Работники Вечной Жизни

1 Приглашение к добру

Перед тем, как начать работы спасательной экспедиции, предупредительный помощник Джеронимо проводил нас в Храм Мира, в область, предназначенную для служения помощи, где инструктор расскажет о нуждах несчастных существ в низших зонах духовной жизни Земли.

Чудесная ночь наполняла нас божественным вдохновением.

Сверкающие вдали созвездия походили на жемчужины, с любовью выложенные на огромном синем бархате неба. Лунный пейзаж вырисовывал очаровательные детали. Пики и кратеры, хоть и находились на достаточном расстоянии, представали перед нами, словно сверкающие драгоценные камни Южный Крест блестел на небе словно символ, прорисованный на тёмно-синем небосводе. Сияющие вдали Канопус, Сириус и Антарес служили лучистыми небесными маяками. Млечный Путь, колыбель миров, походил на россыпь блестящих монет, сыплющихся из гигантского невидимого кувшина, приглашая нас задуматься над тайнами божественной природы. Нежные дуновения ночного бриза слегка касались наших возбуждённых голов, быстро проносясь мимо нас, вдохновляя на грандиозные мысли перед тем, как направить нас в дальние сферы…

Храм, высившийся у подножия грациозной долины, выражал радость, благодаря феерическому освещению, оставлявшему игру света и теней на примыкающих к храму дорогах. Башни, словно сверкающие иглы, тянулись к небу, создавая контраст с бесконечной ночной синевой, а цветы внизу казались светящимися чашками, созданными из света и ароматов, безмолвно и нежно покачивающимися при лёгком дуновении ветерка, который непрестанно шуршал листвой.

Мы были не единственными заинтересованными в ночной конференции, потому что многочисленные группы наших собратьев прогуливались внутри и занимали места в комнате. Это были сущности, которые прибывали сюда из различных классов, и мы чувствовали их интерес, вызванный предстоящими уроками.

Мы — помощник Джеронимо, отец Иполито, медсестра Лучана и я — составляли небольшую команду помощи и обучения, которая должна была работать в этой области земли в течение примерно тридцати дней для нашего духовного развития.

Джеронимо, занимавший более высокий пост директора работ, заметил, что окружавшие нас разговоры возбуждали моё любопытство, и любезно объяснил:

— Внимание к этой теме абсолютно оправдано. Я допускаю, что почти все заинтересованные и исследователи, которые приходят сюда, составляют часть комиссий и групп помощи в менее развитых регионах.

Бросив взгляд на молодых и старых, входивших строем в храм, он добавил:

— Этой ночью слова инструктора Альбано Метело заслуживают особого внимания. Он — чемпион в том, что касается помощи невежественным и несчастным в кругах, соседних с землёй. Здесь собрались различные группы учеников, и его опыт будет для них великим благом.

Через несколько минут мы вошли, в свою очередь, в освещённый зал.

Тихие мелодии витали в воздухе, ожидая направляющего слова. Источавшие ароматы цветы украшали внутреннее убранство.

После нескольких минут ожидания на торжественно освещённой трибуне появился эмиссар. Это был старец величественной осанки; его волосы, словно светящийся снег, обрамляли лицо. От его спокойного и светлого взгляда исходили Симпатические силы, вдруг охватившие наши сердца. Он простёр над нами дружественную руку в знак благословения, и хор Храма запел «Гимн верным служителям»:

Инструктор молча слушал, и глаза его были полны слёз, выражавших глубокую радость. Большинство членов собрания старались скрыть слёзы, которые гармоничные акценты песнопения вызывали из их сердец. И когда последние ноты возвышенной мелодии затерялись в пространстве, Метело сдержанно, в великой простоте, поприветствовал нас, желая нам Мира Господня, и продолжил:

— Этой ночью я не заслуживаю, друзья мои, проявлений чувств. Я недостаточно верно служил Тому, кто нас любит с начала мрачных времён, и потому ваш гимн взволновал меня. Я — простой солдат евангельских творений и всё ещё работаю над своим собственным искуплением.

Он сделал паузу, осмотрел нас отцовским взглядом и продолжил:

— Ну да ладно… моя личность никому не интересна. Я пришёл рассказать вам о наших скромных работах в духовных областях, связанных с Землёй. Братья мои! Надо призвать наши самые сокровенные энергии. Зоны чистилища вокруг воплощённых людей множатся с ужасающей скоростью. Связанные с созидательными реализациями нашей собственной колонии, вдалеке от тревожных проявлений, мы сохраняем ценные резервы бесконечной жизни для этого же Человечества, которое бьётся во мраке и страданиях. Не всегда у нас есть точное представление о невежестве и боли, которые мучают дух человеческий в отношении проблем смерти. К счастью, именно здесь рождаются неисчерпаемые источники надежды. Те, кто готовятся к более возвышенным полётам Вечности, затерянные в созерцании просвещённого будущего, обращают свой взгляд к Высшей Сфере. Те, кто работают, чтобы заслужить благословение перевоплощения на Земле, концентрируют свои самые сильные чаяния на суверенной цели Искупления, организуя себя для будущего: у них есть отвага требовать работу, они — искатели приключений по своим мотивациям. Все детали жизни в этом городе громко заявляют о своих целях восхождения и равновесия. Недалеко от нас начинают сверкать лучи восходящей зари лучших миров, приглашая нас к блаженному видению Вселенной и славного союза с Божественным. Но… — оратор сделал паузу; казалось, мы слышали голоса и призывы отдалённых просторов, и продолжил: — как же наши братья, никогда не знавшие света? Поднимемся ли мы к Богу обособленной группой? Можно ли жить в эгоистической изоляции и идти к нашему Отцу любви и верности, который заставляет Солнце светить как для святых, так и для преступников, как для праведных, так и для неправедных?

Пламя священного усердия сверкнуло в глазах Метело, и после короткого размышления он воскликнул:

— Разве мы, ищущие святости и справедливости, достигли бы подобной ориентации, если бы обстоятельства, до сих пор управлявшие нами, были другими? Мы создаём свои собственные судьбы с помощью Создателя, и где бы мы были сейчас, без благоприятствования случая и протекции благодетелей, которых мы знаем? Без сомнения, возможности восхождения даются всем созданиям; но необходимо иметь в виду, что благословение источника может превратиться в отравленную застоявшуюся воду, если её запереть в колодцах, не имеющих выхода. А дары, которые мы принимаем, огромны и бесчисленны… Было бы полным наше счастье, если бы мы оставляли после себя слёзы? Как бы мы могли петь хвалебные гимны посреди хора рыданий? Любой импульс для достижения высоты очень благороден; но что бы мы увидели после восхождения? Посреди радости немногих мы бы обнаружили руины и нищету неизмеримой толпы!

В этот момент, взволнованный глубоким интересом со стороны слушателей, он придал новый акцент своим словам и продолжил меланхолическим тоном:

— Раньше я торопился и был одержим поисками вершины. Свет, идущий сверху, очаровывал меня, я порвал все связи, державшие меня внизу, и начал своё трудное восхождение. Сначала меня ранили тернии пути, я страдал от ужасных разочарований… Однако, я смог преодолеть преходящие препятствия, и это стоило мне определённой известности, которой я пользуюсь сейчас. Возвращаясь, я был поражён ужасным видением долины: во мраке господствовали страдание и невежество. Развоплощённые и воплощённые боролись друг с другом в гигантских битвах, вырывая победы с животным инстинктом. Ненависть порождала отталкивающие болезни, эгоизм прятался под внешне благородными импульсами, тщеславие вызывало ужасную слепоту… Я чувствовал себя счастливым, потому что находился в положении, которое отдаляло меня от этих великих тревог. Пока я радовался, охваченный надеждой преодолеть ещё более высокие вершины, однажды вечером я заметил, что долина наполняется сверкающим светом. Что это за милосердное солнце посещает логово боли? Повинуясь силе благословенного света, со сверкающей высоты зданий стали быстро спускаться ангельские существа и заполнять самые низшие зоны. «Что происходит?» — отважно спросил я у благородных небесных существ. — «Господь Иисус сегодня посещает тех, кто бродит во мраке мира, чтобы освободить подчинённые сознания». Ни слова больше. Посланник божественного плана не мог более уделить мне времени. Он торопился спуститься, чтобы сотрудничать с Учителем Любви, чтобы уменьшить катастрофы моральных падений и страданий, чтобы перевязать раны, осушить слёзы, смягчая зло, и особенно чтобы открыть новые горизонты науке и религии, разрушая тысячелетнюю ночь невежества. Снова одинокий в своём путешествии Ввысь, я думал об отношении, которое делало меня нетерпеливым. И в самом деле, в каком направлении двигался мой дух, не заботившийся о великой человеческой семье, у которой я взял все богатства для своей бессмертной жизни? Зачем испытывать отвращение перед долиной, если сам Иисус, бывший в центре моих чаяний, работал для того, чтобы свет Свыше проникал в лоно Земли? Забыть тех, кто нашёл мне этот путь, предназначенный для моего собственного восхождения — не значило бы поступать подобно ростовщику? Как можно подниматься одному, готовя небо исключительно для своей души, в жалкой изоляции от ценностей сотрудничества, которые предоставлял мне мир во всей своей щедрости и изобилии?

Инструктор казался очень взволнованным.

— И тогда я остановился, — продолжал он, — и вернулся назад. Действительно, вертикальный очистительный путь превосходства — это возвышенная цель для всех. Вершина, пропитанная солнечным светом, всегда является благословенным вызовом для тех, кто бесцельно блуждает в долине. Высоты естественным путём поляризуют надежды тех, кто всё ещё внизу… Однако, по мере того, как мы проникаем в область высот, наш дух и сердце пропитываются законами братства и милосердия. Великие руководители Человечества измеряли своё величие только способностью регрессировать в круги невежества для распространения любви и знания, самоотречения и прощения среди себе подобных. Для этого мы должны соотносить любой импульс восхождения с мыслительной способностью и избегать смертельных пропастей эгоизма и тщеславия.

Метело на несколько мгновений умолк и перед эмоциями, вызванными его речью, снова заговорил с другими интонациями в голосе:

— Ранее, когда мы интересовались флюидами плоти, мы ошибочно думали, что тщеславие и эгоизм присущи лишь воплощённым людям. Теология, несмотря на уважительное отношение к её миссии, ограничила нам разум фантастическими концепциями царства истины. Мы ожидали рая, который легко завоевать человеческой слабостью, и боялись ада, который препятствовал бы нашему возрождению. Наша мысль о смерти переплеталась с этими смешными ограничениями. Сегодня, однако, мы знаем, что по ту сторону могилы — простое продолжение жизни. Рай и ад находятся в нас самих. Добродетель и порок, возвышенное проявление и животный импульс, уравновешенность и дисбаланс, усилие восхождения и возможность падения продолжаются и по ту сторону погребения, принуждая нас к спокойствию и осторожности. Мы снова оказываемся в уже другом материальном лагере, в других вибрационных областях самой планеты, на которой мы пережили многочисленные опыты. Значит, надо эффективно упражнять сердце в солидарности. Логически, мы никого не убеждаем снова окунаться в старую грязь, мы не желаем, чтобы предусмотрительные наши собратья возвращались в положение блудного сына, добровольно отстранённого от их Вечного Отца. Мы не имеем намерения прерывать трудолюбивый марш служителей доброй воли к Вершинам Жизни. Мы лишь призываем вас сотрудничать в деле помощи в самых мрачных сферах. Вы свободны, у вас есть время выполнить благородные задачи, к которым вы были призваны в нашей духовной колонии. Нет ничего более разумного, как воспользоваться случаем, чтобы спланировать аскезу. Но, в качестве бывшего сотрудника задач помощи, я осмелюсь возбудить ваш всеобщий интерес к тем, кто блуждает «в долине теней и смерти». Мы ожидаем милосердия, возможного в ваше время, в пользу себе подобных, которые теперь находятся в менее счастливом положении, не из-за божественных намерений, а из-за отсутствия собственной бдительности. Но есть ли среди нас кто-нибудь, кому всегда хватало её?

После более долгой паузы оратор продолжил:

— Мы не можем ждать от наших воплощённых друзей в данный момент более важной и эффективной помощи в этом смысле. Попавшие в ловушки чувств, они медленно прогрессируют в изучении законов, которые руководят материей и энергией. Приглашённые посетить наши круги созидания, находящиеся вне физиологического аппарата, они возвращаются в свои тела, напуганные быстрыми видениями, которые они смогли сохранить, и, рассказывая о своих воспоминаниях своим современникам, они прибегают к расцвечиванию чистой и простой воды истины своими «точками зрения» и личными преференциями в области науки, философии и религии. Писатель Бернарден Сен-Пьер, которого друзья приводили в области, соседние с землёй, возвращается в свой круг и описывает аспекты, которые, по его словам, присущи планете Венера. Астроном Хигенс получает ментально новости из наших сфер борьбы и пишет очерки о теориях, касающихся жизни в других мирах, утверждая, что биологические процессы в дальних пространствах абсолютно аналогичны процессам на Земле. Освящённая монахиня Тереза д’Авила переносится в реальность нашего плана, где стонут страждущие души, и возвращается в материальное тело, чтобы описать ад своим слушателям и читателям. Сведенборг путешествует по нескольким областям нашего поля действий и описывает как можно лучше привычки «астральных обитателей», привнося в рассказы сильные характеристики своих индивидуальных видений. Почти все те, кто на какой-то момент посещал наше рабочее пространство, возвращаются к человеческим усилиям и составляют часть опыта, который они пережили, помечая его чернилами своих собственных наклонностей и психического состояния. Так как они глубоко укоренены в «низшей почве» своего собственного «я», то думают, что видели другие миры в ситуациях, похожих на ситуации на Земле, нашем чудесном храме, чьи комнаты не ограничиваются земной сферой, по которой ходят люди во плоти. Земля — также наша мать, чьи гостеприимные руки тянутся к нам через пространство, предлагая другие области совершенствования и искупления.

Меняя интонацию, он продолжал:

— Но создания проходят период существования в телесном мире. Большинство задерживаются на вокзалах трудного искупления и запутываются в тревожных вибрациях страдания и страха. Из смерти они создают зловещую богиню. Они представляют естественное явление обновления в самых чёрных красках. Охваченные ощущениями проходящего дня, они не знают, как расширить надежду, и превращают временное расставание в ужасную ночь горечи и прощания. Жертвы невежества, в котором они себя прекрасно чувствуют, они запираются в лесах мрака, где теряют всякий покой и превращаются в сумасшедших жертв ужасного ада, который они сами же и создали в своём страстном безумии. Как можно ждать от них точного и чёткого сотрудничества, если из-за безразличия к своей собственной судьбе они ежедневно погружаются в реки мрака, разочарования и ужаса? И потому нам надо объединиться, чтобы в соответствии с евангельскими предписаниями, помочь им, раскрывая им новые горизонты и объясняя пути развития.

С глазами, полными слёз, вызванных, возможно, описанием картин тёмных сфер, о которых мы не знали, Метело хранил молчание какое-то время, а затем сказал молитвенным тоном:

— Вспомним о нашем Учителе и не будем презирать чести служения, и не из-за наших личных интересов, а согласно Его намерениям и Его законам. Нас ждут огромные поля деятельности: братское сотрудничество и посев блага создадут наше бесконечное счастье!…

Он говорил в трогательной манере ещё несколько минут, а затем призвал Божественные Силы, вызвав у нас слёзы невыразимого счастья.

Голубоватые и блестящие, светлые лучи охватили комнату и дали нам ответ с высшего плана.

После нескольких моментов медитации, Метело показал на большой глобус из молочной субстанции, вставленный в центральной части храма, и на многие живые картины его поля деятельности в низших зонах. Речь шла об оживших фотографиях, со звуком и всеми мельчайшими анатомическими деталями, присущими наблюдаемым им сценам, в его положении христианской доброты.

В многочисленных оврагах несчастные развоплощённые просили сжалиться над ними. Угрожающие чудовища различного рода бросали вызов старинным мифологическим описаниям и приближались к несчастным жертвам.

Пейзажи, тщательно наблюдаемые современными средствами, с помощью которых фиксировались картинки, вызывали больше ужаса, чем эмоций. В глубине молокообразной массы, куда они были брошены, они принимали очень живой вид. Видны были зловещие процессии человеческих существ, лишённых тел, под тёмным угрожающим небом, наполненным катаклизмами магнитной природы.

Впервые я наблюдал, не скрывая своего волнения, проявление подобного рода. Куда шли все эти нескончаемые ряды измученных духов? Какова участь этих групп безвольных и более-менее неосознанных душ, которых я видел здесь, своими напуганными глазами, увязших в тёмных колодцах грязи и мучения?

В этот момент голос инструктора прервал молчание. Глядя на эту чрезвычайно болезненную ситуацию, он твёрдым голосом воскликнул:

— Многие из вас знают, что у меня в искупительных центрах есть те, кто были моими любимыми родителями во время моего последнего опыта, прожитого во плоти. Они всё ещё узники мучительных воспоминаний; поверьте, что у нас нет никакой эгоистической цели в задачах помощи, потому что мы вместе с Господом узнали, что наша семья — везде.

Я заметил, что никто не отваживался смотреть на Метело во время его смиренного свидетельства. Тронутый, в свою очередь, демонстрацией евангельского понимания, при котором я присутствовал, я поймал выразительный взгляд, который адресовал мне помощник Джеронимо в конце анимированной и озвученной информации, и отказался от попытки узнать, какой была частная драма руководителя, тем самым пытаясь удовлетворить своё любопытство.

В конце работ, занявших немногим более двух часов, включая инструктирование, многие группы были представлены инструктору кем-либо из руководителей Храма. У меня создалось впечатление, что собрание почти полностью состояло из личностей, поистине заинтересованных в работах помощи своим ближним. По приветствиям и фразам, которые раздавались, я понял, что группы служителей, и большие, и малые, находились в комнате, чтобы разделить миссии, цели и задачи которых были разнообразны. Одни должны были заниматься приёмом развоплощённых преступников, другие — помощью скорбящим матерям, застигнутыми врасплох обновлением смертью, третьи занимались уходом за атеистами, за сознаниями, растревоженными угрызениями совести, за больными телом, за агонизирующими на Земле, за умалишёнными вне физического тела, за детьми в трудной ситуации на невидимом для человека плане, за напуганными и грустными душами, за расстройствами любого рода, за потерянными миссионерами, которые отошли от истинного пути, за сущностями, объединёнными в трупных органах, за работниками Природы, которые нуждались во вдохновении и любви.

Ментор адресовал всем щедрые фразы поддержки и восхищения.

Когда подошла очередь, Джеронимо нас любезно представил:

— Метело, эти три компаньона будут со мной в миссиях помощи.

— Очень хорошо! Очень хорошо! воскликнул Метело, — да вдохновит вас божественный Служитель.

Он сжал нас в своих объятиях и спросил:

— У вас какая-то специфическая миссия?

— Да, — объявил наш руководитель, — мы должны принять в течение тридцати предстоящих дней наших сотрудников, которые собираются сейчас развоплотиться на Земле. Они работали, верные делу блага, и наши власти дали им задание решить свои личные проблемы.

— Это будет успех, — объявил Альбано Метело, обращая на нас свой безмятежный взор.

Джеронимо, услышав эти слова, которые доставили ему удовольствие, деликатно добавил:

— Я доверяю преданности своих спутников. Со мной будут бывший католический кюре, медсестра и врач. Нас будет четверо активных служителей.

— Понимаю, — ответил инструктор.

— У нас есть разрешение производить опыты, вести учёбу и помогать в случае неудачи. Природа нашей работы даст нам возможность провести различные наблюдения.

Метело ободрительно улыбнулся нам. Он попрощался со всеми индивидуально и после объятий с директором воскликнул:

— Да просветит и сопроводит вас Учитель!

Это были слова прощания. Другая группа помощи приблизилась к нему, и мы покинули Храм Мира с огромным желанием служить нашим ближним во имя Бога.

Снаружи чудесная ночь казалась молчаливым праздником, где ароматы цветов приглашали на небесный банкет света.