Развод (не) состоится

Глава 29. Папочка в деле

Мигран

Я стою напротив двери в квартиру, где еще недавно жила моя дочь.

С зятем-выродком…

А все Ульяна виновата!

Мне этот Атом не нравился изначально. Еще когда возил гулять мою восемнадцатилетнюю Каролиночку. Допоздна задерживались! Нередко до девяти или даже до десяти часов ночи.

Я хотел отрезать ему причиндалы еще тогда. Завести в гараж, закрыть дверь на замок и отмудохать так, чтобы забыл дорогу к нашему дому. Как представлял, что этот увалень тянет к моей дочери свои губищи слюнявые да руки потные, так сразу начинали чесаться кулаки.

Но Ульяна все зудела над ухом: «Ты ей жизни не даешь», «Ты ее своей любовью душишь», «Девушка хочет свиданий, и это нормально».

А потом жена и вовсе устроила знакомство с родителями, чтобы я убедился в том, что Атом из хорошей семьи.

Семья и вправду оказалась хорошая.

Именитые адвокаты с приличным капиталом, репутацией и прочим. И сына в адвокатуру пристроили. Обещали следить за поведением Атома вдруг что. Одобрили Каролину как девушку сына, надарили ей подарков на год вперед.

После этого мы все как-то поуспокоились.

И тут грянуло! Атом подвез Каролину в университет на лекции, джентльмен гребаный. Однако дочка вернулась домой лишь на следующий день, да еще и с кольцом на пальце. Каково?

Каролина тогда сказала: «Либо пустите замуж, либо сбегу!»

Я хотел поступить радикально. Стереть из ее жизни этого Атома, потому что не доверял ему, да и кто женится так рано? Наш с Ульяной брак не в счет, мы исключение, которое лишь доказывает правило.

И снова моя супруга начала зудеть над ухом.

Ульяна говорила со мной раз, другой, третий. Убеждала, чтобы прекратил лезть в жизнь Каролины, ведь той уже стукнуло девятнадцать, взрослая деваха со своими желаниями и взглядами на мир, будь они неладны.

Я поддался уговорам Ульяны. Одобрил свадьбу, которой не хотел.

Ремонт им забабахал такой, чтобы моя дочь жила да радовалась. Внуков готовился нянчить. Даже с зятем подружился! Попытался… И со сватами тоже.

А этот ирод моей девочке изменять сразу после медового месяца, который я им оплатил…

Ни чести у людей, ни совести!

Жму на кнопку звонка, пялюсь в железную дверь и еле сдерживаюсь, чтобы не начать ругаться матом. Внутри все кипит!

Наконец ирод открывает дверь.

Стоит передо мной в черной рубашке, брюках, как на похороны собрался, глаза виноватые прячет.

— Надо поговорить, — строго бурчу. — О Каролине и твоем поведении.

Атом ежится, но приглашает меня в квартиру. Начинает первым:

— Да, да, я тоже хотел с вами поговорить. Вы бы это… Поговорили со своей женой, а? Ясно же, что она мою Каролиночку против меня настраивает… А я всего лишь помириться хочу, уладить конфликт. Ну накричали друг на друга, с кем не бывает. Вот у вас разве не было такого в жизни?

У меня. В жизни…

Желание врезать этому мудаку становится почти нестерпимым. Это он мне будет говорить, чтобы я поговорил с женой… Непрозрачно намекать, что у меня в семье не все гладко. Так неуважительно отзываться об Ульяне, о моей семье в целом. Он идиот?

— Просто повздорили, да? А ты ничего больше не сделал, чтобы Каролина от тебя ушла? — спрашиваю, изображая наивный интерес.

— Ничего такого, — врет он мне в лицо.

— И чупа-чупс тебе никто губами не полировал, да? — спрашиваю замогильным голосом. — Отпираться будешь или признаешь?

— Э-э… — Парень мнется на месте, натужно дышит.

— Что ж ты молчишь, Атом? — хмыкаю зло. — Еще недавно был такой разговорчивый… Объясни мне, человеку в возрасте, как так можно. Любовницу в дом сразу после медового месяца, и ну изменять моей дочери…

— Я ей не изменял! — заявляет он на голубом глазу.

От такого наглого вранья у меня начинает дергаться левое веко. Атом превзошел себя.

— Как это не изменял? — Я щурю глаза. — Каролина видела другое. Мне все доподлинно доложили, не вздумай отпираться!

На это зятек выдает:

— Ну… Вы ж, как мужчина, должны меня понять. Ничего, кроме отсоса, не было. Это же вроде как поцелуй, не измена даже. Каролина зря так взбесилась.

Замираю на месте, обалдев от услышанного.

Атом почти один в один выдает мне фразу, которой я нелепо пытался оправдать свои приключения с Розой перед близнецами. Кто доложил об этом зятю? Они? Или Каролина? Не верю, что подобная грязь могла идти из уст моей дочери.

— Ты тупой? — спрашиваю у Атома. — Неужели ж ты думаешь, что тебе позволено творить такую дичь под носом у Каролины…

— Подождите. — Атом подбоченивается, пытается мне возражать: — Вы же сами не считаете это изменой. Так к чему предъявления? Я думал, вы меня поймете, как мужик мужика.

Так и тянет сказать: «Это другое…»

Потому что для меня это по факту так. То, что я творил с Розой, — была ничего не значащая интрижка, которую я допустил из любопытства. Это меня ни в коем случае не оправдывает, но по крайней мере объясняет мотивы.

Ведь у меня по факту, кроме Ульяны, никого почти не было за жизнь. Можно не считать тот мизерный сексуальный опыт, что был до нее. И чупа-чупс мне до нее никто не облизывал. Но этот шкет действовал обдуманно. Женился на моей дочке, хапнул приданое, а сам даже не думал отказываться от любовных утех с бывшей девушкой, которая, видимо, устраивает его в постели.

Да, это другое. Еще какое другое!

И тем не менее способ удовлетворения низменных нужд один.

И результат один.

Два разбитых брака.

Неужели Атом и вправду не понимает, что совершил ужасную вещь? Неужели не задумался о том, что это разобьет сердце моей Каролине? Видимо, этому козлу вообще не важно, что чувствует жена. Это ж так приятно узнать, что твой муж милуется с кем-то…

Неожиданно у меня перед глазами возникает грустное лицо жены.

В груди екает сердце.

Я ведь с ней то же самое сделал.

А мне важно, что чувствует Ульяна?

Звездец как важно.

И кажется, только сейчас окончательно доходит, насколько я перед ней виноват.

Когда кто-то делает такую же гадость с близким тебе человеком, поневоле на примере видишь, что натворил.

Да, у меня было мало сексуального опыта, когда мы поженились, не догулял. Но Ульяна и подавно досталась мне девочкой, так что никакое это не оправдание и близко.

Кстати, Каролина тоже досталась Атому девочкой.

— Неужели ж ты Каролину не любишь совсем? — спрашиваю внезапно охрипшим голосом. — Зачем тогда женился?

— Что вы? — Он смотрит на меня удивленно. — Очень люблю. Но жена должна знать свое место…

— Знать место, значит… — цежу сквозь зубы.

Кулак тем временем сам летит в морду Атома. Да так смачно врезается, что я слышу хруст сломанного носа.

Сморчок падает на пол, визжит, как раненый поросенок.

Не обращаю на него внимания. Достаю мобильник и набираю номер начальника бригады рабочих, которые ждут команды у подъезда.

— Заходите, — даю отмашку.

Через минуту квартира заполняется ребятами в синей униформе.

— Задание поняли, да? — уточняю я. — Вывезти всю мебель и технику. Женские вещи с собой, аккуратно упаковать, мужские можно прямо на пол. И да, обои содрать, кафель в ванной разбить, сантехнику демонтировать. Я все сказал.

Уже собираюсь уходить, однако после моей пламенной речи очухивается зятек, тянет жалобно с пола:

— Мигран Аветович, а как же мы с Каролиной тут будем жить, если вы всю мебель…

Наивный какой.

Плюю в его сторону и с пренебрежением говорю:

— Ты никогда больше не будешь жить с моей дочерью, сморчок.

Так уверенно и четко я ставлю жирную точку в их браке.