипочку, дизайнерские тёмные бинты на предплечьях и безрукавка.

Я вяло махнул лапой, привлекая внимание девушки, и похромал в её сторону. Она заинтересованно сняла один наушник, и тут заметил припухлость губ. Всё внутри похолодело. Я же её ударил! Она могла свести этот отёк одним касанием лекаря, но не захотела. И причина этому могла быть только одна.

Мне жопа!

Неожиданно дорогу преградила Элен, и я, погруженный в фантазии о своём печальном будущем, чуть её не сбил. Этой-то чего понадобилось?

На лице максимальная концентрация. Она серьёзно настроена. И мне это совсем не нравилось.