Работники Вечной Жизни

11 Новые друзья

После того, как мы покинули учреждение, мы направились к Земле с оборудованием, необходимым для работы.

Джеронимо должен был срочно прослушать различные места, где мы собирались вершить свою работу.

Он определил задачу просто и логично. Мы не будем отвлекаться на другие исследования, кроме запланированных, и будем на постоянной связи с Транзитным Домом, чтобы в момент выполнения задачи быть наиболее эффективными.

— Конечно, — объяснил он, — мы будем вынуждены выполнять различные виды помощи друзьям, готовым освободиться от телесных уз земного плана, а фонд Фабиано будет местом основной нашей работы. Во время сна мы будем приводить их сюда, чтобы медленно приучать их к идее окончательного отделения.

Заинтригованный столькими предосторожностями, я спросил:

— Дорогой мой ассистент, неужели все кончины сопровождаются миссиями помощи? Неужели каждая сущность, уходящая с Земли, нуждается в непосредственной поддержке?

Друг снисходительно улыбнулся — у него было законное превосходство над теми, кто имел знания — и объяснил:

— Нет, обычно, перевоплощения и развоплощения просто подчиняются Закону. Существуют биогенетические принципы, которые ведут мир живых форм к физическому возрождению, и преобразовательные принципы, которые руководят явлениями смерти, подчиняясь циклам живой энергии во всех областях проявления. В многочисленных кругах развития существуют работники для общих случаев, в соответствии с намерениями Вечного; но, если существуют сотрудники, работающие более интенсивно в эволюции человеческого прогресса, существуют и особые миссии для собирания их нужд.

Видя моё удивление, Джеронимо продолжил:

— Речь не о неоправданной прерогативе или об обмене преимуществами. Этим мы должны распределению работы для тех, кто доказывает свою ценность. Если данный сотрудник выказывает качества, полезные для работы, он, без сомнения, заслужит, чтобы его оставили те, кто наблюдает за ним для дальнейших миссий. Значит, на духовном плане верный служитель достоин высокой оценки с тем, чтобы защищать его преданный дух от зловредного воздействия разрушительных элементов, таких как нехватка мужества и стимулирующих средств, и одновременно позволять ему анализировать величие нашего учреждения в истине и во благе перед бесконечной Вселенной.

Слушая его разъяснения, я инстинктивно вспомнил апостольских индивидуумов, которых я знавал во время человеческого опыта. Не может ли быть противоречий в его объяснении? Добродетельных священников, которых я хорошо знал на Земле, преследовали со всех сторон. Я видел, что именно те существа, у которых мораль была более высокой, были преследуемы и оболганы. Не упоминая людей, которых я частенько навещал, я вспоминал саму историю Христианства. Разве она не была полна подобных примеров? Те, кто многие годы были упорны в своей вере, становились жертвами хищников. Последователи Учителя были жертвами ужасных испытаний, и Он сам восходил на Голгофу, падая от боли…

Помощник догадался, о чём я думаю, и сказал:

— Твои ментальные возражения беспочвенны. Человеческая концепция божественной помощи ошибочна вот уже многие века. Существо предполагает, что от земной тирании его будет защищать поддержка Божья. Оно постоянно ждёт материальных благ, неоправданного возвышения среди менее счастливых, постоянно ждёт власти и похвалы. Оно привыкло заставлять себе служить и получать уважение и понимание, но само пренебрегает служением, уважением вниманием к другим. Небесная субсидия выражается в благословенных случаях труда и обновления; часто эта субсидия доходит до существа славными ранами, великолепными болями и благословенными мучениями. В то время, как на Земле доминируют импульсы животного мира, те, кто отмечен милостью божественного благословения, будут в своём большинстве представителями духовной силы, и ни в коем случае не избегнут трудного свидетельства во время необходимых проявлений. У Учителя нет намерений превращать своих учеников в подопытных кроликов, но воспитательное творение обязательно будет интересовать весь класс, как урок для внимательного и верного ученика. То, что больше походит на страдание и соблазн, есть счастье, ведущее ситуации к добру и вечной радости.

Аргумент логичный и убедительный. И так как помощник хранил молчание, возможно, размышляя об основной цели нашей предстоящей работы, я предпочёл не задавать своих вопросов.

Руководимые Джеронимо, мы прибыли в небольшой провинциальный городок и направились к очень скромному дому, где несколькими минутами позже были представлены одному компаньону, чьё состояние здоровья было жалким из-за гипертрофированного цирроза.

— Это Димас! — воскликнул Джеронимо, показывая на больного, — прилежный сотрудник в наших служениях помощи вот уже многие годы. Он — член нашего духовного сообщества уже более полувека, он очень предан тёмным задачам, чтобы лучше служить божественной воле. Он развил ценные медиумические способности, всегда предоставляя себя в распоряжение страждущих и нуждающихся.

Скромная комната утопала в лучистых испарениях, выдавая тем самым постоянное присутствие просветлённых Духов.

— Наш друг, — продолжал помощник, — стал счастливым кредитором множества заступничеств преданности, чему он всегда предоставлял доказательства во время своего земного служения. Теперь настало время его созидательного отдыха.

Я заметил, приятно удивлённый, что больной отдавал себе отчёт в нашем присутствии. Он закрыл телесные глаза и увидел нас сквозь свою душу. Он пробудился и улыбнулся…

Физическое утомление было на максимуме, и Димасу удавалось оставлять свой телесный аппарат с чрезвычайной лёгкостью.

Когда он заметил нас у своей постели, он стал страстно молиться, прося нашей помощи. Он истощён, говорил он, но оставался спокойным и доверчивым.

Следуя совету Джеронимо, я подошёл к больному и стал проводить ему магнетические пассы облегчения на связки и сосуды. Его живот оставался тяжёлым и огромным. Но он сразу же почувствовал облегчение.

После моих скромных действий Джеронимо адресовал ему несколько слов ободрения и пообещал вскоре вернуться.

Очарованный Димас трогательно стал благодарить Небеса.

Двое из его духовных друзей зашли на несколько мгновений в его комнату и вежливо поприветствовали нас.

Директор попросил нас покинуть комнату и, когда мы уже были на улице, объяснил:

— После быстрого посещения больных нам надо будет собраться на инструкции в Транзитном Доме, чтобы подготовить их к величественному явлению окончательного освобождения. Для этого нам надо дождаться ночи.

После городка, где находился первый больной, мы отправились в Рио-де-Жанейро.

Полёт был нам в удовольствие и в радость.

Очень трудно описать ощущение лёгкости и радости, присущей этому полёту, после пребывания в тёмной области, откуда мы прибыли. Воплощённые часто говорят между собой о возможности создания инструмента для индивидуальных полётов; но даже если это и удастся, вес физического тела, требуемый уход за машиной и риск путешествия никогда не смогут заменить безопасности и спокойствия, которые дают нам столько удовольствия. После обычной экскурсии между Транзитным Домом и Землёй которая прошла в хороших условиях, мы были спокойны и в доброй форме; полёт показался нам очень лёгким, несмотря на атмосферную плотность.

Я очень редко встречал такой прекрасный земной пейзаж. Горы и долины, реки и ручьи, окаймлявшие города и деревни под сияющим солнцем, выражали милосердие Божье и объединяли создания в цветущих рабочих гнёздах во имя мира..

Мысли хвалы Вечному Отцу охватывали мой разум.

Сейчас мы находились у компактной группы зданий в Рио.

Не мешкая, мы вошли в резиденцию, расположенную в менее населённом квартале, и там увидели трогательную семейную сцену.

Мужчина зрелых лет, лежащий на небольшом диване, со всеми признаками позднего туберкулёза, вёл трогательную беседу с двумя детьми, которым было шесть и восемь лет. Очень красивый свет обрамлял дух больного, который устремил на детей свой ясный взор и по-отечески говорил с ними.

Джеронимо, приятно удивлённый, остановился возле нас, чтобы послушать, что тот говорил:

— Папа, вы верите, что никто не умирает? — спросил старший сын.

— Да, Карлиндо, никто не исчезает навсегда, и я хочу дать вам некоторые советы, потому что я ваш отец.

Его взгляд стал более нежным, и он продолжил, видя растущий интерес мальчиков:

— Думаю, я скоро уйду…

— Куда, папа? — спросил младший.

— В мир, лучший, чем этот, сын мой, туда, где я смогу помогать вам в священном теле, хотя и отличном от этого.

Дети, со слезами на глазах, тихо запротестовали.

Отец делал очевидные усилия, чтобы контролировать себя, и продолжал:

— Вы не должны выражать подобных страхов. Я уже всё предусмотрел: мама будет работать вместо меня, пока вы не вырастете. Если б я мог, я бы остался дома с вами, но что вы бы стали делать с таким больным, как я сейчас? А Бог снабдит меня другим телом, и я буду с вами, только вы не сможете видеть меня.

Смиренный, он улыбнулся и добавил:

— Возможно даже, что мы будем более счастливы, чем теперь… Давно уже я хотел поговорить с вами так, как сейчас, чтобы вы были уверены, что я люблю вас. Я хорошо знаю, что после моего ухода многие будут стараться, чтобы вы впали в отчаяние, обескуражить вас, Они будут говорить, что я ушёл от вас и больше не вернусь, что могила уничтожила меня; но я говорю вам, что это неправда. Мы будем жить вечно и будем любить друг друга всё сильнее…

Я заметил, что больной отец хотел приласкать мальчиков, но сдерживался из страха заразить их.

Сыновья утирали слёзы. После долгой паузы больной обратился к старшему сыну:

— Скажи мне, Карлиндо, веришь ли ты, что твой отец исчезнет? Думаешь ли ты, что наша любовь и наш семейный союз, что нежность и благосклонность, что существует между нами, превратятся в пепел?

Младший постарался держать себя в руках, чтобы казаться более мужественным, и ответил:

— Как и вы, я думаю, что смерти не существует.

— Когда я уйду, — с любовью добавил отец, — то чем больше вы будете мужественны и доверчивы к Богу, тем больше ваш папа будет иметь мужества и доверия и быстрее восстановит свою энергию…

Наступила пауза, так пропитанная чувствами — моральный смысл сцены был весьма интенсивен — что помощник Джеронимо решил не прерывать их.

Глядя на детей, преданный отец продолжал:

— Вот уже три года, как мы установили наш семейный культ Евангелия Иисуса. А вы знаете, что наш Учитель не умер. Приведённый к мукам и смерти, он восстал из могилы, чтобы направлять своих друзей и учеников. Когда я буду совершать путешествие обновления, оставайтесь спокойны и будьте оптимистами. Не плачьте, не падайте в обморок. Плач не пойдёт на пользу маме, которая, конечно же, будет нуждаться во всех нас. Бог надеется, что мы будем счастливы каждый день, чтобы быть детьми, верными своей божественной любви.

В этот момент вошла мать, и тема разговора изменилась.

Джеронимо воспользовался случаем вмешаться и пояснил:

— Наш друг Фабио, который находится накануне своего освобождения, всегда преданно помогал служению добру. Он не медиум, имеющий свои задачи, в общем смысле этого слова. Но он человек уравновешенный, увлечённый медитацией и высшей духовностью; так, уже в юности он стал прекрасным донором магнетических энергий, сотрудничая с нами на важных служениях оккультной помощи. Многие менторы нашего сообщества высоко ценят его вклад. Многие годы он посвящает себя изучению трансцендентальных вопросов души. Он дипломирован за свои собственные усилия, за свою пользу нам. Свободный от сектантства, имеющий иммунитет против страстей и любящий свой долг, наш брат Фабио установил с первых дней своего брака семейный культ живой веры и объяснял супруге, своим детям и другим членам семьи основные проблемы понимания вечной жизни. И так как он упорен во благе, которое характеризовало его отношение ко всему, его освобождение будет приятным и естественным. Он смог хорошо прожить, чтобы хорошо умереть.

Я подошёл к больному, чтобы осмотреть его состояние здоровья.

Туберкулёз подточил его лёгкие, и я был ошеломлён при виде полостных повреждений и других классических симптомов этой ужасной болезни.

Фабио не нуждался в поддержке веры, которая обитала в нём. Он был спокоен и доверителен и, несмотря на естественное ухудшение здоровья, продолжал давать своим близким незабываемые уроки мужества и моральных ценностей.

— В путь! — позвал нас помощник, — наш компаньон хорошо держится, и здесь нет нужды в нашей помощи.

Мы отправились в дорогу, очарованные примером, который только что увидели.

Спустя короткое время Джеронимо уже вводил нас в комфортабельные апартаменты современного небоскрёба в каком- то элегантном квартале.

Мы вошли.

На кровати лежала пожилая женщина, у неё были очевидные симптомы болезни сердца. Рядом с ней были две очень заботливые молодые женщины, которые ухаживали за ней.

— Это наша сестра Альбина, — объяснил руководитель, — она относится к высшим организациям нашей духовной сообщности. У неё много поклонников в сфере нашей деятельности потому, что она очень много сделала для распространения Евангелия. Сейчас она работает в протестантских евангелических кругах. Она принадлежит к пресвитерианской церкви и, став вдовой в молодости, посвятила себя воспитанию детей и юношества в христианской вере.

Уже в который раз я был очарован величием братства, царившего в высшей жизни. Здесь даже речи не могло быть о разделении созданий на категории, об их различиях по религиозным или социальным титулам. Здесь определяли по сердцу, верному Богу, здесь без всякой дискриминации предоставляли поддержку и утешение.

Помощник Джеронимо подошёл к ней, коснулся её лба правой рукой, и Альбина с просветлевшим вдруг лицом — контакт ласкающей руки вызвал у неё счастье — позвала одну из своих дочерей:

- Эвнисия, дай мне Библию, я хочу немного помедитировать.

— О, мама! — ответила дочь, — не лучше ли вам отдохнуть немного? Слава Богу, одышка отступила, и вам немного лучше.

— Слова Господа — это радость духа, дочь моя!

Эти слова были произнесены нежным и умоляющим тоном, и Эвнисия, уступив просьбе, взяла книгу, лежавшую на комоде, и передала её матери.

Старая женщина приняла удобное для чтения положение, оперлась на подушки, надела очки и уверенно раскрыла Божественный Завет. Помощник Джеронимо помог её открыть книгу на нужной странице, хотя она этого и не заметила. Это была глава одиннадцатая повествования Иоанна Евангелиста, где он приводил пример воскрешения Лазаря.

Старая дама медленно вслух прочла главу. После чтения она с чувством воскликнула:

— Благодарю нашего божественного Учителя за чтение, послание которого даёт поддержку. Надеюсь, что мы найдём вечную жизнь с Иисусом Христом! Да будет так!

Молодые девушки слушали её с почтением.

Джеронимо попросил меня провести пассы облегчения больной женщине.

После магнетических действий я заметил, что сердечная недостаточность становится критической из-за аневризмы.

Помощник хотел рассказать нам о выдающихся качествах больной, когда кто-то из нашего плана появился у входной двери. Это была преданная подруга, которая пришла подежурить у её ложа. Она поприветствовала нас с очаровательной простотой.

Джеронимо объяснил ей нашу миссию. Женщина улыбнулась и сказала:

— Защита, предложенная нашей сестре, это утешение для нас. Но мне кажется, есть ходатайство о продлении ей жизни. Мы все думаем, что она срочно должна быть призвана в нашу сферу, чтобы получить то, чего заслуживает. Но есть солидные причины поддержать ей жизнь, чтобы она побыла ещё в своей земной семье несколько месяцев.

— Работа помощи, которую мы делаем, это всегда удовольствие, — подчеркнул Джеронимо. — Мы будем проходить здесь каждый день, пока задача не будет выполнена. Нас проинформируют, как только будет что-либо новое.

Очаровательная подруга Альбина поблагодарила нас, и мы тронулись в путь.

Я размышлял над тем, что только что услышал, но заметил, что помощник всегда концентрирует своё внимание на работе, которую нам предстоит сделать, и поэтому воздержался от вопросов.

Скоро мы уже входили через широкую дверь в оживлённую больницу, которую охраняли большие группы духовных работников. Воплощённые и развоплощённые работали с большим усердием. Но, следуя примеру нашего руководителя, мы не стали уделять особого внимания незнакомым людям.

Пройдя коридорами и залами, мы прибыли в крупную медсанчасть, где бесплатно ухаживали за больными. На каждой из большинства занятых постелей мы видели одного больного и духовных сущностей, которые окружали его; одни оказывали свою помощь, другие предавались резкому преследованию больного.

Самые различные сцены разворачивались перед нашими глазами.

Руководитель нашей группы — больше обращаясь ко мне, чем к другим — предупреждающе сделал следующее замечание:

— Не распыляйте своего внимания.

Несколькими секундами позже мы уже были возле пожилого мужчины с седыми волосами и очень морщинистым лицом. У его изголовья дежурил один прекрасный духовный компаньон.

Джеронимо представил нам его. Это был брат Бонифацио, который пришёл помочь больному.

Затем он указал нам на больного, лежащего под белоснежными простынями, и пояснил:

— Это наш старина Кавальканте. Добродетельный католик, бескорыстно преданный служению добру. Он является частью нашей сообщности уже более шестидесяти лет, и по своим моральным качествам у него огромное количество друзей. Мы потрясены прекрасными жертвами, которые он совершал в течение своего существования. Сейчас он здесь, лежит рядом с больными, покинутый своей семьёй, потому что отказался от материальных богатств. Но Божественное Милосердие не покинуло его.

После короткой паузы Бонифацио проинформировал нас:

— Операция на двенадцатиперстной кишке назначена на завтра.

Руководитель сделал нам знак, что он в курсе, и сказал:

— Нам надо будет помочь ему в нужный момент.

Выполняя просьбу, я начал магнетические пассы, задерживаясь немного на пищеварительном аппарате, от околоушной слюнной железы до прямой кишки, и заметил, кроме язвы двенадцатиперстной кишки, позднее воспаление аппендикса, который готов был вот-вот лопнуть.

Но Кавальканте был абсолютно равнодушен к нашему влиянию. Он не ощущал нашего присутствия, и я заметил, что, несмотря на моральные качества своего характера, он не обладал достаточным религиозным воспитанием для того обмена, которого мы желали.

Из всех ситуаций, которые мы видели в тот день, эта была самой грустной. Кроме вибраций расстроенной окружающей среды, больной не облегчал нам задачи.

— Мне было трудно успокоить его, — говорил Бонифацио, склонившись к помощнику, — из-за большого количества развоплощённых членов его семьи, которые постоянно терзают его. Несмотря на охрану, которая ведётся в больнице, родственникам удаётся входить сюда и тревожить больного. Бедняга не готов ещё освободиться от ига плоти и сильно страдает, потому что весьма чувствителен. И хоть семья его и покинула, его мысли полны любви, и он очень привязан к тем, кого любит. Подобная ситуация делает работу очень трудной.

— Да, — согласился Джеронимо, — мы понимаем проблему. Пробелы в воспитании веры, даже у самых замечательных людей, вызывают достойные сожаления расстройства души. Но для этого преданного друга мы сделаем всё зависящее от нас, чтобы отблагодарить его за все те услуги, которые он нам оказал.

Бонифацио, взволнованный наши отъездом, поблагодарил нас.

Несколькими минутами позже мы уже были у входа в здание, простое и комфортабельное, в котором располагалось, во имя Христа, большое количество детей. Это было спиритическое христианское учреждение, место пребывания целого легиона работников нашего плана.

Нас вежливо принял какой-то старик. Я был счастлив узнать его: это был Безерра де Менесес, преданный брат страждущих.

Он всех нас по очереди обнял, выражая неприкрытую радость.

Он с интересом выслушал объяснения Джеронимо и, улыбаясь, ответил:

— Мы ждали прибытия комиссии. К счастью, наша дорогая Альбина не доставит нам никаких проблем. Медиумическая работа, постоянный уход за больными, поддержка сирот в этом доме покоя, атаки© глубокие противоречия и трудности, составляющие благословенный груз миссий добра, подготовили её душу к этому часу…

Он сам взял на себя инициативу, проведя нас к скромной комнатке, где лежала медиум.

В комнате не было ни одного воплощённого брата; тем не менее, обе молодые девушки, окружённые серебристым светом, стояли возле больной и гладили её.

Мы подошли к больной. Её седые волосы походили на серебряные нити. Безерра, указав на неё пальцем, с радостью сказал:

— Аделаида всегда была лояльным адептом Учителя учителей. Несмотря на трудности и препятствия, она продолжала своё дело до конца.

Женщина, после долгого любования букетами цветов, украшавших её комнату, стала молиться. Световые лучи исходили от её уравновешенного духа. Она не видела нас возле себя, за исключением преданного Безерры де Менезес, к которому она была привязана чувственными узами. Он любезно приветствовал её, обратив к ней слова утешения.

— Я знаю, что это конец путешествия, дорогой друг мой, — трогательным тоном сказала медиум, — и я готова. Уже давно я молю Господа, чтобы он открыл мне путь. Я не хочу выбирать дорогу, которая не принадлежит нашему Спасителю. Но…

Она не могла продолжать. Глубокие чувства перехватили ей горло, и слёзы потекли из её глаз.

Безерра подошёл к ней, по-отцовски ласково погладил правой рукой её усталый лоб и сказал:

— Я знаю. Ты думаешь о семье, о друзьях, о маленьких сиротах и о выполненной работе. Аделаида! Я понимаю твою материнскую преданность делу любви, которое питало твою жизнь. Но ты устала, очень устала, и Иисус, божественный лекарь душ наших, разрешил тебе отдых. Доверь ему трудности, ранящие твой дух. Передай ценный груз своей ответственности в другие руки, освободи душу свою, чтобы облегчить грусть и успокоить тревоги. Преобразуй сожаления в надежду и развяжи самые крепкие узы в ожидании божественного приказа.

Аделаида почувствовала себя утешенной и взглянула ясными глазами на своего благодетеля. После короткой паузы Безерра продолжил:

— Твоя борьба подходит к концу. Ты счастлива, друг мой, очень счастлива, так как твой Дух будет покрыт рубцами сопротивления злу в течение многих лет; ты — верный часовой у крепости живой веры… Ты обучила тех, кто пересекал твой путь, всем урокам добра и истины, которые были в твоей власти… Представь семью свою и друзей Иисусу и думай о Человечестве, нашей великой семье. Работы, за которые ты отвечала в течение определённого времени, особенно дороги Христу, и он приступит к необходимым изменениям. Радуйся, что хорошо исполнила свой долг. Наберись сил и не грусти, так как твоя борьба подходит к концу… Мужество, мужество и доверие!

Сестра, почти счастливая, улыбнулась.

Немногим позже помощница учреждения прервала духовную беседу и открыла двери, чтобы объявить о посещениях.

В этот момент Аделаида сконцентрировала свой разум на воплощённых и потеряла из виду своего благодетеля.

Врач несчастных братьев стал говорить с Джеронимо о различных проблемах, касающихся нашей миссии, и мы отошли от него, чтобы он более свободно себя чувствовал.