Работники Вечной Жизни

8 Мрак и страдание

Когда служебная комиссия, сопровождавшая Зенобию, была готова, мы тронулись в путь к долине мрака и страдания. Самая глубокая темнота мешала различать впадину. Но мы слышали необычный шум: стоны боли, проклятия, ругательства. Мне казалось, что какая-то большая группа несчастных топтала почву где-то под нами. Наши души были растревожены стонами, и мы были сильно напуганы их словами. Конечно, другие наши спутники ощущали те же эмоции, поэтому сестра Зенобия взяла слово для объяснения происходящего:

— Тяжесть, которую мы испытываем, к сожалению для Божественной защиты, не оправдана. Неутомимые труженики истины и блага часто посещают эти места и созывают узников возмущения к необходимому духовному обновлению; но те в возмущении возвращаются к старому, закоснелые во зле. Их жалобы и мольбы вызывают чувство сострадания. Наш призыв здесь редко слышен, и иногда мы прибегаем к навязыванию добрых деяний. Но когда мы вытягиваем их силой из мрачной долины, они обвиняют нас в насилии и неблагодарности и избегают контактов и нашего влияния.

Несмотря на грустное содержание этого сообщения, Зенобия говорила всё это, воспламенённая духом служения, и её жесты и слова выражали мужество и решимость.

— Их негативное отношение, — продолжала она, — это не причина для какого-либо отрицательного отношения к ним с нашей стороны. Вспомним, что только усилие природы преображает уголь в алмаз… Будем работать для блага всех обездоленных и постараемся проникнуть в смысл Высших Намерений. И пусть творения жизни осуществятся, но не так, как мы этого хотим, а как Господь их определяет. Велика доброта Отца к нам. Поставим её на службу братства и просветления в общей гармонии.

Затем, выполняя приказания Зенобии, десять сотрудников зажгли интенсивный свет, и тогда мы увидели, одновременно удивлённые и растроганные, живую и чудовищную картин}. Огромный легион несчастных заполнял овраг сразу же у наших ног. Невысокая эстакада отделяла нас от огромной трясины.

Перед внезапным светом множество голосов стали просить о помощи трогательными фразами, проникавшими к нам в душу. Но многие другие были равнодушны: они изрыгали проклятия, ругательства, они делали ироничные замечания. Для успеха наших работ Зенобия сформировала из нас особую группу, чтобы навязать уважение и боязнь опасным сущностям, которые были смешаны с несчастными. Она добавила:

— Адепты возмущения и отчаяния также здесь, что вынуждает нас действовать строго и оборонительно. Это бедные расстроенные существа, которые пытаются навязать другим ту же дисгармонию, в какой они сами живут.

После этого она попросила отца Иполито сделать общий призыв во имя Господа для жертв несчастья, чтобы они могли увидеть необходимость сокровенного преображения. Бывший священник открыл небольшой сборник текстов Евангелия, который он всегда носил при себе, и прочёл из Евангелия от Луки притчу о богатом человеке, который одевался в пурпур и богато жил, тогда как нищий, покрытый болячками, напрасно стучал в его дверь. Он с выражением, громким голосом прочёл всю шестнадцатую главу, от девятнадцатого до тридцать первого стиха. Затем, чтобы заполнить молчание, он выделил фразу стиха двадцать пятого «Вспомни, что ты получил свои блага жизни» и стал ждать комментариев, когда угрожающие и саркастические крики проклятий достигли наших ушей:

— Уходите! Уходите! Долой ложь алтаря! Изгоним священника отсюда раз и навсегда!

— Нам здесь хорошо, мы счастливы! Мы не просили вас о помощи, избавьте нас от торжественных речей!

— Наш рай — здесь! И к чёрту вас всех!

Наши противники не ограничились лишь воплями ругательств. Комки чёрной субстанции стали падать рядом с нами, они вылетали из этой грустной бездны.

— Сети! — воскликнула Зенобия, обращаясь к нескольким сотрудникам, — растяните сети защиты, чтобы отделить нас от этой группировки.

Приказания были быстро и точно исполнены. Световые сети были разложены перед нами, это был особый специфический материал, обладавший повышенной магнетической мощностью, и комки грязи и стрелы, предназначенные нам, были остановлены, словно парализованные таинственной силой.

Директриса Транзитного Дома, привыкшая к подобного рода событиям, служила прекрасным примером силы и спокойствия. Организовав защиту, она сделала знак проповеднику взять слово; и отец Иполито голосом, перекрывавшим по мощности шум и ругательства, начал свой комментарий спокойным тоном:

— Друзья, наше братское желание — чтобы вы подготовились к принятию Божественного Света! Здесь сегодня собрались многие сотни несчастных компаньонов в шатком духовном состоянии. С душами, разорванными болью, вы катитесь к краху, к возмущению и отчаянию. Расстроенные и несчастные, ваш разум создаёт лишь мысли разрушительной тревоги. Вы говорите, что Божественные Силы забыли о вас в глубокой долине мрака. От отрицания к отрицанию, вы превращаетесь потихоньку и естественно в опасных демонов тьмы и зла. Вы становитесь дьявольскими сущностями, в которых остаются осаждёнными, без всякого различия, созидательные творения посланников Отца. Жестокие внутренние извращения меняют ваш физиономический аспект. Вы больше не похожи на человеческие создания, полные божественных даров, которыми вы когда-то были. Напротив, теперь вы — живые картины адских областей, вы вызываете сострадание у добрых, страх и ужас у более робких. Ваше жалкое ментальное поведение, в котором вы продолжаете упорствовать, сделало из вас настоящих извращённых и преступных демонов. Даже рыдания и грусть не могут изменить хищной складки вашего рта. Но вы — наши самые несчастные братья, лишённые чувства и разума, затерянные в болезненных пустынях невежества не из-за недостатка любви Небесного Провидения, а из-за недостатка своего предвидения. Вы презрели на Земле все возможности восхождения к высшей сфере вечного духа. Даже если вы и изгоните нас из ваших конгрегаций страдания, вы всегда можете быть уверены в нашем искреннем сострадании. Мы будем посещать зловещие места бездны каждый раз, когда будем считать это необходимым. Мы никогда не перестанем проповедовать великое милосердие Отца, и наша братская рука никогда не устанет сеять благо и истину для служения вам!

Ругательства, которые мы раньше слышали, потихоньку стали смолкать. Искренность Иполито восторжествовала. Проповедник говорил со страстным красноречием и, поглощённое ангельскими мыслями, всё его тело светилось. В уважительной тишине, которую установили его пламенные слова, он продолжал, в то время, как мы были охвачены новыми чувствами:

— Ревность, отсутствие уважения, зло и сарказм господствуют над вами, потому что вас поглотил страх. Вы ощущаете хаос в страстях, перемешанных с сарказмом и слезами… Почти все вы получаете послание любви и реагируете самым наглым образом. Вы считаете, что мы незаслуженно получаем милости, что Небеса предпочитают нас, вы глупо утверждаете, что нам предоставлены бесплатные привилегии. О, друзья мои! Значит, разумность безупречного правосудия, управляющая жизнью, не говорит с вами? Мы также являемся бойцами, ещё очень далёкими от последней победы над самими собой, мы также стоим на тропе искупления. Мы работаем, сражаемся, плачем и страдаем; единственная разница между нашим положением и вашим — та, что мы обращаем к вам своё братское спокойное слово, что мы уже предприняли световое ученичество признательности Богу, Отцу нашему, любой власти, справедливости и милосердия, и мы благодарим в этот день Христа, Божественного Посредника, за возможность работы и осуществления. Нам так же не хватает земного очага и чувственных связей, оставшихся вдалеке, и мы так же, как и вы, чувствуем живое желание вернуться в прошлое, чтобы вновь увидеть пройденные пути. Часто мы тщетно ищем тех, кто свидетельствовал нам свою любовь, чтобы поцеловать им руки и попросить прощения за свои слабости. Тем не менее, мы счастливы, потому что понимаем величину своих долгов и уже давно встали на путь к искупительному будущему.

Иполито сменил тон и, усиливая толкование изречения, продолжил:

— Кто из нас не был на Земле «этим богатым, одетым в пурпур и очень тонкий лён», описанным в рассказе Учителя? Тем, кто носил сверкающие блестящие одеяния своего эгоистического «я», кто ранил глаза себе подобным и жил в благословенный момент перманентности в плотских кругах «пышно и цветуще». Всех нас, помнящих об этой болезненной реальности, окружали нищие чувствами и духовной помощью, напрасно показывавшие нам свои раны. Они назывались семьёй, родителями, компаньонами по борьбе, далёкими собратьями человечества… Они были детьми, жаждущими ориентации, родителями в поисках уважения, путешественниками на жизненном пути, нуждающимися в опоре, которые напрасно подходили к нам, чтобы попросить немного утешения и радости. Обычно мы, равнодушные, всегда слишком поздно вспоминали об их внутренних ранах, презирая возвышенную возможность, которая давалась нам, чтобы научить их добру. В тот момент, когда они сходили в гроб, мы множили чувства и ласки, после того, как провели священное время человеческой жизни в бесчувственности и требовании. Они, более бедные, чем мы, желали нескольких капель от нашего постоянного банкета знания и умения, они посещали нас как дети в поисках просветления и нежности, и даже собаки склонялись перед ними, охваченные естественной жалостью… Но, гордые своими собственными победами, закрытые в своей обильной апатии, мы накапливали проявления благополучия, мы считали себя выше всех существ, пересекавших наш путь на Земле. Нас, узников своих низших творений, смерть бросила в очистительную бездну, подобную мрачному аду мифологической теологии. В богатом костюме устаревшей и порванной возможности, в конце курса духовного совершенствования земной школы, мы часто являемся беднее самого последнего нищего, который, полный надежд, стучал в дверь нашего сердца и для которого мы могли бы стать благодетельными подателями счастья. Путешественники, пересекавшие священную реку восхождения, мы избегали встреч с компаньонами в беде, мы предпринимали активную деятельность против несчастных, попавших в трудные ситуации, мы предпочитали хорошую погоду, острова, очарованные удовольствиями, дружбу самых сильных, чтобы достичь другого берега униженными и огорчёнными, с удручённым духом, неспособные продолжать свой путь к божественным континентам искупления…

Будем же разумными, братья мои, и будем считать, что этот ад является ментальной постройкой, которую мы сами сотворили. Неподвижность, как следствие разрушительного усилия, создаёт благоприятную атмосферу для любого рода привидений; привидений, которые мучают дух, создавший их, приводя его к жестоким кошмарам. Мы роем очень глубокие колодцы мучительных болей с помощью интенсивности угрызений совести своей личной нищеты; мы строим тёмные исправительные дома с осмысленным отрицанием милостей Провидения. Пустыни, обожжённые ненавистью и злобой, простираются у ног наших, как продолжение пустых дней, дней грусти и высшего огорчения. Мы походим на странствующих шалунов тревоги и огорчения от того, что мы сотворили, и из-за почти непреодолимой трудности достичь источников того, чем мы должны были бы стать. С одной стороны, внезапная разруха; с другой, вызов вечной жизни. Однако, как богатый и несчастный человек из притчи, мы знаем, что многие наши жертвы того времени взошли на более высокие посты иерархии вечности; что многие просившие любви на человеческом пути были приведены к источникам Чудесного Знания и Неиссякаемой Любви. Почему бы не воспользоваться помощью этих милостей заступничества? Почему бы смиренно не склонить колена, учитывая свои отклонения в прошлом, чтобы получить возвышенную и необходимую помощь сегодня? Мы знаем, друзья мои, что вас много, страждущих от всепоглощающей жажды живой воды бессмертного Духа и что, скорбные и покинутые в долине теней, вы желаете преодолеть все препятствия, чтобы получить хотя бы каплю ценной жидкости, обещанной Иисусом страждущим, которые выказали бы ему свою добрую волю! Но сиюминутной и разбросанной молитвы не хватит для того, чтобы божественная роса освежила болезненное и разорванное сердце! Надо срочно очистить принимающую вазу больной души и выкинуть отравленную пыль земли, чтобы роса Небес оставалась чистой и приносящей утешение! Страдание, результат которого есть очищение, необходимо. Ментальный бред, которому мы подчиняемся на Земле, вырабатывает энергии, проявляющиеся теперь в интенсивности свободных сил, сдерживавшихся долгое время, и вызывает непередаваемую тревогу голода, жажды, скорби и увечности, которую многие из нас до сих пор ощущают из-за отсутствия соответствия законам, установленным Отцом нашим вечным!…

Воцарилось молчание, и мне показалось, что отца Иполито слушали с уважительным вниманием многочисленные ряды несчастных, собравшихся перед нами. После короткого перерыва вдохновлённый вниманием проповедник продолжил:

— Никто из нас, требующих обновления, не встречал до сих пор ангелов. Мы — компаньоны, и в наших сердцах бьётся Человечество со всеми его недостатками и чаяниями. Мы понимаем, однако, ваши мучения и приглашаем вас отказаться от эгоистических устремлений. Мы также вдохновляем вас на признательность Господу и на раскаяние в своих обдуманных и преступных ошибках прошлого. Возблагодарим Божественное Милосердие и, объединившись, попросим Иисуса понимания Его высшей и мудрой воли, и также ценной силы для выполнения этого, где бы мы ни были. Не будем молиться, как богатый человек из евангельской притчи, чтобы получить личные преимущества или чтобы войти в круг лиц, которые нас особенно интересуют, но будем молиться, дабы получить понимание, достаточное для выпавших на нашу долю долгов, в самый неподходящий момент, в соответствии со спасительными указаниями. И, свидетели доверия, мы достигнем будущего, когда планета Земля, наша Мать, предложит нам в своей щедрости другие обильные возможности для учения и спасения, освящения и прощения.

В этот момент бывший священник умолк на долгое время, что позволило нам провести детальный осмотр внешнего окружения.

Отовсюду стекались длинные ряды несчастных и разглядывали нас в свете фонарей. Нас отделяли лишь тридцать метров. Это была огромная процессия молчаливых и грустных духов, которые, казалось, сохранили все признаки физических увечий, полученных на Земле, в области астрального тела. Мы могли видеть несчастных различного рода: инвалиды, раненые, нищие были словно выставлены на наше обозрение, и вид их сжимал наши сердца. Многие из них, стоявшие на коленях, полагая, что мы являемся Послами Небесной Власти, посещающими несчастливое чистилище, демонстрировали глубокое уважение к нам, несмотря на едва заметные на их тревожных лицах следы неописуемой боли. Растревоженные глаза безмолвно говорили о сильном сокровенном желании присоединиться к нам; но что-то мешало им сделать это. Они походили на узников, вздыхающих о свободе. Почему бы им не присоединиться к нам? Почему не упасть рядом с нами на колени, чтобы вознести искреннюю благодарность Богу? Я хотел было проникнуть в их настойчивую неподвижность, но без посторонних объяснений понял, что происходило. Между огромной толпой и нами был вырыт глубокий колодец, а в местах, где был возможен проход, находились небольшие группы сущностей со зловещими лицами. Не было никаких сомнений: эти агрессивные жёсткие лица осуществляли строгий контроль. Что здесь делали подобные палачи? Были ли они руководимы мстительными силами, имевшими переходную власть в область теней, или они действовали на свой страх и риск? Подчинялись ли они заблудшим страстям своего расстроенного духа? Я вспомнил старинные легенды об аде в католической римской теологии, и заключил, что яростное пламя, где Сатана любил мучить души, должно быть, было более симпатичным, чем реальность из грязи, теней и страдания, которая представала перед нами. Но я пока что прервал нить своих бесполезных рассуждений, понимая, что время было совсем не подходящим для подобных отклонений и требовало от меня активной помощи. Так как проповедник всё ещё молчал, какое-то создание с лицом висельника закричал, одновременно делая непристойные жесты:

— Мы не вызывали армии спасения. Пошли вон!

Это единственное проявление повлекло за собой взрыв других выражений недовольства.

— Нам не нужно никакого помилования! У нас нет долгов! Всё, что нас интересует, это систематический культ ненависти, возмущения против бесчувственных богов, движение сопротивления отвратительной духовной аристократии!

— Смерть проповедникам с фальшивой добродетелью! Изгоним оппозицию отсюда! Да здравствует наше движение разрушения старого порядка господ и рабов! На руинах мы создадим новый мир!

Огромный мохнатый мужчина, настоящий гигант, подошёл к краю пропасти, сделал провокационный жест и завопил:

— Ну что, шарманка священника умолкла?

И, рассмеявшись дьявольским смехом, продолжил:

— Вы зря теряете своё время! Вы жестоко ошибаетесь. У нас есть своя программа, и мы знаем, чего хотим! Где Бог, которого вы нам обещали? Может, у вас есть карта Небес? Теперь наши картины разбиты. Мы — сыновья отчаяния и стараемся реорганизовать жизнь в пустыне, которой противостоим. Зачем нам возвращаться к примитивному простодушию веры в религиозное враньё? В какой далёкой области находится божественная доброта, которой не жалко нас? Вы провозглашаете себя счастливыми и объявляете о сострадании Отца, которого мы не знаем. Вы его сами-то видели?

Взрыв холодного смеха подчеркнул его слова. Впечатлённый, против своей воли, этими словами, отец Иполито ответил:

— В нас самих мы находим знание о Божественности и о Небесном сценарии. С какой такой безумной стати мы бы стали ждать скорого и полного определения нашей природы, вышедшей из иррациональности, за такой короткий промежуток времени, с возвышенной полнотой Бога? Как могут соперничать лягушка и солнце? Действительно, антропоморфические религии Земли отравили нашу мысль и ввели фальшивое восприятие Бога в наш разум. Но мы не можем считать их ответственными за это, потому что от духовного застоя страдаем мы все. В тот день, когда ученики действительно соединятся мыслями и сердцами, обновлёнными Евангелием Учителя, негативное церковное вмешательство станет невозможным. Догма, осуждённая беспристрастно, является одновременно и вызовом, и наказанием. Вызовом для заинтересованной и созидательной интеллигенции, чтобы распространять в мире понятие бесконечной Вселенной, и наказанием для ленивых духов, которые слепо отказываются от дара мыслить и принимать решения по священным вопросам судьбы. Везде мы встречаем действующее и невидимое знание Господа, который разливается в мельчайших деталях природы. Поэтому оставьте раненое тщеславие и униженную гордыню, которые навязывают вам неблагодарные и преступные мысли! Защищайте себя на алтаре совести, и вам не нужно будет требовать видений и откровений, которых вы не выносите. Поэтому, тронутые сочувствием при виде ваших несчастий, воздадим молитву, чтобы Господь благословил надежду тех, кто нас слушает, изголодавшись по высшему искуплению, как и мы, перед неоценимым величием вечной жизни!

Для какой-либо другой публики слова бывшего священника были бы живыми и убедительными. Но закосневшие и развращённые сущности, для которых они произносились, были холодны и бесчувственны. Множество голосов сливалось в зловещий хор:

— Хватит! Хватит! Вон отсюда! Вон отсюда!…

Однако, среди тех, кто внимательно следил за нашим служением, мы увидели многие растревоженные лица, которые выражали страх, вызванный их компаньонами. Количество сущностей увеличивалось. Но я заметил, что там не было ни одного ребёнка. Только взрослые, молодые люди, старики и старухи всех типов. Было очевидно, что речь Иполито произвела на них великое благо. Многие из них плакали, проливая обильные слёзы. Но ругательства и проклятия наполняли пространство. Упрямые злодеи не выносили нашего присутствия, и каждый из них, в свою очередь, старался, как мог, насмехаться, чтобы пробудить сарказм и презрение несчастного собрания. Сначала импульсы реакции воздействовали на мой удивлённый разум. Может, было бы более уместно сразиться с этим сборищем преступников? Не лучше ли было бы перейти видимое препятствие и отобрать у них безоружных жертв? Мы ведь легко можем летать. И понятия милосердия оживляли меня инстинктом законной реакции. Перед нами, в нескольких десятках метров, мы видели безликих от боли женщин, стариков и молодых людей, грязных и побитых. Никто не избежал болезненного вида высшего несчастья. Они были похожи на трупы, которые внезапно вновь обрели жизнь после долгого пребывания в могиле.

Мысли возмущения приходили мне в голову. Почему же отец Иполито не отвечал им? Почему бы не наказать этих злодеев тьмы, отторгаемых утончённой культурой: мощным разумом? Или у нас нет достаточной силы для необходимой ответной меры?

Помощник Джеронимо, почувствовав опасное состояние моей души, осторожно приблизился ко мне и тихонько сказал:

— Андрэ, погаси вибрации своего неправедного гнева. Личный гнев никому не поможет. Роль критика тебе не принадлежит. Мы здесь в качестве старших братьев в том, что касается божественного знания, и мы постараемся помочь нашим меньшим, менее счастливым, чем мы, собратьям. Будем же спокойны и терпеливы. Как говорил Отец наш вечный, отвечать на неуместные оскорбления — значит, терять драгоценное время творения братства. Иполито не может сражаться на дуэли, а сестра Зенобия не позволила бы акта насилия против этих несчастных. Это означало бы забыть о возвышенной возможности практики добра. Измени своё ментальное отношение, чтобы тебе хватило созидательной помощи, и побережём голос не для приговора, а для христианского учения и созидания.

Я стал контролировать эмоциональное поле, моля Иисуса дать мне силы забыть о «старике», который вопил прямо мне в грудь. Вследствие призыва высшего плана с помощью молитвы в моё сознание пришло внезапное понимание. В самом деле, как истолковывать нападения сущностей, которые уже сами по себе так несчастны? Прежде всего, они нуждались в защите и сочувствии. Из-за духовной неспособности они не получили ещё, как мы, ни благословения живой веры, ни соответствия намерениям вечного Закона, ни признания своих внутренних нужд. Они выкрикивали проклятия и саркастично смеялись. Они презирали дары Провидения. Они ругали Учителя. Они забыли обо всех рассуждениях, имеющих отношение к божественному порядку и человеческому облику. Кто мы такие, чтобы переубеждать их, если сам Господь терпеливо и по- дружески выносил их оскорбительные речи, без какой-либо личной мести? Не достаточно ли было той жалкой ограниченности, которой они предавались? В узком кругу страдания, наказанные отчаянием, они не переходили сферы грубых ощущений и безуспешно пытались бороться с добром. Это правда, нам было грустно видеть, как они оскорбляли несчастные существа, которые преклоняли колени перед нами, прося о помощи и освобождении; но существовали весомые причины для оправдания связи между палачом и жертвой, и эти причины, естественно, пока что ускользали от меня. Мысли, которые были у меня вначале, изменились. Охваченный внезапной жалостью, я замечал, по мере того, как стихал саркастический смех злодеев, как назойливо вырисовывалась тревога на лицах несчастных, потому что даже речи не могло быть о преодолении препятствия во время работы по освобождению. Бедная старушка, чья вера показалась мне отважной, поняв ужас обстоятельств, вытянула вперёд иссохшие руки и, по старой религиозной привычке, стала молить нас:

— Святые посланники Бога, Отца нашего, снизойдите ко мне и дайте нам выбраться из чистилища! Мы измучены огнём угрызений и демонами, окружающими нас. Сжальтесь, освободите нас!

Шумное икание прерывало её голос; но уважаемая старушка продолжала:

— Ошибки наши, плохо оплаченные на земле, соединили нас с развращёнными духами бездны! Мы грешники, мы нуждаемся в наказании, но не покидайте нас на произвол судьбы! Помогите нам, во имя Христа, которого мы просим о милости спасения! Я совершила множество ошибок, это правда… но мой раскаявшийся дух молит о защите… Я знаю, что не заслуживаю отдыха в раю, но, о, посланник Небес! Кто бы вы ни были, дайте мне возможность оплатить свои долги. Я готова! Я буду искать тех, кого я обидела во время своей жизни на Земле, чтобы смириться и просить у них прощения!…

С молитвенно сложенными руками и взором, полным тревоги, она закончила:

— Не покидайте меня! Не покидайте!…

Картина явно изменилась. Отважная просительница подала ободряющий пример для других собратьев по несчастью:

— Ради заслуг святого Джеральдо де Маджела, — вскричал один несчастный, выказывая своё бывшее положение римского католика. — Вытащите меня отсюда! Спасите нас от адского пламени! Ради любви Христа, помогите нам!

Послышались отличавшиеся друг от друга просьбы, открывавшие перед нами присутствие адептов многочисленных религиозных верований, существовавших на Земле, в этом грустном концерте раздавались и голоса спиритов. Одна дама респектабельного вида с всклокоченными волосами, с глубокими ранами на лице, в слезах молила:

— Духи Добра, помогите мне! Я была знакома с Безеррой де Менезесом на Земле, я признавала Спиритизм. Но бедная я! Моя вера не способна обновиться. Я посвятила себя утешению, но бежала от ответственности! Смерть бросила меня сюда, где я жестоко страдаю от последствий своей духовной трусости! Помогите мне, во имя Иисуса!

Со всех сторон слышались трогательные призывы. Я никогда не забуду интонаций произнесённых слов. Молодые люди, старики, мужчины и женщины, в жалком состоянии, простёршись недалеко от нас, в глубоком уважении и убеждённые в добродетели света, который мы зажгли в грустной ночи, искали божественной помощи, проявляя чрезвычайное уважение к нам, словно мы были посланниками самой святости.

Как только мольбы стали более настойчивыми, выходя из уст такого большого количества сущностей, палачи, вооружённые зловещими бичами, стали, почти не разбирая, хлестать по толпе… Большинство несчастных, стоявших ещё на коленях, как можно быстрее стали разбегаться, прячась по тёмным местам долины. Но некоторые героически выносили удары, стоя на коленях, и тревожно глядели на нас.

Какой-то преследователь саркастично смотрел на нас и рычал:

— Смотрите! Это благодетели в галстуках! Они ни за кого не станут драться! Они предпочитают учить словами, но в действительности, это посланники ада, бесчувственные и холодные, как каменные статуи. Они не осмеливаются пересечь барьер, чтобы оказать вам помощь или освободить вас!…

Раздались раскаты смеха. Они были настолько издевательскими, что меня внезапно охватило чувство человеческого отвращения. Где я был бы, если бы не ответил провокатору? Почему бы примерно не наказать его? Я уже был близок к ментальному расстройству, когда сестра Зенобия, возможно, испугавшись за мою реакцию, спокойно повернулась и посоветовала:

— Друзья мои, будем сохранять спокойствие ради успеха нашей эффективной работы. Без причины в этой бездне боли никого не держат.

И, естественно, убеждённая в необходимости более сильной аргументации, чтобы заставить нас отступить, она добавила:

— Что было бы с христианством, если бы Иисус оставил свой крест на полпути, чтобы биться с толпой? Останемся же здесь и не будем забывать об утешительном и воспитательном долге. Наказанием виновных займутся свыше.

Упоминание заставило нас внезапно понять возвышенный характер инвеституры. Действительно возвышенные души имеют дар проецировать наш дух в священные области жизни, собирая нас в цепь вдохновения божественных сил, поддерживающих Вселенную.

Момент был не очень подходящим для более долгих речей о долгах, которые нам следовало выполнить. Не теряя времени, директриса Транзитного Дома договорилась со своими помощниками, сопровождавшими её, об использовании материала для очень широкого спектра помощи. Меры уже были приняты, когда многие группы несчастных, желающих присоединиться к остальным, попытались преодолеть препятствие; но безжалостные палачи жестоко избивали их и изо всех сил бросали их на самое дно мрачной бездны, откуда жертвы в ужасе разбегались.

Активная Зенобия определила, что световые лучи-спасители будут проецироваться с другой стороны, в целях вытащить наибольшее количество несчастных из этой тяжёлой ситуации. Но за приказом последовали репрессии. Дьявольские сущности стали более жестокими. Несколько душ маленькими кучками попытались зацепиться за световые оконечности, выходившие на другой берег, словно края моста гостеприимного света; и тогда участились удары и столкновения. Извращённые сущности в большом количестве сдерживали угнетённых узников, жестоко и злобно мешая им спастись. Наши усилия продолжались ещё несколько минут, но потом, видя, что они бесполезны, и вызывают лишь рост агрессивности палачей, сестра Зенобия, сохранявшая спокойствие, приказала собрать материал, использованный для искупительных работ. К мольбам жертв примешивались ругательства в адрес палачей, это трогало наши сердца. Вследствие разбора материала, использование которого не принесло никакой пользы, преданная директриса сделала жест в сторону одного служителя, который принёс ей небольшой аппарат, предназначенный для усиления голоса, и мягко обратилась к бездне:

— Братья в человечестве, да пребудет с нами Божественный Мир!

Её слова раздавались с замечательной силой. Их эхо отзывалось вдали, словно было направлено далёким душам, которые спали. Без какого-либо проявления нетерпения или недовольства она продолжила:

— Радуйтесь, сердца доброй воли! И доверяйте защите нашего Господа Иисуса Христа. Нас огорчает ваша боль, нас глубоко трогают непонимание и страдания, которым вы подвергаетесь, отдалившись от Божественного Закона, и если мы не пересекаем тёмной бездны во имя высшего намерения временно спасти вас от зла, то потому что мы также являемся компаньонами по борьбе, без ангельского иммунитета, и возможности наши ограничены помощью себе подобным! Но не теряйте надежды и ждите, будьте уверены, что огонь-пожиратель проявится в вашу пользу в этой менее счастливой области, где столько извращённого разума избегают заповедей Отца и презирают Его благословения света. Уже завтра высшая сила вмешается в ситуацию.

Она сделала короткую паузу, а затем продолжила:

— Вот уже более пяти лет, как Транзитный Дом Фабиано находится в этих областях теней и страдания и приглашает заблудшие души воспользоваться благословенной возможностью обновления, при помощи созидательного труда, чьи благословения всегда несут средства для ликвидации пятен прошлого и обновления путей будущего. Примерно десять тысяч лет мы учим добру и истине, готовя сердца к искупительному будущему. Если, с одной стороны, нельзя отрицать, что многие наши братья воспользовались нашей скромной помощью и согласились на лекарство ради восстановления, то с другой стороны, большинство из вас всегда избегали нашего влияния, отталкивали руку помощи, отказывались от сотрудничества, презирали наши услуги, провоцировали споры и преследования и ставили препятствия разного рода. Однако, друзья мои, приют Фабиано всё ещё в вашем распоряжении до первых часов завтрашнего утра.

Слыша серьёзный тон голоса и зная носительницу предупреждения, извращённые и агрессивные голоса смолкли. Самые извращённые глядели на нас, разрываемые страхом и сомнениями. После короткого перерыва Зенобия продолжила, глубоко взволнованная:

— Мы не сражаемся лицом к лицу с отважным и несчастным невежеством, потому что миссия, которую доверил нам Учитель, очерчивает обязанности любви, а не ссоры. Мы были избраны, чтобы обучать добру, и сожалеем, что несчастные братья оказывают нам сопротивление и заставляют нас возмущаться. Но мы никого не судим. Те, кто пытается избежать Вечных Законов, уже несчастны. Урожай их грустного посева будет горьким. Они потеряют много времени на устранение отравленных шипов, которые они сами ввели в свои сердца. Зачем бороться с теми, кто уже побеждён с первого своего провоцирования Божественности? Зачем мучить их, если их преследуют привидения, созданные их собственным возмущением и глупостью? Но всемогущий Господь, любящий праведных и наказывающий неправедных, покажет нам грозу обновления в Небесах. Приют Фабиано примет создания доброй воли в ближайшие часы; но бесполезно будет искать помощи, если нет коренного изменения к добру. Ни один несчастный не будет принят только лишь потому, что он на словах просит приюта. Наш дом христианского покоя является также храмом христианского труда, и лицемерие не в силах изменить священного характера организации. Наша магнетическая защита будет действовать слаженно и эффективно, и лишь искренне заинтересованные в обновлении во Христе сердца обретут пропуск, необходимый для входа. Существа же, закоснелые в преступлениях и в равнодушии, напрасно будут взывать о помощи.

Палачи пристально, с отвратительным выражением лиц, смотрели на своих жертв.

Сестра Зенобия отважно продолжала. Она обращалась теперь непосредственно к несчастным:

— Потерпите своих жестоких палачей ещё несколько часов, воспользуйтесь молитвой для восполнения своей внутренней энергии. Нам нужны не телесные битвы или разрушительная защита, а сопротивление по примеру Божественного Учителя. Терпите врагов добра, отчаявшихся и несчастных, которые вас преследуют и грубо обращаются с вами, молитесь за них, потому что обновительная сила проявится в страданиях, раскаянии и обращении.

Затем, с выражением оптимизма и счастья в своих ясных глазах, директриса возвысила трогательную просьбу к обитателям бездны, сопровождаемую нашими слезами волнения.

За нами следили внимательные, тревожные лица с другой стороны, а упрямые противники света хранили молчание. Тем временем заключённые в боли продолжали просить о помощи, но, следуя указаниям сестры Зенобии, мы потушили огни и отступили.

Когда меня удивляет какой-нибудь инцидент, мой любопытный мозг, случается, начинает задавать массу вопросов. Но на этот раз мне было грустно. Продолжительность сражения повергла меня в великую печаль. Боль невежества, действительно, не имеет границ, и любое злоупотребление свободным личным судьёй встречало немедленное наказание во вселенских законах. Конечно, в других местах бездна, подобная этой, была бы наполнена жертвами и палачами.

Ах, я тоже хранил в вазе сердца все привкусы превратностей человеческих! Я тоже много страдал и вынуждал других страдать! Во мне всё ещё были живы воспоминания плотского существования. В молчании обратившись душой к Христу, я размышлял о величии возвышенной жертвы и, думая о жестоких преследователях и бедных гонимых в мрачной долине, я спрашивал у Господа в сокровенной глубине своего хрупкого и угнетённого сердца, кого я должен был бы более сильно оплакивать.