Работники Вечной Жизни

4 Транзитный дом

После путешествия по обычным дорогам, которое прошло без инцидентов, мы достигли области, покрытой туманом. Удушливая грусть, казалось, царила здесь вечно. Мне уже приходилось проходить подобные места вертикально за несколько минут. Теперь же я совершал долгий горизонтальный путь. Отвечая на императивы миссии, помощник Джеронимо искал «Транзитный Дом Фабиано».

Это было крупное благотворительное учреждение в области самых тяжёлых страданий, где собирались души, только что развоплощённые на Земле. По информации руководителя экспедиции, этот дом был основан Фабиано де Кристо, преданным служителем благотворительности, развоплощённым много лет назад. Он был одним из старейших верующих Рио-де-Жанейро. Организованный им, дом периодически передавался другим благодетелям, чьё положение было более высоким, и которые занимались евангельскими задачами с духами, только что отделившимися от телесного плана.

— В Транзитном доме, — объяснил нам Джеронимо, — мы приготовим всё, что в наших силах, для организации приёма, а затем будем принимать наших братьев и помогать им. Без этих учреждений наша работа была бы намного трудней. Мы редко встречаем компаньонов во плоти, способных пересечь эту зону сразу же после физической смерти. Почти все они в течение нескольких дней находятся в оглушённом состоянии. Если бы они были брошены на произвол судьбы, на них неизбежно бы напали извращённые сущности или сущности, ловко совращённые с правильного пути постепенного восстановления низших энергий. Откуда и необходимость этих братских приютов, где преданные души посвящают себя благу выполнения задач приёма и ухода за больными.

После короткой паузы он заключил:

— Кстати, мы найдём здесь всё необходимое для работ, которые нам нужно будет проделать.

Меня мучило любопытство, но я хранил молчание и ждал.

Немногим позже мы оказались у большого здания, погружённого в темноту. Оно было построено без всякого художественного изыска и было полностью лишено элегантности. Вокруг не было ни деревьев, ни садов. Низкое скромное здание было едва видно в тумане.

Джеронимо, заметивший моё удивление, объяснил:

— Название учреждения приёма говорит само за себя, Андрэ. Это Транзитный дом, предназначенный для срочной помощи. Я понимаю твоё удивление, но это передвижной приют, который предлагает прибежище, в зависимости от окружающих обстоятельств. Его постоянно осаждают несчастные и отчаявшиеся духи, приговорённые своей собственной совестью к возмущению и боли. Его магнетическая защита требует достаточно большого персонала, а друзья милосердия и самоотречения, работающие здесь, днём и ночью соседствуют со страданиями. Но работа, творимая в этом доме, достойна и созидательна. В это здание христианского благодеяния организуются многочисленные экспедиции братьев, преданных благу, которые направляются на Землю или в мрачные сферы, где расстроенные и невежественные существа страдают от боли и находятся в длительном переходе в мрачные бездны. Кроме того, Транзитный Дом Фабиано, как и другие учреждения помощи, представляющие истинные храмы помощи в этих областях, является местом ценных связей с духовными городами наших высших зон.

В этот момент, до того, как Джеронимо смог продолжить свои объяснения, мы достигли магнетических барьеров в нескольких метрах от входной двери.

Нас встретили бдительные работники, которые не замедлили впустить нас, и мы включили небольшой аппарат, соединивший нас с любезным портье.

Прошли несколько минут, и мы оказались в присутствии одного уважаемого пожилого человека. Я не сомневался, что учреждение управлялось чувствительными женскими руками. Сестра Зенобия, с лицом, обрамлённым чёрными волосами, казалась довольно пожилой, но выказывала большую энергию и удивительную способность к работе. Её глаза так и лучились светом.

Она вежливо, без лишних слов, приветствовала нас и сразу же коснулась темы, которая нас интересовала:

— Меня вчера предупредили, — любезно сказала она, — что миссионеры прибудут сегодня, и я счастлива видеть вас.

— К вашим услугам, — любезно ответил Джеронимо. — Сей приют любви и покоя будет весьма полезен для защиты наших выздоравливающих, и мы хотели бы, в свою очередь, быть полезными этому Дому.

Зенобия широко улыбнулась нам и после нескольких минут молчания заметила:

— Мы принимаем вашу помощь. Я признаю в вас гармоничную группу и, начиная с прошлой недели, я ожидала вашего прибытия не только для поддержки несчастного сообщества из ближайшей бездны, но и для помощи одному из наших несчастных собратьев. Речь идёт о том, кто мне особенно дорог, он был совсем недавно найден в одной отдалённой области отчаявшихся существ. По преодолении некоторых препятствий мы устроили его по соседству с Домом; он представляет собой определённую опасность, которая не позволяет нам принимать его здесь, но мы можем оказать ему опосредованную помощь. Мы уже наметили меры, чтобы наш бедный друг мог отправиться к Земле, где, с божественной помощью, он перевоплотится для искупления. Но мне нужна будет братская помощь компаньонов, чтобы помочь заблудшему…

— Не сомневайтесь, — с гордостью прервал её Джеронимо, — нам это будет приятно.

Указав на сопровождавшую нас преданную медсестру, он добавил:

— Наша сестра Лучана — ясновидящая, и может быть полезной в этом особом случае.

Директриса Транзитного Дома устремила свой безмятежный взор на нашу сотрудницу, любезно улыбнулась ей и продолжила:

— Это правда. Некоторые наши братья, как и тот, о ком я говорю, опускаются до такого уровня морального отупения, что едва слышат наш голос, и, будучи не в состоянии видеть нас из-за вибрационных препятствий, которые они себе сами создали, они сомневаются в нашей дружбе и участии. Помощь Лучаны в этом случае будет весьма ценной.

Я не мог скрыть ощущения неловкости, слушая этот разговор. Почему сестра Зенобия, директриса такого учреждения, как это, нуждалась в нашей помощи, особенно в том, что касается упомянутого здесь ясновидения? Она что, сама не могла решить проблем страдающих и отчаявшихся душ?

Я не мог сдержать своего вопроса и удивлённо заметил:

— Значит ли это, что благодетели, работающие здесь, не могут видеть того, что они хотели бы?

Помощник Джеронимо пришёл мне на помощь.

— Прежде всего, Андрэ, — с сочувствием сказал он, — надо учитывать, что у сестры Зенобии, несмотря наеё обширное духовное видение, могут быть личные причины соблюдать осторожность. В конце концов, мы должны иметь в виду специализацию.

Его ответ произвёл эффект холодного душа. Я пожалел о том, что задал этот нескромный вопрос. Джеронимо решил дополнить своё поучение и продолжил:

— Кроме того, давайте посмотрим: отец Иполито сейчас занят толкованием божественных законов в служении, которое просвещает тех, кто не знает их, пока сестра Зенобия принимает в этом Доме христианской любви тех, кто страдает, а они многочисленны. Конечно, мы могли бы воспользоваться ясновидением, чтобы получить обычные преимущества ближнего, но это могло бы помешать нашим ближайшим задачам. У Лучаны другое — на основе индивидуальных интенсивных контактов с больными в течение многих лет она стала специализироваться в знании их ментального мира; в рамках своей добровольной деятельности она открывала их мысли, их прошлые действия и потаённые проекты. Если бы мы столкнулись с её клиентурой, мы бы увидели лишь смутное «нечто», но не более, которое она, благодаря своему обширному опыту, способна наблюдать. В свою очередь, Лучана могла бы сразу же толковать божественные учения и ориентировать этот Дом, но не так хорошо, как отец Иполито и сестра Зенобия, потому что у них больше опыта в этой области. Все духовные приобретения требуют упорства в изучении, наблюдении и практической работе. И мы, конечно, должны всегда учиться. Талантливый музыкант может быть учеником в химии, где он, возможно, достиг бы даже определённой известности, как и в искусстве звуков, но он никогда не достиг бы совершенства, не затратив на это времени, усилий и доброй воли. Кроме того, сам Учитель уверял, что человек найдёт то, что он ищет.

Улыбаясь моему вопросу, который затронул подобные начальные учения, он заключил:

— Поиск духовных даров для вечной жизни не похож на поиск утерянных вещей на Земле.

Слово взяла сестра Зенобия:

— Действительно, мы не можем обрести сразу все благородные качества. Каждый работник, верный долгу, имеет свою бесспорную специфическую ценность. Божественное творение бесконечно.

Возвращаясь к начальной теме разговора, она продолжила:

— Если у нас будут ясновидящие в службах помощи в бездне, то при благоприятных обстоятельствах мы получим хорошие результаты. Однако, подобных служителей мало по сравнению со множеством задач, и очень редки те, кто соглашается работать в мрачной реальности инфернальной тревоги.

Лучана была приглашена на конференцию, и сказала, что ей приятно будет работать с нами. Она рассказала нам, что в своё время старалась развивать способности, которыми сейчас обладает, чтобы помочь духу своего отца, развоплощённого в годы гражданской войны. Он играл весомую роль в движении общественного неповиновения и оставался в низших сферах, одержимый политическими страстями. Вследствие терпеливой работы он поправил свои чувства и получил возможность перевоплотиться в одном большом бразильском городе, куда и Лучана должна была отправиться, как только тот, кто был её отцом, устроится там. Поэтому они могли бы установить союз чувств и любви, в соответствии с проектом, который они вместе создали.

Зенобия внимательно слушала.

Джеронимо понял, что разговор принимает явно личный характер, и, сознавая, что у директрисы, вероятно, есть и другие дела, обратился к ней со следующими словами:

— Мы весьма удовлетворены, сестра моя, перспективой сотрудничества с вами. Мы понимаем величие вашей благородной миссии и ценим ваш щедрый приём. Наш долг сотрудничать с вами в этом Доме в тех областях, где мы можем быть полезными. Завтра мы отправимся в телесную зону. Но как только мы сможем привести к вам первого освобождённого собрата, мы с Андрэ останемся в переходе между Землёй и этим благословенным местом, пока отец Иполито и Лучана будут оставаться здесь. Они будут ухаживать за выздоравливающими и примут участие в самых неотложных задачах.

— Мне нравится такое расписание, — сказала явно удовлетворённая директриса.

В этот момент раздался резкий невидимый звонок, и в комнату с шумом вошёл какой-то человек. Это был служитель охраны, который, торопясь, озабоченно сообщил:

— Сестра Зенобия, приближаются зловредные духи. Стрелка предупредительного прибора показывает северное направление. Они должны быть где-то в трёх километрах отсюда.

Директриса побледнела, но не выдала своих чувств жестами, которые могли бы показать её слабость.

— Зажгите внешний свет! — приказала она. — Весь свет! И активируйте элементы электрической защиты, усилив зону отторжения к северу. Мы отбросим захватчиков.

Посланник немедленно вышел, и в комнате установилась тягостная тишина. Лучана была мертвенно-бледна. Глаза Джеронимо и Зенобии выражали великую тревогу. Было ли здесь что-то, чего я не знал? Неужели действительно злые духи также организуют экспедиции, подобные тем, которые мы осуществляли во имя блага? Какой тип сущностей мог вызывать такую тревогу у тех, кто руководил нашими работами, и такой великий страх у персонала этого Дома христианской любви? Я был ошеломлён выражением боли и неуверенности служителя, который объявил эту новость. Может, число злодеев так сильно напугало его? Мой ум не мог ответить на многочисленные вопросы, которые приходили мне в голову.

Сквозь крохотное отверстие я видел, как внутри внезапно зажглись огромные прожекторы, словно световые огни на большом пароходе, застигнутом густым туманом в открытом море.

Мы слышали щелчки, указывавшие, что везде включались электрические аппараты.

— Какая жалость, — воскликнула Зенобия, явно имевшая намерение успокоить нас, — что столько человеческих умов, отвращённых от добра и предавшихся преступлениям, посвящают себя продолжению разрушительной деятельности.

Мы не осмеливались сказать что-либо.

Директриса, однако, попыталась улыбнуться и продолжила:

— Библейская трагедия падения светоподобных ангелов в мрачную бездну повторяется каждый день, хотя мы напрямую и не осознаём это. Сколько гениев философии и науки посвятили себя угнетению и тирании! Сколько душ великой интеллектуальной значимости бросаются в объятия слепых и фатальных сил! Добровольно падшие в бездну, эти несчастные редко раскаиваются, а ещё реже пытаются повернуть вспять… Часто они становятся добычей ужасного неудовлетворения вследствие своего эгоизма и тщеславия, они восстают против самого Создателя, деградируют, предаваясь войне против божественных творений. Они собираются в мрачные и разрушительные легионы, создают разрушительные движения, бросающие вызов самому коварному человеческому воображению и подтверждают старые мифологические описания ада.

Сестра Зенобия заметила, что я встревожен её замечаниями, и добавила:

— Но придёт день преображения извращённых демонов, которые с помощью божественной доброты перевоплотятся в просветлённых духов. Любое зло преходяще, даже если оно длится тысячелетиями. Мы оказываемся в борьбе только во имя бессмертной победы Бога над низшим «я» в своих жизнях. Любое невежество временно. Вечно лишь знание.

В свою очередь, я хотел было задать вопросы, но тревога становилась невыносимой.

— Несколько веков — продолжала директриса — земных перевоплощений составляют слишком малое время, чтобы перевоспитать умы, подверженные преступлениям. Именно поэтому исправительные работы продолжают жить и после смерти физического тела. Служители истины и добра помогают своим менее счастливым собратьям, пока те не раскаются и не преобразуют себя…

Мы услышали какой-то тревожный шум, и побледневшая Зенобия умолкла. Прошло несколько секунд, и мы явственно стали различать ужасные крики, словно рядом с нами находились стаи угрожающих нам жестоких животных.

Лучана казалась самой напуганной из всех нас.

Она нервно потирала руки, и невыносимая тревога вынудила её обратиться к директрисе Дома с мольбой:

— Сестра моя, не лучше ли нам обратиться к Богу со страстной молитвой? Я знаю этих чудовищ. Они много раз пытались вырвать моего отца из того места, где он нашёл себе приют!…

Зенобия благожелательно улыбнулась и ответила:

— Сегодня я уже совершала акты преданности, я подготовилась к любым событиям в течение дня. Кстати, друг мой, наша тревога стоит страстной молитвы. Поэтому, веря в Отца нашего и в самих себя, мы разрешим все предстоящие проблемы.

Шум становился невыносимым. Испуганный, я различал яростное рычание львов и пантер, смешанное с воем собак, свистом змей и криками обезьян.

В заданный момент мы услышали оглушительные взрывы. Почти сразу же в комнату вошёл помощник и сказал:

— Нас атаковали магнитными петардами.

Директриса, спокойная и решительная, приказала:

— Пускайте лучи гремучего шока, цельтесь в батареи.

Эти электрические стрелы были бесшумными. Взрывы стали стихать и вскоре смолкли совсем. Шум как бы удалялся от нас: орда захватчиков пошла другим путём.

Какое облегчение!

Зенобия успокоилась и удовлетворённо сказала нам:

— Теперь попросим Учителя, чтобы он указал несчастным тот путь, который соответствовал бы их нуждам.

В течение нескольких минут наши мысли благодарности и радости поднимались к Иисусу, нашему Спасителю.

Я снова взял слово:

— Какими страшными были эти вопли' Это не жалобы несчастных сердец, а рыки грозных животных. Как это было ужасно!…

— Однако эти группы, — заметила директриса, — очень старые. Среди евангельских рассказов, во время прохода Господа нашего по дорогам человеческим, есть истории, описывающие легионы дьявольских существ.

Мы молчаливо согласились, и директриса грустно продолжила:

— Зло и его зловредные идеи глубоко укоренились в сознании этих несчастных. Они создают так много масок животных для самих себя возмущением и отчаянием, которые их гложут, что обретают поистине чудовищные физиономии, на полпути между человечеством и чем-то иррациональным.

Прервав наши грустные рассуждения, в салон вошёл помощник и обратился к директрисе учреждения:

— Сестра Зенобия, расстроенные больные, прибывшие к нам позавчера, разбили клетки и пытаются разбежаться.

Директриса резко прервала его и приказала:

— Призовите на помощь охрану и верните их на место. Мы отвечаем за них. Экспедиция, доверившая их нам, прибудет завтра на рассвете.

Помощник уже собирался выйти, как вошёл ещё один служитель:

— Сестра моя, — уважительно обратился он, — только что прибыли записи с Земли. Руководитель миссии Фигуэйра, который работает там с прошлой недели, просит приготовить на послезавтра места для трёх только что развоплотившихся сущностей.

— Я сделаю всё, что нужно, — спокойно ответила директриса.

Мы собирались возобновить разговор, как вошла одна молодая служительница со своими вопросами:

— Сестра Зенобия, группа наблюдения, отдыхавшая три дня, вернулась на свой пост.

— Скажи им, чтобы заняли свои рабочие места, — попросила директриса, — и пусть работавшие братья как следует отдохнут.

Посланник удалился. Я, в свою очередь, намеревался прокомментировать работу Дома, но вошёл ещё один сотрудник со словами:

— Сестра моя, экспедиция Фабрило просит помощи с Земли для работы искупительных перевоплощений, которыми она занимается. Послание говорит о срочной работе на будущую ночь. Что мне ответить?

Директриса немного подумала и сказала:

— Передай послание братьям Готузо и Гермесу. Возможно, они смогут заняться этим. Позже мы отошлём ответ.

Мы собирались возобновить поучительный разговор, как ещё один помощник, явно расстроенный, появился у двери и сообщил нам:

— Сестра Зенобия, запись дня, пришедшая с высшего плана, сообщает, что завтра здесь пройдут эфирные дезинтеграторы.

— А! Огонь?!… - ответила явно взволнованная директриса. — Именно этого я и опасалась, — сказала она и добавила: — Наша окружающая среда в беспорядке. Проход двух чудовищ — это уже доказательство того, что срочно требуется чистка.

И глядя своим пронзительным взором на помощника, она продолжила:

— Попросим о помощи ближайших наших собратьев. Мы должны запросить Ораторию Анатильды и Фонд Христа. Попробуй связаться с ними. Я сама буду просить их.

Помощник вышел, а Зенобия повернулась к нам и сказала:

— Видите, друзья мои, на этот раз я должна действовать. Если эфирный огонь сожжёт остатки области, мы будем вынуждены перенестись со всем учреждением в другую зону. Я должна принять меры в отношении нашего нового местоположения и просить помощи других специализированных домов.

Обращаясь к Джеронимо, она подчеркнула:

— Брат мой, я хотела бы показать друзьям бездну, но непредвиденное развитие событий препятствует этому. Кроме служения страждущему сообществу, как я сказала вам вначале, я интересуюсь также нашим собратом, в пользу которого я позволила себе заступничество, и который находится в жалком состоянии духовной слепоты.

— Полностью с вами солидарен, — ответил наш руководитель.

После активизации сигналов призыва директриса Транзитного Дома Фабиано доверила нас заботливому Гераклио, преданному сотруднику учреждения, и удалилась.

Мы были приглашены нашим новым другом посетить внутреннее убранство, он показал нам большие спальни и узкие клетки, где находились больные и нуждающиеся разного рода. Мы также прошлись по длинным залам обучения и лабораториям. Все пространства здесь были задействованы.

В какой-то момент разговора компаньон, сопровождавший нас, видя любопытство, с которым мы осматривали внутреннее убранство здания, выстроенное из лёгкого материала, объяснил:

— Это тип постройки, предназначенный для воздушного перемещения. Мы перемещаемся без каких-либо трудностей из одной области в другую, в соответствии с обстоятельствами.

И, улыбаясь, сказал:

— Вот почему Дом и называется «Транзитным Домом».

Скоро помощник Джеронимо был приглашён сестрой Зенобией для частной встречи.

Иполито и Лучана попросили разрешения войти в Зал Посвящений, в котором, по словам Гераклио, администраторы, помощники и постояльцы этой гостиницы любви обычно собирались для божественных служений. Заинтересованный, в свою очередь, медицинскими работами учреждения, я попросил, если возможно, встретиться с коллегой, который мог бы предоставить мне новые образовательные элементы.

Я поделился своими пожеланиями с помощником, и он, не колеблясь, ответил:

— Я знаю, что вам надо. В данный момент в Доме проживает брат Готузо, чья информация может удовлетворить ваше любопытство.