Работники Вечной Жизни

19 Верная служительница

Освобождение Кавальканте представляло для меня возможность начать важные исследования. Инъекция обезболивающего в повышенной дозе произвела эффект электрического шока на периспритное тело; он был почти неподвижным, ничего не ведая про себя самого. Он задал мне несколько вопросов, так как был неспособен размышлять и отвечать на самые элементарные вопросы о своей собственной личности.

Джеронимо ощутил мой интерес и после того, как провёл первую магнетическую помощь в Транзитном Доме, дал мне следующие пояснения:

— В бесконечно малом поле ядер клеток любое лекарство имеет специфические электрические особенности. Медицина будущего отрегулирует химические приложения к физиологическим реальным нуждам. Врач будущего узнает, что любое лекарство насыщено электромагнитными энергиями. Именно поэтому яд разрушает органы, а наркотик изменяет саму природу клеток, навязывая им временную недееспособность. Капля лекарства обладает электрическими элементами, как и соединения атомов, которые получат её. Как мы знаем, природа нигде не действует наскоком. Перисприт, на основе разрежённой материи, также мобилизует триллионы одноклеточных единиц нашей сферы действий, которые оставляют физическое поле, насыщенные жизненностью, присущей им. Таково происхождение страданий и тревог определённых сущностей, не говоря уже о кончинах. Самоубийцы долгое время ощущали тревогу клеток, уничтоженных насильственным путём, тогда как наркоманы испытывают постоянную тревогу из-за неудовлетворённого желания.

Объяснение было логичным и гуманным. Я понял важность отделения от низших эмоций для воплощённых на Земле. Материя и дух, сосуд и содержание, форма и основа путались в моей голове как пламя свечи и раскалённый материал. Объединяясь друг с другом, они производили свет, необходимый для жизненных целей.

Изучение случаев смерти особо обогатило меня в познаниях сектора ментальной науки. Вечный Дух использует преходящую материю в соединениях, как дидактический материал в непрестанном течении опыта во имя соединения с Высшей Божественностью. Мы усложним рамки служений, которые нужны нам в любой ситуации, чтобы восстановить наследие, которое бессмертная Доброта дала в наше распоряжение. Мы будем осуществлять восстановительную работу в воплощении и в развоплощении, в существовании в плоти и в смерти тела, как в настоящем, так и в будущем.

Никто не сможет считать себя победителем на вершине вечной жизни, если не познает это равновесие. Это предполагает в различных планах жизни наличие сложных работ, бесчисленных различений, множественных ситуаций, масштабов возможностей и степеней разумности.

Чтобы решить неотложные проблемы Кавальканте, наш гид избрал отца Иполито, чтобы следовать за ним и направлять его к обновлению. «Выздоравливающий» со страхом смотрел на нас. Он считал себя жертвой кошмара в другой больнице. Он хотел оставаться в земном теле, настойчиво звал свою супругу, эмоционально описывал прошлое. Неоднократно он отталкивал Джеронимо. Но рядом с Иполито он смиренно замолкал. Он хранил уважение и доверие к священникам. Поэтому наш спутник имел на ново-освобождённого важное духовное влияние. Ему было легче и быстрее помогать Кавальканте. Но наша ассистентка всё же регулярно проводила над ним магнетическую помощь.

Развоплощённый медленно просыпался и с трудом осваивал владение собой. Его беседы с братом Иполито состояли из вопросов. По мере того, как его ментальное состояние улучшалось, он хотел знать, где находятся небеса и ад; он спрашивал новости о святых и хотел посещать тех, к кому питал страстную преданность; он хотел точно знать о местопребывании душ праведников; встречаться сродственниками, которые раньше него ушли в могилу; знать о ценностях таинств Католической Церкви. Он комментировал природу различных догм, он даже стал спрашивать, будет ли возможно ему получить аудиенцию у Бога, в Небесном Дворе. Иполито пришлось мобилизовать всё своё бесконечное терпение, чтобы с уважением относиться к подобной наивности.

Сестра Зенобия присутствовала при этих удивительных беседах и однажды, когда мы были все вместе возле больного, улыбаясь, сказала:

— Наша старинная Римско-католическая церковь, такая уважаемая за культурные традиции и служение человеческому прогрессу, в действительности, великий специалист по выпуску «духовных детей»…

Джеронимо попросил Иполито и Лучану как можно больше ресурсов давать ново-освобождённому из-за недостатка времени.

Двадцать пять дней прошло с начала осуществления нашей задачи.

— Мы должны возвращаться, — проинформировала помощница, — как только подтвердится прибытие Аделаиды, которая пробудет в этом фонде всего лишь один день. Поэтому надо ускорить подготовку Кавальканте.

И компаньоны работали, не покладая рук. Мы се скучали по дальнему очагу, который собрал нас в благословении мира и света. Даже Фабио помогал нам, но ему не терпелось проникнуть в Высшие алтари.

Мы с Джеронимо делили задачи Евангельского учреждения, где Аделаида, верная служительница Иисуса скоро получит освободительное письмо. Она, казалось, не была привязана к физическому телу. Я не смог её осмотреть: как только она увидела нас, тотчас же покинула своё ослабленное тело, чтобы поговорить с нами.

Обычно компаньоны, не являющиеся членами нашего плана, приглашали нас на братские собрания.

За день до развязки я смог наблюдать чрезвычайную простоту преданного Безерры де Менезеса, который совершал визит поддержки к верной служительнице.

— Я не хочу осложнять служение своим благодетелям, — грустно говорила она, — и поэтому я бы хотела сохранить хорошую духовную форму в последний момент существования тела.

— Что ж, Аделаида, — сказал апостол милосердия, — умирать значительно легче, чем рождаться. Организация, в большинстве случаев, порождает бесконечные сложности; для дезорганизации иногда достаточно небольшого толчка. Решение — это почти всё. Помоги себе разорвать цепи, которыми ты прикована к людям, событиям, вещам и ситуациям земной жизни. Не останавливайся. Если тебя призвали, не оглядывайся назад.

И, улыбаясь, добавил:

— Вспомни, что жена Лота, превратившаяся в соляной столб, имеет символическую ценность. Существуют сущности, которые в момент оставления плоти, часто больной и бесполезной, обращают свои мысли к уже пройденному пути и вновь переживают менее созидательные воспоминания… Они спотыкаются о свои собственные восприятия, словно об оставленные на прошедшем пути камни, долгое время остаются пойманными на крючок желания и не имеют силы отказаться от них.

— Надеюсь, — строго сказала Аделаида, — что друзья мне помогут. Я чувствую их поддержку, защиту, но… я боюсь самой себя.

— Настолько озабочена, друг мой? — спросил бывший врач. — Не стоит.

Он, однако, понимал её тревогу.

— Ясам прошёл через это. Поверь мне, воспоминание об Иисусе у ног Лазаря было определённой помощью моему взволнованному сердцу. Я попытался изолироваться, заткнуть уши перед призывами, закрыть глаза перед видением временных интересов, и освобождение произошло за считанные секунды. Я подумал об учении Иисуса, когда он призвал Лазаря к жизни, и я вспомнил слова: «Лазарь, выходи!» и удалился из грубого тела без каких-либо препятствий, именно благодаря этим словам Евангелия.

Простота рассказчика очаровывала Аделаиду, она улыбалась, хоть и не могла скрывать своей внутренней тревоги.

Воспользовавшись паузой, Джеронимо добавил:

— Кстати, надо отметить исключительные условия, в которых наша подруга уйдёт. В подобных обстоятельствах мне жалко тех, кто слишком цепляется за плотские капризы. Для них, да, ситуация не из приятных: тот, кто сеет шипы, не может надеяться на сбор цветов. Те, кто посвящает себя подготовке к будущему с вечной жизнью, проявляя высшую духовность, инстинктивно каждый день учатся умирать для низшего существования.

В этот момент наша сестра казалась спокойной и утешенной.

Но внезапно Аделаида была вынуждена вернуться в своё тело, чтобы получить последнюю ночную дозу лекарства, и это было концом нашего разговора. Вернувшись на наш план, она приняла помощь, которую предложил ей Джеронимо, для быстрейшей экскурсии в учреждение Фабиано.

Сестра Зенобия желала увидеть Аделаиду до её развоплощения. Великая директриса приюта восхищалась земным служением, и неоднократно пользовалась её помощью в деятельности по возрождению и разъяснению.

Аделаида охотно сопровождала нас.

Беседа, которая велась несколькими минутами раньше, казалось, продолжалась, с одной лишь разницей — место преданного Безерры заняла Зенобия.

Ученица Иисуса, готовая покинуть Землю, была объектом всеобщего внимания. После нескольких убедительных слов Зенобии, которая старалась вдохнуть в ней мужество, Аделаида скромно выложила ей свои последние трудности.

Она чувствовала себя тесно связанной не только с работой, начатой в плотских кругах, но и со своими друзьями и помощниками. Она выполняла различные функции в общих рамках служения. У неё была целая команда сестёр, которые работали с искренней привязанностью и с высокой моральной ответственностью в области помощи несчастному детству. Она глубоко уважала сотрудниц, и все очень любили её. Как бы она отреагировала, если бы усилились трудности? В глубине души она была готова; но она также признавала размах и сложность ментальных препятствий. Её комната в земном Доме была центром решения вопросов, и это делало её уход трудным. По мере того, как она освобождалась от своего тела, требования родственников и друзей возрастали… Как бы она повела себя в подобной ситуации? Как дать им почувствовать реальность? Она взяла на себя слишком большие обязательства. Она стала духовной поддержкой многих. Она признавала бесполезность физического аппарата и знала, что физиологическая машина до конца износилась. Она не могла бы поддерживать себя, даже если бы заступники предоставили ей ещё какое-то время жизни.

Директриса внимательно выслушала её, словно врач больного, и заметила:

— Мне знакомы препятствия, но не надо терять мужества. Смерть — лучшее противоядие для идолопоклонства. Когда она придёт, то уж наверное произойдёт децентрализация работы, и каждому придётся приложить новые усилия. Радуйся, друг мой, тому преображению, которое скоро свершится.

На несколько мгновений она умолкла, а затем продолжила:

— У нас ещё есть завтрашний вечер. Я воспользуюсь этим, чтобы обратиться к твоим сотрудникам и попросить их понимания. Наши друзья потребуют; чтобы они собрались, если это будет необходимо.

Признательная посетительница поблагодарила её. Мы продолжали в той же вибрации сердечности, но Зенобия изменила течение беседы. Оставив темы смерти и страдания, она стала говорить о своевременном созидательном служении определённой экспедиции помощи, члены которой осуществляли восхитительный опыт в учреждении в те дни, когда они не работали на Земле. Она говорила настолько блестяще, что Аделаида на несколько минут позабыла о своём собственном положении. Изменение темы принесло облегчение Аделаиде и придало ей временное ментальное успокоение.

Будущая развоплощённая вернулась в своё тело в добром расположении духа, оживлённая.

Днём Джеронимо и директриса Транзитного Дома приняли меры по организации вечернего собрания. Помощница приложит все свои усилия к тому, чтобы физиологическая организация больной была в лучшем состоянии, пока два помощника Зенобии будут заниматься собранием персонала Аделаиды.

Чтобы все эти задачи привели к добрым результатам, надо было приниматься за работу.

С помощью магнетических пассов, проводимых на органах кровообращения — моё участие здесь не было обязательным, ввиду чрезвычайной пассивности больной Аделаида вошла в фазу уверенного спокойствия.

Надежда росла, перспективы улучшались, а вибрации покоя и молитвы признательности множились.

После полуночи очень легко началась подготовительная работа по проведению собрания.

Помощники нашего плана привели компаньонов учреждения, временно освобождённых от физических тел посредством сна, которые расселись в разных местах.

Я видел, что большинство вновь прибывших были женщины, и было приятно видеть их уважительное отношение и любовь. Все они молились за больную благодетельницу, которая была для них объектом восхищения и нежности. Они смотрели на нас с уважением, обращая к нам свои просьбы без лишних или вредных воспоминаний. Несколько мужчин, пришедших сюда, возбуждённые общим отношением, придерживались той же ментальной позиции.

Возвышенная окружающая атмосфера выделяла гармоничные флюиды, которые привносили приятные ощущения доверия и спокойствия.

Джеронимо предложил переместиться в большой салон для обучения и публичных молитв, приготовленный для проведения собрания. Мы приветствовали любое усилие. Мы подвергли огромное помещение мощной чистке. Члены собрания могли спокойно отдыхать, не боясь нападения низших ментальных сущностей. Свет и цветы нашей сферы добавляли особое очарование. Молящиеся дамы излучали свет.

Мы хранили бдительность, поддерживая необходимые вибрационные модуляции, когда, ровно через час, в сопровождении друзей Дома, вошла в зал сестра Зенобия, ведя сильно ослабевшую Аделаиду.

Директриса Транзитного Дома Фабиано заняла своё место и перед тем, как заговорить об основной теме, приведшей её сюда, подняла правую руку, прося божественного благословения для собравшегося сообщества.

Я ещё раз смог убедиться в мощной власти этой святой женщины. Её рука излучала столько сапфирного света, что нам показалось, будто мы вошли в общение с огромным источником света.

В конце приветствия, произнесённого с интонацией нежности, она сменила тон голоса и весьма энергично обратилась к слушателям:

— Сёстры, друзья мои, я буду краткой. Я пришла сюда лишь для того, чтобы обратиться к вам с призывом. Вы знаете, что наша Аделаида нуждается в свободном проходе к высшей духовности. Болея долгое время, она многие годы сотрудничала с нами, отдавая нам лучшие свои силы. Она была важным инструментом в организации этого Дома евангельской любви. Она вела дело с тщательностью, и наше учреждение получило помощь, благодаря её усилиям и доброй воле.

Она окинула взором аудиторию и продолжила:

— Зачем вы задерживаете её? Вот уже несколько дней комната физического отдыха больной, которую вы любите, охвачена тревожными мыслями. Эти силы исходят от вас, трудолюбивых спутников, но вы пренебрегаете словами «да свершится воля Твоя», которые мы должны адресовать высшему Господу каждый день своей жизни. Я сожалею о тех обстоятельствах, которые толкают меня говорить с вами начистоту. Но у меня нет другого выхода. Вы верите в победу смерти, в противоположность славной вечности жизни? Аделаида вернёт лишь машину, использованную в лаборатории Природы. Но она продолжит свой вклад в служение истине и любви. Что касается вас, не забывайте о необходимости индивидуальной работы на поле добра. Что можно сказать о виноградаре, который признаёт ценности своего виноградника лишь с помощью услуг чужих рук? Как оценить любителя цветов, который никогда не ухаживал за своим собственным садом? Не подтверждайте свою беспечность, держась в стороне от развития своих бесконечных возможностей. Несомненно, сотрудничество и нежность — это возвышенные стимулы в исполнении добра, но надо избегать эгоизма, который выражается в чувственной тирании. Мы не допускаем, что вы обдуманно мешаете освобождению вашей спутницы. Существование в плоти представляет собой возвышенное ученичество, а не простую обычную тюрьму. Нет, друзья мои, мы бы не стали бросаться подобными декларациями. Мы просто ссылаемся на нечто вроде идолопоклонства, которому вы неразумно отдаётесь с помощью бреда плохо понимаемой любви. Тревога, с которой вы пытаетесь задержать миссионерку добра — это дочь эгоизма и страха. Ваше печальное состояние души делает из Аделаиды ответственного за ваши работы, как будто вы не должны сами развивать свои собственные духовные способности и создавать положительное доверие к Богу и к самим себе, в работе по самореализации, которую нельзя отложить, и претендуете на звание сирот просто из страха самим противостоять болям и рискам, несчастьям и свидетельствам, присущим просветлению пути для вечной жизни. Вы пользуетесь благословенной возможностью, чтобы повторять старый опыт непонятного идолопоклонства. Вы превращаете спутников доброй воли, которые, как и вы сами, нуждаются в обновлении и свете, в оракулов на хрупких пьедесталах. Вы создаёте полубогов и ставите перед ними сложные проблемы, сокращающие их способность к служению, вы забываете о божественном посеве, чьими носителями вы являетесь. Вы создаёте идолов и игнорируете славное направление, данное вам Вселенной, вы удовлетворяетесь самым малым усилием, которое сделает вас узником своих автоматизмов. Если идол не соответствует вашим чаяниям, вы сеете склоки, угрозы, требования; если идол ошибается после начала путешествия к высшим знаниям, вы чувствуете себя в растерянности; если он падает с воскового пьедестала, вы ощущаете холодный ужас неизведанного. Зачем же создавать подобные статуи для любования, если во время путешествия восхождения вы их неизбежно разбиваете? Неужели вы ещё не насытились паломничествами по разбитым реликвиям? Мы понимаем ментальную нехватку в овладении вечной жизнью и волей высшего Господа, который в старинном законодательстве вписал «у тебя не будет других богов, кроме меня». Отец Небесный знает наши тысячелетние пороки в виде чувственных мыслей и предупреждает наш дух о фальшивых божествах. Мы прибегаем к подобным образам с целью привести ваше понимание в более высокие круги и, таким образом, отделить вас от преданной сестры и достойной служительницы, которая раньше вас уходит в великое освободительное путешествие.

Слова Зенобии произвели чрезвычайное впечатление на слушателей. Многие присутствующие дамы и несколько мужчин, затронутых интенсивным светом и успокоенных мудрыми и возвышенными словами, выказывали явное волнение. Ораторша сделала деликатный жест благосклонности и продолжила:

— Мы не против проявлений нежности. Привязанность и признательность идут всегда рядом. Тем не менее, в рамках дружеских связей любая неосторожность приводит к катастрофе. Что с нами стало бы, если б Иисус постоянно торговался с нашими организациями и нуждами? Может, мы были бы лишь чудесными реками пара, без основной жизни. Злоупотребляя консультациями и доверием, мы не развивали бы способности руководить и подчиняться. Лишённые собственной значимости, мы блуждали бы от области к области, сбитые в компактные стада неспособных, в поисках божественного Оракула. Может, именно из-за этого Мудрый Учитель ограничил до минимума время личного и непосредственного апостольства, мы должны за небольшое количество дней осуществить то, что будет длиться веками. Он дал нам понять, таким образом, что человек — это священная колонна Божьего Царства, что сердце каждого существа должно просветиться, как Алтарь Божественности, чтобы отражать Его августейшее и сочувственное величие. Не забывайте, друзья мои, что все мы, каждый в отдельности, являемся счастливыми наследниками мудрости и света.

Зенобия прервалась, и в этот момент, словно ответ Свыше, на нас стали падать лучи благоуханного света, подчёркивая ощущение счастья и радости.

После долгой паузы, в течение которой директриса учреждения Фабиано, казалось, ощущала самые сокровенные состояния душ собрания, она вновь заговорила:

— Вы в мыслях утверждаете, что Аделаида — это основной хозяин этого прибежища любви, что вместо неё появятся трудности, может быть, непреодолимые; тем не менее, вы знаете, что ваша сестра, несмотря на непререкаемую значимость своей личности, была лишь достойным и верным инструментом этого творения, а не его творцом. Она приняла в себя христианский дух, который и мы, в свою очередь, принимаем, и её использовал Даритель Благословений в своих работах по распространению очищающего Евангелия. Не надевайте её на голову корону полной ответственности, чей «вес славы» должен распределяться на всех искренних служителей добрых дел, так же неизбежно, как распределяются ценности сотрудничества. Аделаида знает состояние лояльного сотрудничества и не желает лавров, которые никоим образом ей не принадлежат. Она просто ждёт, что спутники по борьбе передадут Христу свою признательность, прося лишь нежности, симпатии и понимания для своих нужд в новой жизни. Освободим же её, направим ей мысли мира и радости, разделим с ней надежду в самой возвышенной сфере.

Директриса закончила, прося для всех нас божественного благословения Отца Доброго и Всемогущего.

Некоторые слушатели не задержались в учреждении и вскоре ушли под защитой бдительных друзей. Несколько дам окружили ораторшу и выразили ей свою радость и признательность.

Спустя несколько минут собрание разошлось. Сестра Зенобия попрощалась с остальными спутниками.

Аделаида вернулась в материю и радостно вздыхала. Она взяла столько энергии в периспритное тело, что возврат к плотским клеткам был сложным и болезненным. Внезапное недомогание охватило её, когда она вошла в контакт с истощёнными физическими центрами.

Она по очереди принимала и оставляла их, как птица, которая чувствует тесноту гнезда.

Она попросила разъяснений у Джеронимо, который ответил ей:

— После просветлённых слов Зенобии ментальные связи сдерживания угасли. Плотское тело освободилось от магнетической помощи, питавшей эти связи, и сопротивление и жизненный тонус тела ослабли. К тому же, удовлетворение этого часа усилило периспритные центры. Таким образом, избежать тревожного ощущения при контакте с больными органами невозможно.

Он нежно погладил больную по голове и сказал после короткой паузы:

— Не волнуйся, друг мой! Кокон сжался, но крылья выросли… Думай теперь о будущем полёте.

Аделаида робко попросила, чтобы ей было дозволено самой, в одиночку, совершить развоплощение самых сильных своих уз.

Джеронимо согласился.

И, хоть мы и оставались начеку в соседней комнате, мы оставили её наедине с собой на несколько долгих часов, которые она посвятила этой сложной работе.

Я не знал, что кто-то может сам осуществить подобную задачу, без посторонней помощи, но гид объяснил мне:

— Помощь нашего плана необходима в финальном акте освобождения; предварительное служение развоплощения в солнечном сплетении и даже в сердце может в определённых случаях быть доведена до конца самим заинтересованным, если он достиг, в течение земного опыта, соответствующей подготовки. Поэтому здесь нечему удивляться.

Действительно, Джеронимо вмешался только в последнюю минуту, чтобы развязать серебряную нить.

Умирающая была, наконец, свободна!…

Дом открылся для посещений.

Наставленные созидательными словами Зенобии, воплощённые сотрудницы хранили скромное отношение уважения и спокойствия.

Уже освобождённая, отважная служительница вежливо отказалась от немедленного отбытия. Она дождалась погребения своих смертных останков, утешая друзей и принимая утешения.

После страстной молитвы у последнего прибежища усталых клеток она поблагодарила их за весьма ценную помощь в течение долгих лет, проведённых ею на Земле. Затем Аделаида, спокойная и полная доверия, окружённая многочисленными друзьями, отбыла в нашем сопровождении к Транзитному Дому, месту чувственной ссылки в великом караване любви…