Путь трех совершенствований

Глава 21

Выброс адреналина был таким сильным, что я позабыл про боль в мышцах, подхватил девчонку и занёс к себе в комнату. Выпрыгнул в коридор. Заскочил в ванну. Уже проворачивался ключ в замке. Я намочил ноги, носками затер основную массу крови. Руки всё равно перемазал, когда уносил Рин, так что не придумал ничего лучше, кроме как нарисовать себе две полоски под носом.

— Что случилось? — раздался испуганный голос мамы.

Я зажал нос и гнусаво произнёс:

— Всё нормально. Перекачался в тренажёрке. Больше так не буду.

Забежал в ванну, закинул носки в стиралку, умылся и сказал:

— Я к себе, надо отдохнуть.

Проскользнул в щель и закрыл дверь, тихо провернув защёлку. С момента обнаружения тела прошло не больше минуты.

Я вспомнил, что у меня теперь есть навыки первой помощи, и принялся реанимировать девчонку. Положил руки на грудь и начал делать массаж сердца.

Раз! Два! Три! Вдох!

Не так я себе представлял свой первый поцелуй.

Я понимал, что если бы не добытое во сне умение, то ещё бы и ребра однокласснице переломал, а так имелось понимание, с какой силой нужно давить на грудную клетку.

Раз. Два. Три. Вдох!

Давай же. Живи, дура! Как ты тут, вообще, оказалась?

Раз. Два. Три. Вдох!

Блин, а ведь теперь на её теле осталось моё ДНК. Криминалисты точно скажут, что я целовал труп. Мне грозит как минимум тюрьма. Но вряд ли я такой счастливчик, так что залечу на сраную отработку.

Раз. Два. Три. Вдох!

Ну. Бейся, сердце, ты долбаное!

А если она придёт в себя, но мозг потерял слишком много мозговых клеток от гипоксии, и девчонка навсегда останется инвалидом? Слабоумный псионик… это настолько опасно, что её всё равно убьют. Как и меня, впрочем.

Раз. Два. Три. Вдох!

А если она сейчас очнётся уже пострадавшей? Вдруг импульсом свернёт мозги всем в доме?

Я остановился. Посмотрел на безжизненное лицо. «А-а-а-а-а-ар-р-р-р-р!» — мысленно зарычал от бессилия и продолжил массаж сердца.

Раз. Два. Три. Вдох!

Девчонка резко распахнула глаза и часто задышала, это было так неожиданно, что я не сразу отпрянул от её губ, да и руки были на её груди, только теперь не давили, а просто лежали. Рин испуганно дёрнулась и ударилась о кровать. Даже менталкой меня пыталась приложить, я почувствовал резкую головную боль и прежде, чем она раскрыла рот, накрыл его ладонью.

— Тихо! — прошептал я. — Всё хорошо. Я не причиню тебе вреда, — затараторил я. Дождавшись понимания в глазах, медленно убрал руку и приложил палец к губам.

— Какого чёрта происходит, долбаный ты извращенец⁈ — зашипела она. — Я тебе мозги сейчас вскипячу, козлина!

— Да вот огрел тебя по голове, затащил к себе домой. Хотел как обычно нормально изнасиловать, а ты зачем-то очнулась, — не удержался от язвительной шутки.

Она какое-то время пялилась на меня, пытаясь понять смысл сказанного, а потом пихнула меня в плечо.

— Говори нормально!

— Я думал, ты мне скажешь, зачем забралась в мой дом. У тебя такое хобби? Псионик-домушник. Вот умора.

— Твой дом? — она огляделась. Началась работа мысли. Девушка раскинула ауру ментата и прислушалась к голосам за дверью. Начала что-то вспоминать. Глаза расширились. — Но почему… — протянула она, не понимая, а потом испуганно на меня поглядела. — Твой брат! Прости…

— Что с ним? — я подскочил. — Быстро под койку! — скомандовал собеседнице, и она беспрекословно подчинилась, будто я из нас двоих был кукловодом.

Выскочил в коридор и проскользнул в комнату брата. Он спал, из носа стекала струйка крови на книгу. Я пощупал пульс. Жив!

Расслабленно выдохнул и растолкал его. Брат пришёл в себя и схватился за голову.

— Что за жесть? — пожаловался он. — Твою мать! Книга!

— Ерунда, — сказал я, понимая, что испорченный томик влетит в копеечку. — Ты как?

— Очень плохо.

Кровь у меня из носа. Кровь у брата, у которого такое иногда бывает. Как бы нам не запретили ночные вылазки в Дигму. Шизанутая ментатка! Я всё из неё вытрясу.

Я выглянул в коридор. Родители ворковали на кухне.

— Грязную футболку пока спрячь, — скомандовал я. — Сразу возьми чистую и быстро в ванну.

Он не спорил, просто доверился мне.

Брат вернулся не спалившись. Лицо было уже не такое измученное.

— Что произошло? — спросил Паша.

Я рассказал всё, что знаю.

— Так у тебя девчонка в комнате? — просиял он.

— Это всё, что ты вычленил⁈

— Круть! — довольно закивал брат.

Я лишь закатил глаза.

— Всё, вали! — он начал меня выталкивать из комнаты.

Я резко залетел в свою берлогу. Рин испуганно обернулась, девчонка пыталась смыться через окно. Но они были намертво присверлены, чтобы домушники не шастали туда-сюда.

— Садись! — строго стрельнул я глазами на кровать. — Какого хрена ты тут делала?

— Ну-у-у, — она виновато поджала губы.

— И что ты сотворила с моим братом?

— Я… — Рин замялась, подбирая слова. — Я поступила неэтично. Меня напугал феномен твоих способностей. Я подумала, что ты можешь быть каким-то шпионом, и проследила за тобой. Кстати, не я одна. Тут был ещё какой-то мужик.

— Что? Ещё кто-то? Ты уверена, что это не местный пьяница?

— Это был клановый агент. Я такое чую.

Твою мать! Вот о ком мне говорил Столб. А девчонка была вовсе не рогатая, а Рин. В принципе, не мудрено, что он перепутал, учитывая её тягу к чёрным шмоткам. Я всё же привлёк внимание. Значит, стоит ждать незваных гостей. Новые проблемы. Ещё предстоит подумать, как действовать.

— Это не снимает с тебя вины.

— Безусловно. Я попыталась сканировать твоего брата, ведь обнаружила защиту, как и у тебя. Два подростка из гетто с ментальным сопротивлением. Меня это напугало, и я сделала глупость. А потом ничего не помню.

— У него паразит, — сразу понял я, в чём дело. — Хтонит на шее.

Девушка сматерилась.

— Так ты откачал меня! — дошло до неё наконец.

Я кивнул.

— Сердце не билось.

— С-спасибо, — снова виновато опустила она глаза.

— Ты мне должна, Рин, — заключил я. — И моему брату. Ему даже больше.

На секунду в её глазах колыхнулось несогласие.

— Я спас тебе жизнь. Осмысли и повтори.

— Ты спас мне жизнь, — проговорила она, и даже зрачки чуть расшились от понимания. Проняло. — Я тебе должна. Тебе и твоему брату.

Блин, может, и правда, я кукловод? Хе-хе.

— Отлично. А теперь тебя надо привести в порядок.

Как не привлекая внимания вытащить аптечку с кухни и провести девушку в ванну? Так, ну, допустим, аптечку проще. По легенде кровь из носа шла. Могу искать вату и всё прочее. А вот со вторым пунктом уже сложнее.

— Пока спрячься, — сказал я. — В шкаф или под кровать. Я всё подготовлю.

Я пошёл в комнату брата.

— Свали на кухню и перегороди проход. Заболтай родителей. Нельзя, чтобы они выглянули, когда Рин будет бегать из комнаты в ванну.

Он почему-то заулыбался так, будто ему исцеление пообещали. Я пошёл к себе, и как только Пашка заехал на кухню, провёл девчонку в ванну. Проблема в том, что щеколды тут не имелось, и родители, даже услышав шум воды, в любой момент могли сюда зайти за какой-нибудь бытовой ерундой, а учитывая мою везучесть, непременно так и произойдёт.

— Умывайся, — сказал я, надеясь всё же, что пронесёт. — Если зайдут, прыгаем в ванну, растягиваем штору и включаем душ.

Волосы у Рин слиплись от крови и засохли в таком виде. И всё лицо тоже было в крови, да и по шее стекло, и футболке досталось. К тому же на груди чёткие багровые отпечатки моих рук.

Я стоял у двери и прислушивался к шагам. Вот брат стал говорить громче. Твою мать! Шагов не услышал, но было понятно, что мне жопа. Я одними глазами указал на ванну. Девушка заскочила туда, я встал рядом, задёрнул шторку и врубил воду.

Дверь открылась. Заскрипела дверца шкафчика. Затем дверь закрылась. Едва я хотел выключить душ, дверь снова открылась. Мама вспомнила, что не закрыла шкафчик. И, наконец, дверь захлопнулась окончательно.

Всё это время мы стояли плотно к друг другу. Вода лилась и промочила одежду, прилипнув к телу и чётко очерчивая силуэт груди Рин в мельчайших деталях.

Макияж растёкся. Бледные тени сошли, тушь размазалась. Внутри меня вспыхнул огонь, хотелось сорвать с девчонки одежду и… отрезвляющий ментальный удар не заставил себя ждать.

Я вылез первым. Девушка отвернулась. Я разделся и выжал вещи. Затем настал её черёд. Она отжалась за шторкой. Завернулась в полотенце, держа в руках вещи. Щёки горели.

А у меня набатом в башке била только одна навязчивая мысль «дёрни полотенце!», «Дёрни Полотенце!», «ДЁРНИ ПОЛОТЕНЦЕ!».

Я с трудом смог подумать о чём-то ещё. Осторожно выглянул в коридор. И мотнул головой. Рин забежала в комнату, а я до последнего надеялся, что край полотенца зацепится за ручку, и я увижу девичью попку.

Зашёл к себе. Брат сидел в кресле у кровати. Гостья замерла, не зная, как реагировать. Я подмигнул из-за её спины. Красавчик, Пашка, сообразил.

Он не улыбался, но я понимал, что внутри братишка прыгает от радости. Девчонка в одном только полотенце. Шея, ключицы, бёдра — всё это было открыто.

— Скажи что-нибудь, — шёпотом подсказал я, незваной гостье.

— П-прости, — тихо выдавила она.

— Проехали, — как всегда беззаботно махнул рукой Пашка и закрутил колёса. Я внимательно следил за ними. Край полотенца попал между спиц, дёрнулся. Рин ойкнула, но крепко держала ткань у груди, а потому манёвр не удался. А то, что это была тактическая хитрость, нет сомнений. Чтобы брат и не рассчитал траекторию? Да ни в жизнь. Он сделал вид, что ничего не заметил, и выехал, глянув на меня напоследок, мол, я пытался.

Я знаю, братишка, — ответил я ему одним взглядом.

Я молча прошёл до шкафа, взял чистую футболку и бросил Рин, оставшись разглядывать дверь. Воображение подкидывало аппетитные кадры, от чего в штанах становилось тесно. Кто бы мог подумать, что гормоны имеют такую силу. Я и не мыслил даже повернуться и подглядеть. Знал, что она переодевается лицом к моей спине. Стоит только сделать малейшее движение головы, и последует такой ментальный удар, что все щиты слетят вместе с остатками разума.

Если такое творится, когда рядом девчонка, которая мне, по сути, безразлична, то что будет, когда рядом окажется та, кто мне по-настоящему нравится? Наброшусь на неё как зверь? Было странно. Мне не нравилось, что я не контролировал себя. На секунду даже подумалось, что псионик всё-таки пробила барьер и взяла меня под контроль. Но это глупо.

— Можешь повернуться, — прошептала она. Блин, ещё так томно голос шепчущий звучит. Я не торопился разворачиваться. Ждал, когда очевидный признак моей симпатии перестанет быть настолько заметным.

Девушка не стала говорить второй раз. Принялась развешивать вещи. Я начал думать о тварях, сконцентрировался на болях в мышцах, и меня отпустило. Повернулся. И едва сдержался, чтобы шумно не сглотнуть.

Вещи были развешаны на дверце шкафа и спинке кровати. Особенно мой взгляд задержался на тонком чёрном бюстгальтере.

Лёгкое давление в центре лба намекнуло, что не стоит так открыто пялиться. Я посмотрел на Рин. Без своего привычного макияжа, с полотенцем на голове и в моей футболке, она выглядела совсем иначе. Будто другой человек.

— Я за аптечкой, — поспешно выдал я, отступая к двери, ибо фантазия опять разыгралась.

Тихо бубнил телек. Мама придирчиво осмотрела меня, но, не найдя признаков болезненности на лице, вернулась к разговору с отцом.

Я же выпил «пост-реген» и принялся делать протеин. Приспособлений для него не было, так что насыпа́л обычной ложкой, а размешивал венчиком. Сделал осторожный глоток и заулыбался. Он был сладким и с лёгким намёком на бананово-шоколадность. Залпом выпил строительный материал для тела, не забыл захватить аптечку и вернулся к себе.

— Давай свою бедовую голову, — обратился к гостье.

Мне даже не нужно было задумываться о том, что делаю. Пальцы сами бережно прощупали границы повреждённой кожи. Девчонка тихо сопела.

Я осторожно обработал всё антисептиком. Потом помахал бутылочкой с зелёнкой, Рин отшатнулась и чуть ли не зашипела как кошка.

— Шучу я. Шучу.

Мягко залил всё медицинским клеем. После чего пациентка подошла к зеркалу и придирчиво оценила работу.

— Даже не видно, — поразилась она. — Кто тебя такому научил?

— Отсутствие медстраховки. Бедность как оружие, помнишь?

Мы вместе прыснули со смеху. Я унёс аптечку и вернулся в комнату.

Так, и чего говорить?

— До утра выйти не получится, — озвучил я очевидное. — Окна заблокированы. Выход возле кухни. А там родители. В любом случае заметят. Придётся ждать, когда они уйдут на работу.

— Погоди, они там спят, что ли?

— Ага. Комнаты всего две: одна моя, другая брата. Кухня — комната родителей.

Девушка явно была удивлена. Похоже, редко задумывалась о жизни простых граждан.

— Ну или можешь выйти так. Если готова познакомиться с ними и тебе не будет стыдно, что чуть не убила их сына, то…

— Нет, — тут же покраснела она. Я бы такой прикол пережил, хотя батёк бы ещё долго стебался. А вот Рин к подобному явно не была готова.

— Не так я себе представляла первую ночь у парня, — нервно улыбнулась она.

— Да и мой первый поцелуй, знаешь ли, не должен был быть вырывающим с того света, — поддержал я грустную шутку.

— Прости, — ещё раз повторила она.

— Да всё уже, проехали, — я протянул мизинец, потом опомнился и поменял руку. — Союзники.

— Теперь уж точно, — обхватила она мой палец своим.

— Тебе не нужно там домой отзвониться, предупредить?

— Неа, — беззаботно отмахнулась девчонка. — Псионики птицы вольные. Какой смысл пытаться контролировать того, кто может в любой момент уйти от любых охранников. Более того, надзор вредит ментатам.

Мы договорились, что она оплатит книжку для брата, которая была испорчена кровью по её вине. Ещё пару часов болтали о школе, перемывали косточки одноклассникам, учителям. И я сделал несколько важных открытий.

Первое: чем дольше общаешься с девушкой, тем навязчивый голос из глубин подсознания, кричащий «СИСЬКИ!», становится всё тише. Второе: когда рядом девчонка, всегда хочется шутить, будто зуд какой-то. Третье: я неплох в общении с противоположным полом, Рин часто тихо хихикала, реагируя на мои реплики. Ну и четвёртое: общаться с женщинами довольно приятно. Нет эффекта соревнования, не надо подначивать, пихать и задирать, это странно, но прикольно.

Настало время ложиться спать. Во мне боролись три сущности. Джентльмен противостоял первобытному мужику и хозяину дома. Первый твердил, что надо уступить кровать. В то время как другие два давили, говоря, что, вообще-то, мы её сюда не звали, а если уж самка оказалась на нашей территории, то пусть делит ложе.

Просыпаться со стояком будет одинаково неловко в обоих случаях, так что я даже не знал, как поступить.

— Кровать у меня одна. По полу ночью жуткий сквозняк, к тому же могут зайти в гости мыши, — неожиданно вспомнил я парочку весомых аргументов. — Так что будем спать вместе.

— Не так я представляла первую ночь с парнем, — повторила шутку Рин. — Распустишь руки, вскипячу тебе мозги. Клянусь силой!

Я поднял ладони в защитном жесте.

Мы легли спиной друг к другу. Подушку я уступил. Одеяла не хватало, так что пришлось подвинуться ближе.

Меня очень беспокоило, что псионик может ощутить что-то странное, когда я уйду дорогой сновидений. И последствия этого могли быть самые разные.

— Не вздумай меня сканировать во сне! — предупредил я.

— Твои эротические фантазии мне неинтересны.

— Я серьёзно. Последствия могут быть ещё хуже, чем в прошлый раз.

Девушка развернулась. На затылке чётко ощущался её взгляд. Пришлось тоже поворачиваться. Она посмотрела мне в глаза.

— Поклянись, что не будешь, — надавил я.

— Чтобы узнать правду, нужно выстроить доверие, — задумчиво повторила она мою цитату, словно в первый раз слыша её и рассматривая совсем по-новому. — Клянусь, что больше не стану касаться своей силой тебя или кого бы то ни было из твоих родных без твоего разрешения.

— Принимается.

Я отвернулся. Навязчивый голос в голове стал очень громким. Более того, он усиливался, к нему прибавлялись всё новые. Будто каждый мой предок присоединялся к этой первобытной песне, и все они от начала времён и до сего дня скандировали одно слово: «целуй! Целуй! ЦЕЛУЙ!».

Казалось, они кричали так громко, что их услышала Рин.

— Мозги сплавлю, — напомнила вдруг она.

А я вспомнил, что у меня есть чудесный навык. Плюнув на всё, я использовал Путеходец. Сознание унесло в водоворот, и перед глазами предстала привычная комната без стен.

Я выдохнул. И невольно глянул себе между ног. Ну спасибо. Хоть тут без стояка.

— Миха! Эти женщины, они сумасшедшие. Ты знал?

— Догадывался, — спокойно ответил НПС.

Рин долго лежала. Сон не шёл. Слишком странным было происходящее. Слишком глупым и нелепым. Мальчишка, что прежде вызывал лишь безразличие, оказался… загадочным. И пусть не типичным, но всё же джентльменом. Вот уж где-где, а в заднице самого грязного гетто она такого отношения встретить не ожидала.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он её обнял. Она придвинулась к нему ближе, будто бы случайно ворочаясь во сне. Стало теплее и приятнее. Девушка прислушалась. Дыхание было очень мерное. Хотела проверить мозговые волны, чтобы точно убедиться, что он уснул, но одёрнула себя. Клятва теперь клеймом на мозгу отпечаталась. Хотя после сегодняшнего она и сомневалась, что у неё есть мозг.

— А существует умение, которое позволяет телом управлять во сне? — спросил я гусара.

— Да. В той ветке, что отвечает за взаимодействие двух миров.

— А ладно, проще проснуться. Я щас…

Проснулся. Девчонка была прижата ко мне спиной. Я осторожно повернулся. Типа во сне ворочаюсь, и по-хозяйски крепко обнял её. Кровь снова взбурлила. И я отправил разум в полёт.

— Вот сейчас всё чётко, Миха. Пора в Путь!