Развод (не) состоится

Глава 18. Сказочница

Мигран

Я смотрю на Ульяну убийственным взглядом.

Между нами пара десятков метров, но мне отлично видно, как бледнеет моя жена, понимая, что я раскрыл ее тайну.

Главное — не подходит!

Как увидела меня, так и застыла на месте. Даже делает шаг назад!

Отправляю ей мысленный посыл огромной мощности и показательно качаю головой.

Нет, милая, не сбежишь и не скроешься! Придется ответить за свои действия.

Ей-богу, она, должно быть, слышит мои мысли, или у меня так качественно все отображается на физиономии, потому что я вижу — она пугается еще больше. Глаза расширены, лицо бледное.

Маню ее рукой, продолжая буравить взглядом.

Лишь после этого мадам Григорян изволит шагнуть в мою сторону.

Идет ко мне нарочито медленно, всячески испытывает мое терпение.

Скрежещу зубами, наблюдая за тем, как моя драгоценная женушка всеми силами старается отсрочить момент нашей встречи.

Шаг, еще шаг…

Она на что рассчитывает? Что мне надоест ее ждать и я попросту уйду?

Фиг вам, как говорится.

Градус бешенства во мне все продолжает подниматься.

Я уже буквально морщусь от скрипа собственных зубов, когда Ульяна наконец подходит.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает нахалка.

— Нет. — Качаю головой и саркастично ей улыбаюсь. — Вопрос стоит не так. Это что ты здесь делаешь? Внимательно слушаю, Ульян!

Я откидываюсь на спинку стула, оглядываю ее с ног до головы и складываю руки на груди.

— Я… М-м… Работаю. — Она вдруг приосанивается, горделиво задирает нос.

Будто только что не семью под монастырь подвела, а хорошее дело сделала.

— Как давно? — Я щурю глаза. — Год?

— Примерно. — Она пожимает плечами.

Всем своим видом дает мне понять, что ей стыдиться нечего.

Ей нечего!

Правильно, а мужу зачем о работе говорить? Он же так, ничего не значащая и ничего не решающая в ее жизни фигура. Надо втихушку три раза в неделю непонятно куда ездить, и, конечно же, ни к каким последствиям это не приведет… Ага, ага.

Я из-за ее гребаной работы чуть инфаркт не схлопотал, а ей хоть бы хны. Я ж уже поставил на нашем браке крест, представил ее с толпой других мужиков. Всякое доверие к ней успел потерять, из дома выставил… Ослицу беременную!

Хорошо еще, на развод не успел подать.

А она тут работает, видите ли.

Что-то в моем мозгу коротит.

Чувствую резкий прилив крови к вискам, их буквально долбит с каждым новым ударом сердца, резко становится трудно дышать. На лбу выступают капли пота.

— Мигран, ты что так краснеешь? — неожиданно начинает беспокоиться Ульяна. — У тебя все в порядке с давлением?

А как у меня будет все в порядке с давлением, если жена такое творит?

Я с ней из-за этой чертовой работы чуть не развелся!

— Тебе кто разрешал? — рявкаю на нее. — Кто, мать твою, тебе позволенья дал?

— Позволения на что? — Она хлопает пушистыми ресницами.

Раньше они у нее вроде бы не были такими пушистыми. Нарастила, что ли? Я тут с ума схожу, страдаю каждую минуту без нее, сердце кровью обливается, а она ресницы наращивает. Где у этой бабы совесть?!

— Кто разрешал тебе работать? — Тычу в нее пальцем. — Ты как мне клялась двадцать лет назад? Что слушаться будешь, что тебе доверять можно. А по итогу что?

Ульяна выглядит оскорбленной. Снова машет своими ресничищами, спрашивает:

— Что же по итогу?

Издевается надо мной, что ли?

Я из-за ее глупости чуть жены не лишился! Любимой, беременной жены.

Считал, она на мужиках тут скачет, а она работу работает. Все потому, что она эту работу от меня скрыла.

— Ты самая настоящая дура, Ульяна! Ты что не понимаешь, что я по твоей милости пережил?! А ну, быстро пошла в отдел кадров, написала заявление по собственному, потом пошла, сняла с себя это рабское тряпье, переоделась в нормальное и вышла ко мне. Я тебя отсюда забираю немедленно. Пять минут тебе даю на все!

— Какое право вы имеете кричать на моего сотрудника? — вдруг слышится резкий мужской оклик откуда-то сбоку.

Оборачиваюсь на звук.

Надо же, в ресторан пожаловал Ренат. Несется к нам с порога, освещает все вокруг фонарем под левым глазом.

Почему-то я даже не удивлен.

Я откидываюсь на спинку стула, буравлю взглядом приближающегося противника.

Ренат натурально летит к моему столику, для полноты картины не хватает разве что похлопывания крыльев за спиной. Причем летит не один! За ним браво несутся охранники в количестве двух штук. Высокие, плечистые, с хмурыми рожами. Но не пугают, ведь я тоже не маленький мальчик, и хмурости в моей физиономии с избытком. Я не из тех, кто прячется по углам, боясь стычки, я из тех, кто проблемы сразу разруливает.

— Чего надо? — спрашиваю наглым голосом, когда Ренат возникает у моего столика.

Так и тянет поинтересоваться, где ж они были, олухи, когда я в отель проходил.

Интересно, как же он так быстро выяснил, что я здесь? Наверное, выследил по камерам. Не надо было в ресторане сразу снимать кепку с очками.

— Я повторюсь, не смейте орать на мою подчиненную! — возмущается этот умалишенный.

Все-таки я оказался прав в своих предположениях, он тут работает. Что, в общем-то, никак не осложняет дело.

Нагло усмехаюсь, оглядываю снизу вверх этого олуха в темно-сером костюме, псевдоитальянском.

— В первую очередь она не сотрудница, — киваю в сторону Ульяны. — Это моя жена, и я забираю ее из этого клоповника, более в списках ваших сотрудников она не значится.

Надо видеть, как качественно вытягивается рожа этого типа. Ни дать ни взять лошадиная морда!

— Ульяна? — Ренат поворачивается к моей супруге. — Ничего не хотите мне объяснить?

Надо сказать, ее лицо тоже слегка вытягивается.

Кажется, женушка в ступоре.

— Вы вправду решили уволиться? — Он продолжает буравить ее взглядом.

Неожиданно Ульяна отмирает.

Меряет меня убийственным взглядом и говорит:

— Я не буду увольняться, и ты меня никуда не заберешь, ясно тебе?

Ишь ты, голосок прорезался.

Очень я не люблю, когда у моей жены просыпается норов. Она мне милее, когда гладит по шерстке, но тут-то понятно, поддержку чувствует. Только непонятно, зачем она ей, эта поддержка. Ей в первую очередь моя поддержка должна быть ценна.

— Сказал же, — цежу недовольно. — Домой забираю, тебе непонятно, женщина? Амнистия тебе грозит. Сейчас же иди переодевайся, трудовую можешь оставить им на память. А потом я, так и быть, рассмотрю вариант нашего безоговорочного примирения.

— Какого примирения? — пыхтит Ульяна. — Какая амнистия? Это после того, как ты меня на улицу выгнал?

— Но ведь еще на развод не подал, — объясняю очевидное. — Цени мою дальновидность и поступи так же дальновидно, поумерь гордость да иди собирайся. Дома мне все скажешь.

— Я никуда не пойду. — Ульяна зачем-то стоит на своем. — На развод сама подам, благо там даже можно онлайн…

Сильнее меня оскорбить она, пожалуй, не могла.

— Ты охренела, женщина?

Тут уже не выдерживаю, встаю с места.

Собираюсь схватить жену под локоток да увезти из этого цирка. Надо было так поступить изначально, а не пытаться тут разговаривать разговоры. В машине я ей быстро все разъясню, а то, похоже, не поняла. Я тут прощать ее собрался, а она не ценит.

Однако в наш разговор снова встревает этот пудель с седеющими кудрями на макушке:

— Попрошу вас покинуть заведение! Надо сказать, пока что вежливо прошу, но, если вы сию же секунду не уберетесь отсюда, я буду вынужден применить силу.

Разворачиваюсь к нему, спрашиваю прямо:

— Ты сильно хочешь фонарь на второй глаз? Я засвечу, не вопрос.

— Быдло! — шипит он на меня. — Если посмеешь меня еще раз тронуть, я тут же позвоню в полицию, сниму побои и подам заявление.

— Что ж до сих пор не подал? Огласки не хочется, да? — говорю последнее с явной издевкой.

Ничуть его не боюсь, не с моими связями сидеть здесь и трястись как осиновый лист.

Представляю, как в отделении над ним славно поржут. Не справился с одним противником при условии, что в его распоряжении охрана отеля.

— Ульяна, пойдем по-хорошему, — зову ее. — Дома все подробно обсудим.

— Я не пойду с тобой никуда! — Ее голос звенит обидой.

— А что ж так? — Я испытующе на нее смотрю. — Хочешь остаться с этим типом? Что у тебя с ним?

Она возмущается еще больше:

— Это просто мой директор!

— Что-то он много себе позволяет для просто директора. Он некто больший для тебя? Я прав?

— Достаточно, ребята, взять его! — Ренат щелкает пальцем.

И его шавки натурально бросаются на меня. Не успеваю и глазом моргнуть, как они заламывают мне руки.

— Будешь выпендриваться, обеспечишь себе вывих плечевых суставов, — цедит эта мразь.

А я настолько злой, что мне сейчас никакая боль нипочем.

— Уверен, что сдюжишь с последствиями? — рычу в ответ. — Ведь не знаешь, кому руки заламываешь…

— Может, тебе ребра пересчитать, чтобы в следующий раз неповадно было сюда являться? — хмыкает он, по виду очень собой довольный.

Неожиданно в разговор вступает Ульяна:

— Ренат Алексеевич, пожалуйста, не надо ему ничего ломать…

— Мужа жалеете? — Он смотрит на нее волком.

И тут Ульяна ляпает:

— Не то чтобы очень…

Сказать, что ее фраза приводит меня в бешенство, — ничего не сказать. Пытаюсь скинуть с себя охранников, но бесполезно.

— Вышвырните его отсюда! — идет команда.

Через минуту я и вправду оказываюсь на улице.

Хочется выть от бессилия и ярости.