Работники Вечной Жизни

17 Особая просьба

Пока Димас потихоньку приходил в себя, Фабио очень быстро восстанавливался. Долгие и трудные упражнения высшей духовности на Земле, ведущие к добру, становились теперь благословениями спокойствия и понимания. Оба лежали в Транзитном Доме, окружённые всеобщей симпатией учреждения, которым руководила сестра Зенобия. В то же время мы удвоили внимайте к другим друзьям, особенно к Кавальканте, чьё органическое состояние становилось всё хуже, подводя его к концу.

Димас, следуя примеру Фабио, взял себя в руки. Он реагировал с большей силой, вследствие требований земной семьи, и довольно эффективно концентрировал своё спокойствие. Бывший туберкулёзник, просветлённый и счастливый, видел, что его чувствительному и доброму разуму открываются другие горизонты. Он мог вставать, перемещаться по разным секторам, где велись работы учреждения, и было приятно видеть, как он постоянно занимается изучением более возвышенных планов Вселенной. Он был спокоен. Фабио не обладал большим высшим знанием, у него не было привилегии заполнять свои нужды знанием и любовью, но у него было привилегированное положение, потому что его долги были все оплачены, и он мог следовать по возвышенным дорогам, чтобы достичь вершин знаний. Сестре Зенобии нравилось слушать его в течение нескольких минут отдыха, и часто она делилась с Джеронимо приятными впечатлениями, которые оставлял её пациент.

Этот верный ученик распространял вокруг себя столько радости, благодаря эмоциональной дисциплине, которую он выказывал, что наш ассистент решил организовать ему краткое свидание с его супругой. Я вспоминаю реакцию Мерседес, когда она прошла через портал учреждения под руку с нашим руководителем. Она была удивлена, очарована, она была в экстазе. Она не совсем отдавала себе отчёта о ситуации, но была глубоко признательна. Её отвели в комнату, где ждал её спутник, и склонилась на колени перед ним. Мы все были растроганы этим жестом осознанного смирения.

Фабио улыбался и пытался скрыть своё волнение. Он обратился к ней с такими словами:

— Встань, Мерседес! Мы с тобой ощущаем бессмертное счастье.

Супруга, не помня себя от радости, хранила молчание. Фабио подошёл к ней, поднял и нежно обнял её.

— Не бойся одиночества, дорогая моя! — продолжал он, — мы всегда будем вместе. Ты помнишь наше последнее соглашение?

Мерседес приоткрыла рот и утвердительно кивнула.

— Расскажи мне о детях! — улыбаясь, попросил её развоплощённый супруг… — Ты ещё ничего не сказала о них.

Почему? Говори же, Мерседес, рассказывай! Дай мне порадоваться твоими успехами!

Супруга взглянула на него своим нежным и блестящим взором и, плача от радости, сказала:

— Фабио, я благодарю Иисуса за подаренную мне милость. Как я счастлива снова видеть тебя!…

Слёзы текли по её лицу.

Собравшись, она продолжила:

— У наших детей всё в порядке. Мы часто говорим с ними о тебе… Каждый вечер мы собираемся на молитву, чтобы просить Бога, Отца нашего, дать тебе покоя и счастья в той жизни, к которой ты призван.

Она снова умолкла, чтобы вытереть слёзы.

— Хочу сказать тебе, — продолжала она, — что я уже нашла работу. Господин Фредерико, наш старинный друг, предложил мне место. Карлиндо занимается своим братом, пока я работаю, и в материальном отношении у нас есть всё необходимое. Мы только…

Женщина прервала свою речь от страха обидеть мужа.

— Продолжай! — попросил её супруг.

— Ты не рассердишься, — заговорила вновь Мерседес, — если я скажу тебе, что нам тебя очень не хватает? Во время принятия пищи и во время молитвы твоё место пусто. Поверь мне, я делаю всё, чтобы не беспокоить тебя. Ментально Иисус, наш невидимый Учитель, занимает место, которое всегда было твоим. Так, во время твоего отсутствия в доме мы храним непреложное доверие к этому верному Другу, который научил меня любить…

Несмотря на большой духовный подъём, характерный для него, Фабио делал усилия, чтобы не расплакаться. Оптимистичным тоном он заявил:

— Не гаси света надежды. Я не буду сердиться, зная, что вам меня недостаёт, потому мне тоже не хватает вашего присутствия, вашей нежности, любви наших детей, но я был бы огорчён, если бы узнал, что наше счастливое гнёздышко охватила грусть. Будь мужественна, не опускай руки! Как только будет возможно, я займу своё место в духе. Я буду с тобой, чтобы помогать вам в нужде, я буду с тобой во время молитвы, и буду дышать той же атмосферой твоей нежности. Пока же мне для поддержки нужна сила твоего мужества, и твоя помощь будет бесценной. Я чувствую себя окружённым добрыми друзьями, которые не забыли нас, и, возможно, мы снова соединимся в не столь отдалённом будущем. Божественная Доброта позволила мне работать в сообществе, чтобы продолжать работу по восхождению. Может, я смогу создать более красивое гнёздышко, чтобы принять тебя. Я слышал, Мерседес, что солнце здесь, в этом окружении, ещё более прекрасно, и что по вечерам цветущие деревья походят на лампочки, потому что цветы задерживают в себе свет божественной луны…

В этот момент мне на ум пришёл вопрос. Если у Фабио было столько друзей в нашем центре в более ранние времена, с тем, чтобы заслуживать особого внимания, почему не знает он лучше нашу сферу? Я решил резюмировать этот длинный аргумент в небольшом вопросе, и руководитель ответил мне на него двумя короткими фразами:

— Смерть не совершает чудес. Вспоминать определённые моменты прошлого — это тоже постепенная работа, как любая деятельность подобной природы.

Я в молчании внимательно слушал.

Недавно развоплощённый муж нежно смотрел на свою супругу и продолжал:

— Разве не стоит пострадать немного ради такого святого наследия? Наши дети быстро вырастут, борьба будет короткой, плотские ситуации все преходящи. Не теряй мужества. Провидение никогда обедняется, оно покроет нас благословениями.

Лицо его прекрасной супруги выражало счастье и утешение, и, мобилизуя самые сокровенные энергии души, она сложила обе руки для благодарности Богу за огромное счастье момента.

Джеронимо дал понять, что время для посещения закончено.

Сильно взволнованная сестра Зенобия присутствовала при этой сцене. Она взяла огромный цветок позолоченной камелии и дала его Фабио. Тот отдал цветок супруге в подарок. Мерседес приняла цветок и прижала его к своему сердцу.

Наш руководитель подошёл ближе и попросил меня:

— Андрэ, проводи нас на Землю. Волнение отняло много сил у нашей подруги, и твоя помощь будет полезной для её возвращения.

Вдова попрощалась, и мы отвели её домой. И, рассказывая об этом опыте, я всё ещё вижу странное выражение счастья, охватившее тогда Мерседес при её полёте. У неё было ощущение, что она держит цветок между пальцами руки.

Работы, возложенные на нас, следовали своим курсом, когда наш ментор был призван высшим руководителем нашего сообщества. Я с нетерпением ждал его возвращения, потому что Джеронимо, следуя полученным распоряжениям, должен был немедленно отправиться с миссией, и это нельзя было откладывать.

Он попросил нас подождать его в Транзитном Доме, потому что ему нельзя было опаздывать.

Действительно, он задержался всего лишь на день. По своему возвращению он рассказал нам новость. Сестре Альбине было разрешено ещё какое-то время оставаться на Земле, и развоплощение было перенесено на неопределённый срок. На это решение повлияла особая просьба. Настоятельное требование было принято всем нашим сообществом. Поэтому программа нашей миссии снова изменилась. Вместо помощи освобождению, мы должны были передать её организму все магнетические средства, которыми располагали.

Я хотел было задать несколько вопросов, узнать детали. Джеронимо обычно давал нам всю необходимую информацию, и я не осмелился опередить его своими вопросами. Почему такое важное решение было изменено? Кто, в конечном счёте, имеет достаточно силы в молитве, чтобы менять директивы нашего духовного сообщества? Был ли оправдан этот перенос сроков? Почему особая просьба навязывала изменение в будущей программе?

Помощник догадался обо всех вопросах, роившихся в моей голове, и сказал:

— Не мучайся, Андрэ. Ты всё узнаешь в нужное время.

И, разрабатывая рабочую программу, добавил:

— В путь. Иполито и Лучана будут следить за выздоравливающими.

В пути я не смог сдержаться. Я попросил у Джеронимо вкратце разъяснить новое решение, и он согласился:

— Мера не должна вызывать восхищения. Никто, кроме Бога, не имеет абсолютной власти. Все мы противостоим ограничениям в отношении задач, которые, согласно высшим намерениям, мы должны выполнить. Будущее может быть предсказано в общей форме, но мы должны иметь в виду божественное вмешательство. Отец наш начинает вселенскую организацию и неограниченную независимость в области непогрешимого Знания. Мы помогаем и радуемся относительной свободе, но мы — лишь субъекты взаимозависимости: мы не совершенны. Бог знает, тогда как мы даже не можем себе представить, что есть Знание.

Он сделал легкомысленный жест и продолжил:

— Не существует собственно новостей. Развоплощение Альбины не может откладываться бесконечно. Её организм выработан, и новое решение, как полумера в трудной ситуации, может быть оздоровительной для всех. Молитва во все времена может улучшать, исправлять, возвышать или освящать. Но коллективный интерес сегодня поставлен над обычными обстоятельствами и вызывает изменение программы. Средство будет превалировать лишь короткий отрезок времени, пока существует разум, являющийся причиной этого.

Я вспомнил о прошлом опыте[4]: телесной жизни одного из братьев было предоставлено несколько дополнительных дней, чтобы он мог решить свои проблемы, и тогда я принял это изменение. Во всяком случае, моё удивление не было необоснованным, так как мы сформировали определённую рабочую комиссию с деятельностью, намеченной высшими иерархами. В данном случае друзья нашей сферы вмешивались в дела других наших друзей на пользу третьей стороны. Речь шла о просьбе Земли, действовавшей на расстоянии в нашей сфере.

Я не мог удовлетворить своего любопытства и сопровождал помощника до комфортабельной квартиры, где жило заинтересованное лицо.

Физическое состояние больной было безнадёжным. Её разум, однако, оставался спокойным и доверительным, несмотря на сильное органическое расстройство.

Кроме сердца и артерий, печени, почек и пищеварительного тракта, перед нами предстали серьёзные симптомы. Одышка доставляла ей огромные страдания.

Мы прибыли в момент, когда группа молодых людей, в количестве четырнадцати человек, заканчивала чтение Евангелия у изголовья больной. Пока они преданно молились, мы принялись за работу, за нами последовали другие друзья нашего плана, связанные преподавательской миссией.

Уравновешенная молитвой и мыслями морального вознесения атмосфера эффективно влияла на выполнение наших целей.

Опасной зоной угнетённого тела была именно та, где обитал аневризм, та, которая могла бы развязать освобождение. Опухоль вызвала упадок сердечной мышцы, и та угрожала немедленным разрывом. Джеронимо, однако, снова показал себя компетентным врачом. Он начал с приложения восстановительных пассов, чтобы стимулировать систему и задержался на нервах тонуса. Затем он придал большое количество силы: перикарду и рифлёным мышцам, дав им силы сопротивляться. Потом Джеронимо долго магнетизировал место, где была уже достаточно развившаяся опухоль, изолируя определённые клеточные комплексы. Он пояснил:

— Мы можем рассчитывать на улучшение, которое продлится несколько месяцев.

Действительно, как только магнетическая операция была закончена, я увидел, что сердце стало лучше биться. Сердечные створки открывались с определённой частотой. Тревога прошла, что было, конечно же, отнесено на счёт молитвы.

Альбина почувствовала себя лучше и успокоилась. Она взволнованно посмотрела на учеников, окружавших её, и удовлетворённо заявила:

— Я чувствую себя намного лучше! Апостол Яков был абсолютно прав, когда рекомендовал больным молитву!

Ученики и дочери разразились довольным смехом и затем произнесли молитву благодарности, что растрогало наши сердца.

В противоположность тому, на что мы рассчитывали, больная согласилась съесть горячего супу. Видя радость, царящую в комнате, я резко спросил помощника:

— Неужели молитва учеников могла быть двигателем изменений? Кто знает? Может, Альбины им здорово не хватало.

— Нет, это не совсем так, — объяснил ментор, — заступничество дочерей придало ей естественную часть общих преимуществ; надо отметить, что Альбина свою задачу насчёт них выполнила. Она дала им, что могла, она была до конца предана им. Мозг учеников, благодаря её самоотречению, полон добрых зёрен… Заинтересованные теперь должны организовать благоприятные условия интенсивному развитию духовных ценностей, которые они несут в себе.

Заинтригованный, я позволил себе спросить:

— Может, это результат чувственных просьб молодых девушек?

Джеронимо посмотрел на женщин, с бесконечной нежностью помогавших больной, сделал отрицательный знак головой и ответил:

— И это не так. Речь не идёт об ответе на просьбу. Как только она выполнила свою задачу матери, Альбина сделала всё, что в её силах, для благополучия своих дочерей. Ночами она была настороже, днями она волновалась за них. Альбина с любовью вырастила их, вывела на дорогу освящения, и подготовила их к жизни, она доверила их вечному Отцу без разрушительного эгоизма. Она как можно лучше выполнила свои материнские задачи. Отныне, дочери должны следовать её примеру и подражать её христианскому поведению. Добрые мысли Лойды и Евнисы окружают её расслабляющей атмосферой любви. Но дочерние молитвы в подобных обстоятельствах не могли бы изменить программы высших руководителей для выполнения божественных задач. Молитвы обеих молодых девушек исходят от сфер, где работала миссионерка, находящаяся в процессе освобождения, и дочери никак не могли бы задержать её.

В этот момент больная, успокоенная неожиданным восстановлением, обратилась к старшей дочери:

— Ллойда, можешь ли ты привести сюда Джоазиньо?

Дочь быстро отреагировала, и вдруг зазвонил телефон.

Пока женщина разговаривала со своим супругом, мой руководитель объявил:

— Через несколько мгновений у тебя будет ключ к этой тайне…

Мы продолжили лечить организм больной, и ученики явственно выражали радость. Мать и дочери остались одни с нами, рядом с некоторыми духовными друзьями, которые занимались в комнате помощью сестре, которая приютила нас в наш первый визит, и которая говорила о возможности растяжения отсрочки.

Работы помощи шли полным ходом, когда вошёл какой-то элегантный господин, держа за руку хлипкого мальчика в возрасте примерно восьми лет.

Войдя, мальчик осознанно и с уважением приветствовал дам, целуя им правую руку с особой нежностью.

Альбина молила Бога благословить его, и малыш спросил:

— Бабушка, как ты себя чувствуешь?

Указывая на него, помощник объяснил:

— Молитва этого мальчика изменила программу.

— Что? — в удивлении спросил я.

Джеронимо вновь стал объяснять:

— Мальчик не является кровным внуком Альбины, но сам он считает себя таковым. Он сирота, был выставлен за двери при рождении. Лойда приютила его у себя дома с тех пор, как наша сестра в постели. Несмотря на испытание, Джоазиньо — это великий перевоплощённый служитель Иисуса. У него большой кредит в его активе. Привязанный к семье Альбины уже многие века, он возвращается сюда через живот любимых существ, пролагая дорогу к апостольскому труду будущего.

Я хотел задать новые вопросы, но мой директор, указав на больную, обнимавшую своего малыша, посоветовал мне:

— Сам понаблюдай…

Диалог между ней и малышом становился очаровательным.

— Я была больна, малыш мой, — воскликнула женщина.

— О, бабушка! оживлённо блестя глазами, сказал малыш, — я молился, чтобы вы побыстрее выздоровели.

— У тебя есть вера?

— Я верю в Иисуса. Последний раз, когда я ходил в церковь, я просил всех помочь мне умолить Небеса о твоём здоровье.

— А если Бог призовёт меня?

Глаза ребёнка наполнились слезами, но он твёрдым голосом заявил:

— В этом мире вы нужны нам.

Альбина обняла его и продолжила:

— Джоао, мне очень не хватает гимнов твоей школы. Ты хвалил Господа, как надо?

- Да.

— Спой, дитя моё.

Малыш улыбнулся, счастливый, что нашёл способ сделать удовольствие любимой больной бабушке, и наивно спросил:

— Какой гимн спеть?

Больная какой-то момент подумала и ответила:

— «Иисус принадлежит мне».

Выражение лица малыша изменилось. Грусть охватила его взор, но он стал на колени у постели, поднял глаза и начал петь гимн, давно известный в евангельских церквях:

— «Иисус принадлежит мне,

«Я счастлив,

«Я иду на небеса,

«В мой прекрасный край»…

Его голос был сплошным вздохом боли, а гимн походил на грустную жалобу. Он сделал над собой усилие, чтобы продолжать, но не смог. Глубокие эмоции захлестнули его, из глаз полились слёзы; он пытался пристально смотреть на Лойду, чтобы у неё почерпнуть мужества, но понял, что эмоции охватили всю остальную семью, и бросился в объятия больной, громко крича:

— Нет, бабушка, нет! Вы не можете сейчас идти на Небеса! Вы не можете! Бог не допустит этого!…

Счастливая Альбина приняла его в свои объятия.

— Ну что ты, что ты, Джоао? — говорила она, улыбаясь.

В этот момент я понял, что тоже плачу.

Джеронимо сохранял своё хладнокровие, улыбался и, наконец, объявил:

— Малыш прав. Альбина сейчас не уйдёт…

И чтобы удовлетворить моё любопытство, он дал окончательные разъяснения:

— Ты заметил нечто особенное у Лойды?

По тому, что я мог увидеть, я, не колеблясь, ответил:

— Она ждёт ребёнка, дочь, которую мы уже видели. С нашей первой встречи я понял, что она беременна и скоро родит.

— Верно, — подтвердил ментор, — молитва Джоао важна, так как имеет глубокий смысл для будущего. Малышка в процессе перевоплощения — это та, которую он знал уже многие века. У них обоих прекрасное рабочее прошлое на земле, и они избрали новую задачу, осознавая предстоящий свой долг. Они были связаны с Альбиной во многих миссиях и будут продолжателями этого евангельского воспитания. Это не чистые искупленные Духи, а ценные сотрудники, у которых достаточно морального кредита, чтобы достичь более возвышенных порогов. Перевоплощённый служитель, хоть он и очень молод, но по характерному для него вне физической сферы восприятию узнал о скорой кончине нашей уважаемой сестры. Он понял, что это будет иметь неблагоприятный эффект для беременности Лойды. Моральная боль могла бы привести её к аборту, и счастливая миссия Джоао испытала бы глубокие изменения. И тогда он окружил себя всеми возможными средствами вмешательства. Его проницательная душа испытала триумф с помощью непрестанных молитв, и ему удалось получить отсрочку развоплощения Альбины.

После этой короткой информации Джеронимо умолк и стал готовиться в обратный путь.

Событие это вызвало у меня удивление и восторг. Я смотрел на собравшуюся маленькую счастливую семью, и думал, что даже в случае серьёзной болезни молитва, дочь труда и любви, имеет огромную власть над смертью.