Русская Америка. Первые шаги

Глава 12

Список, составленный Луковым, занял три плотно исписанных листа. Он оказался не просто перечнем, а структурированным документом, где каждая позиция сопровождалась кратким обоснованием, расчётом минимального запаса на человека и приоритетом закупки. Андрей Андреевич подошёл к делу с методичностью штабного писаря, помноженной на фронтовой опыт. Я пробежал глазами по разделам: огнестрельное оружие, холодное оружие, боеприпасы и порох, амуниция и снаряжение, инструменты для полевых укреплений, медикаменты. Цифры итого заставили внутренне присвистнуть, но не испугали — накопленные средства позволяли начать реализацию даже такого масштабного плана. Благо, производство постепенно расширялось, и отец, обрадованный удачами, раздумывал о том, чтобы создать небольшой консервный заводик на более «мясных» территориях.

Старший Рыбин, ознакомившись с моим запросом, без лишних слов выделил под складское помещение один из наших старых амбаров на окраине Васильевского острова. Здание было каменным, с массивной дубовой дверью и решётками на окнах, что уже являлось плюсом. Его требовалось просушить, очистить от хлама и оборудовать стеллажами. Эту работу я поручил Лукову, выдав ему необходимую сумму и двух подсобников из числа проверенных спичечных работников. Сам же сосредоточился на каналах закупок.

Первым делом мы с Андреем Андреевичем совершили обход крупнейших оружейных и охотничьих лавок в районе Гостиного двора и Сенной площади. Луков, в своём новом, скромном, но чистом сюртуке, преобразился. Его осанка стала прямой, взгляд — оценивающим и жёстким. Он не просто рассматривал товар, а вникал в детали: проверял работу замков у кремнёвых ружей, взвешивал в руке тесаки, щупал качество кожи на подсумках. Продавцы, видя его профессиональную хватку, быстро перестали воспринимать нас как праздных зевак. Если изначально я видел у них желание ободрать нас как липку, то вот профессиональный взгляд и действия моего компаньона показывали, что облапошить нас не получится.

Покупки начались с малого, почти пробного. Мы приобрели два десятка гладкоствольных охотничьих ружей тульского производства, партию штыков-ножей, несколько ящиков свинцовых пуль и готовых бумажных патронов. Всё это на извозчике отвезли на склад, где Луков лично принял товар, составив подробную опись. Он же организовал первоначальную систему хранения: оружие — на стеллажи, порох — в отдельный сухой угол в бочонках с двойными стенками, пули и кремни — в ящики с крышками. Сразу же стало понятно, чем же отличается гражданский от военного — он смотрел на мелочи, для меня абсолютно неведомые. Я бы никогда не подумал о том, чтобы набрать запасных кусков кремния для ружей и остался бы без оружия на месте, где быстро восполнить недостаток припасов не получится.

Однако быстро выяснилось, что розничные закупки, при всей их простоте, экономически невыгодны. Наценки лавочников съедали львиную долю бюджета. Для закупки сотен стволов, тысяч фунтов пороха и свинца нужны были оптовые поставки напрямую с фабрик или через крупных дилеров. Я воспользовался купеческими связями отца, чтобы получить рекомендательные письма к управляющим нескольких тульских оружейных заводов. Параллельно через Подгорного вышли на контрабандистов, тихо поставлявших через порт более современные нарезные штуцера английского и немецкого производства. Каждый канал приходилось прощупывать осторожно, вести переговоры, договариваться о предоплате и условиях доставки.

Луков оказался незаменим и здесь. Его умение чётко формулировать требования и безжалостно отбраковывать некондицию спасло нас от нескольких заведомо неудачных сделок. Он, например, сразу распознал партию якобы новых, но уже со следами ржавчины в стволах ружей, которую один из поставщиков пытался всучить по цене первосортных. Благодаря его бдительности мы вернули товар и разорвали сделку с мошенником.

Склад постепенно наполнялся. Стеллажи заняли ряды ружей, аккуратно уложенных в холстинные чехлы. В углу вырос штаб из ящиков с пулями и литыми картечными зарядами. Появились первые партии холодного оружия — сабли, тесаки, охотничьи ножи. Пришлось нанять сторожа — немолодого отставного солдата, знакомого Лукову ещё по кампаниям. Мужик по имени Сидор день и ночь дежурил у входа с тяжёлой дубиной и старым пистолетом за поясом, а его пёс, лохматый злой двортерьер, стал дополнительным элементом охраны.

Я сразу подумал о собаках. Эти четвероногие животные пусть и были лишними ртами, которых нужно кормить, но даже так они останутся полезными товарищами. Они пригодятся на охоте, управлении стадами животных, охране и даже войне. Быстрого пса не всегда можно выцелить, а при коротких стычках они вовсе незаменимы.

Но главной проблемой оставались порох и боеприпасы. Закупить нужное количество через розницу было нереально, а оптовые партии у частных поставщиков стоили баснословно дорого и вызывали ненужные вопросы. Нужен был доступ к армейским складам или казённым заводам. И здесь я решил задействовать старый контакт — полковника Иванова из провиантского департамента. Его расположение, завоёванное через успешные поставки консервов, казалось логичным трамплином.

Я назначил встречу через того же чиновника-посредника. На этот раз взял с собой Лукова — его знания могли пригодиться для обсуждения технических деталей заказа. Мы прибыли в здание департамента в условленный час. Кабинет Иванова был таким же заваленным бумагами, полковник выглядел озабоченным, но принял нас без задержки.

— Рыбин, снова вы? — произнёс он, не поднимая глаз от документа. — Консервы идут по плану, претензий нет. Что ещё? Новый продукт для армии придумали?

— Не совсем, господин полковник, — начал я, садясь на предложенный стул. Луков остался стоять у двери, в почтительной, но не рабской позе. — Речь о другом. Моё предприятие планирует крупную экспедиционную деятельность в отдалённые регионы. Для обеспечения безопасности требуется значительное количество огнестрельных припасов. Через частных поставщиков это выходит крайне накладно. Я рассчитывал, что, учитывая наши успешные деловые отношения, вы могли бы посодействовать в получении разрешения на закупку пороха и свинца по казённым ценам или дать рекомендацию на арсенал. Разумеется, с полной компенсацией стоимости и… должным выражением благодарности.

Иванов наконец оторвался от бумаг, его взгляд скользнул по мне, затем перешёл на Лукова. И замер. На лице полковника сначала мелькнуло недоумение, затем — вспышка узнавания, быстро сменившаяся холодной, почти враждебной настороженностью.

— Ты… — проговорил он, пристально глядя на Андрея Андреевича. — Луков? Штабс-капитан Луков?

Луков, не меняясь в лице, коротко кивнул, — Так точно, ваше высокоблагородие. Бывший штабс-капитан.

В кабинете повисло тяжёлое молчание. Иванов медленно встал из-за стола, его пальцы нервно постучали по столешнице.

— Так-так… — проговорил он с неприятной, язвительной интонацией. — Вольный казак нашёлся. А я-то думал, ты в деревне лаптем щи хлебаешь. Оказывается, в купеческие приказчики подался. Или в компаньоны? — Его взгляд вернулся ко мне, наполняясь подозрением. — Интересная компания у вас, Рыбин. Офицер, выгнанный со службы за дерзость и неподчинение, и купец, жаждущий оружия. Не похоже на мирную экспедицию за мехами.

— Полковник, — попытался я вмешаться, сохраняя спокойный тон. — Господин Луков работает у меня по найму как специалист по логистике и безопасности. Его прошлая служба — его личное дело. Речь идёт исключительно о коммерческой сделке.

— О коммерческой? — Иванов фыркнул. — Знаю я эти «коммерческие сделки». Оружие закупают либо разбойники, либо бунтовщики, либо… авантюристы со слишком большими амбициями. И то, и другое, и третье — не в моих интересах. Особенно когда замешан человек со скандальной репутацией. — Он бросил уничижительный взгляд на Лукова. — Этот «специалист» в пятнадцатом году умудрился публично усомниться в приказе генерала, за что и был разжалован и вышвырнут из армии без пенсии. Не самый надёжный кадр для серьёзных предприятий, не находите?

Луков стоял неподвижно, лишь мышцы на его скулах слегка напряглись. Он молчал, глядя в пространство чуть выше головы полковника.

— Мои кадровые решения — моя ответственность, — парировал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Я прошу лишь о содействии в закупке материалов. Готов предоставить гарантии и внести предоплату.

— Гарантии? — Иванов с презрением махнул рукой. — Ваших гарантий мне мало, Рыбин. Дело с консервами — дело одно. А оружие — совсем иная статья. И я не намерен рисковать своим положением, покрывая сомнительные закупки человека, который сотрудничает со скандальными личностями. Считайте, что наше деловое знакомство на этом закончено в части всего, что не касается поставок провианта. Разговор окончен. Прошу покинуть кабинет.

Его тон не оставлял пространства для манёвра. Попытка что-либо ещё возразить или объяснить была бы не только бесполезной, но и опасной. Я коротко кивнул, поднялся со стула. Луков, не говоря ни слова, развернулся и вышел в коридор первым. Я последовал за ним, чувствуя на спине колючий, недобрый взгляд полковника.

Мы молча вышли на улицу, где ждал Степан с дрожками. Только когда отъехали на приличное расстояние от здания департамента, я выдохнул.

— Что это было, Андрей Андреевич? Вы знали, что он вас помнит?

Луков сидел прямо, глядя перед собой. Его лицо было невозмутимым, но в глазах стоял холодный, ясный гнев.

— Знал, — отрывисто сказал он. — Под его началом служил под конец, в штабе. Он — карьерист и приспособленец. Тот самый приказ, о котором он упомянул, — было распоряжение бросить наш батальон в лобовую атаку на французскую батарею без разведки и поддержки. Я тогда на совете высказался, что это — самоубийство. Он это не забыл. Для таких, как он, любое неповиновение, даже обоснованное, — личное оскорбление.

— Понятно, — проворчал я. Теперь путь через военное ведомство был для нас закрыт, причём с грохотом захлопнувшейся двери. Иванов мог начать задавать лишние вопросы, пустить слух. Нужно было действовать быстро и иначе.

— Ничего, — сказал Луков после паузы. Его голос вновь приобрёл деловую, расчётливую окраску. — Через армейские склады — самый короткий, но не единственный путь. Есть другие варианты.

— Иванов… Мелкая сошка, но вредная, — заключил он. — С графом Аракчеевым он не в чести, но уши в канцеляриях имеет. Консервные поставки он вряд ли рискнёт трогать — там замешан личный интерес графа. А вот по другим линиям может напакостить. Надо упредить.

Отец принялся диктовать письма нашим агентам и компаньонам — Подгорному, управляющим на заводах, капитанам судов. Смысл был один: усилить формальность в ведении дел, подготовить все контракты и отчёты на случай внезапных проверок, минимизировать любые тени в бухгалтерии. Одновременно через свои старые связи он стал осторожно выяснять, нет ли у Иванова каких-либо уязвимых мест или конкурентов в том же департаменте, к которым можно было бы апеллировать.

После разговора с Ивановым я стал думать над тем, где же получить оружие. Иванов был лишь полковником, а у меня есть знакомство с графом Аракчеевым, который одним своим приказом может отписать нам значительную партию пусть даже армейских фузей. Вот только отыскать графа не так уж и просто. Он человек занятой, а искать его по всей стране будет подобно смерти. Но и идти мимо государства не стоило. Меня просто возьмут за грудки и будут правы, если отправят в Сибирь за неизвестное оружие. Да и всё равно придётся обращаться к государству в дальнейшем, так что стоит обратиться к Аракчееву уже сейчас.

Оттягивать было нельзя — каждый день без снаряжения отдалял сроки экспедиции. На следующее утро я составил краткое, почтительное письмо на имя графа, изложив суть просьбы: необходимость закупки значительной партии огнестрельного оружия, пороха и амуниции для обеспечения безопасности коммерческой экспедиции в заморские владения. Подчеркнул успешное выполнение контракта по консервам, намекая на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. Письмо отправил с нарочным в военное министерство, приложив визитную карточку.

Ответ пришёл через три дня, но не от Аракчеева. Чиновник канцелярии сухим почерком извещал, что «его сиятельство граф Алексей Андреевич отбыл для инспекции военных поселений в Новгородскую губернию и вернётся не ранее чем через две недели». Ждать столько времени означало потерять драгоценные осенние недели, когда дороги ещё были проходимы. Медлить я не стал.

Я нашёл Лукова на складе, где тот проверял очередную партию сабель. Объяснил ситуацию в двух словах.

— Граф в Новгородчине. Поедем к нему. Сейчас же.

Андрей Андреевич, не задавая лишних вопросов, кивнул, отложил клинок, — Лошадей и экипаж надо брать своих, казённые почтовые будут медленнее. И тёплую одежду — ночи уже холодные.

— Распорядитесь, — сказал я. — Через два часа выезжаем.

Сборы заняли минимум времени. Я оставил отцу краткую записку о срочной поездке по делам снабжения. Степану велел готовить лёгкие, но крепкие сани вместо дрожек — где-то уже мог лежать снег. Луков собрал небольшой дорожный набор: флягу с водкой, мешок сухарей, запасные портянки, пистолет и патронташ. К полудню мы выехали со двора, взяв курс на юго-восток, в сторону Новгорода.

Дорога оказалась тяжёлой. Осенняя распутица превратила тракт в бесконечное месиво из грязи и полузамёрзших колдобин. Сани то и дело увязали, лошади тяжело дышали, вытягивая груз. Приходилось часто останавливаться, помогать Степану вытаскивать полозья. Ночевали в придорожных кабаках, где вонь дешёвого табака смешивалась с запахом мокрой овчины. Луков спал чутко, почти не снимая шинели, всегда кладя пистолет рядом. Его солдатская выносливость была поразительной — он переносил тяготы пути без единой жалобы, лишь изредка покряхтывая от старых ран.

Через четыре дня, уже в Новгородской губернии, пейзаж изменился. Вместо редких деревень начали попадаться однотипные, как под копирку, строения: аккуратные, но унылые домики, выстроенные в прямые линии, широкие улицы, пустые плацы. Военные поселения. Везде царил неестественный, пугающий порядок. По улицам маршировали строем мужики в полувоенной форме, женщины в одинаковых платках шли с коромыслами, даже дети двигались как-то оглядываясь. Воздух был наполнен не жизнью, а муштрой.

Справляться о месте нахождения графа пришлось осторожно. Местные начальники, поселенные офицеры, смотрели на нас с подозрением, но упоминание фамилии Аракчеева и моего статуса поставщика действовало безотказно. К вечеру следующего дня мы узнали, что граф инспектирует поселение у станции Медведь, в двух десятках вёрст дальше.

Там мы и нашли его. На краю огромного плаца, где рота поселенцев-солдат отрабатывала ружейные приёмы, стояла небольшая группа всадников. В центре, на рослом гнедом жеребце, сидел Аракчеев. Он был в походном мундире без эполет, в руке — тонкий стек, которым он время от времени указывал на что-то. Его лицо, жёсткое и неподвижное, было обращено к строю. Даже на расстоянии чувствовалась исходящая от него концентрация безраздельной власти.

Мы остановились в стороне, не решаясь подъезжать. Через несколько минут граф отдал короткое распоряжение адъютанту и рысью направился в нашу сторону. Увидев меня, он слегка приподнял брови — единственное проявление удивления.

— Рыбин? — произнёс он, подъезжая ближе. Его взгляд скользнул по моему запылённому плащу, задержался на Лукове, узнал в нём военного, но не стал спрашивать. — Здесь, в грязи, искать меня изволили? Консервы опять?

— Нет, ваше сиятельство. Дело иного рода, более срочное. Осмелился побеспокоить, ибо вопрос не терпит отлагательств.

Аракчеев молча оценил меня несколько секунд, затем кивком указал на невысокое каменное здание канцелярии у плаца, — Через полчаса. Ждите там.

Ровно через тридцать минут он вошёл в пустую комнату канцелярии, сбросил мокрый плащ на стул, сел за грубый стол. Адъютант остался у двери. Лукова я попросил ждать снаружи.

— Говорите коротко, — приказал граф, не предлагая сесть. — Времени мало.

Я изложил суть, опуская детали о конфликте с Ивановым. Рассказал о планируемой экспедиции в американские владения, о необходимости вооружить поселенцев для защиты от потенциальных угроз, о сложностях с закупкой крупной партии снаряжения через частных поставщиков. Говорил чётко, как на докладе, делая акцент на практической стороне: без надёжного вооружения колония обречена.

Аракчеев слушал, не перебивая, его пальцы медленно постукивали по столу. Когда я закончил, он откинулся на спинку стула.

— Колония… — повторил он задумчиво. — Опять ваша заокеанская идея. Оружие, порох… Это уже не консервы, купец. Это стратегические поставки. И для чего? Чтобы вы создали своё маленькое царство за океаном?

— Чтобы укреплять влияние Российской империи на новых землях, ваше сиятельство. Незащищённое поселение — лёгкая доволь для испанцев, англичан или индейцев. Погибнет, не успев начаться. Я готов платить полную стоимость, нужен лишь доступ к казённым арсеналам или заводам.

Граф усмехнулся, но в усмешке не было тепла:

— Платить… Деньги здесь — не главное. Вы человек амбициозный, Рыбин. Я это вижу. Спички, консервы, теперь оружие. Выстраиваете цепочку. Но государство — не лавка, где всё покупается за серебро. Есть порядки. Есть интересы. — он помолчал. — Вам нужно согласие Русской Американской Компании. Официальное, письменное. Хотя бы видимость их одобрения вашей экспедиции. Они там хозяева, монополия императорская. Если у вас будет их бумага — я рассмотрю вопрос о предоставлении снаряжения. По разумной цене и в необходимом объёме. Без неё — ни одного мушкетного замка. Понятно?

Его слова прозвучали как приговор, но приговор, оставляющий лазейку. Он не отказывал начисто, а ставил условие — бюрократический барьер, который, однако, имел смысл. РАК действительно была хозяином положения в тех краях. Без их хотя бы формального одобрения любая активность могла быть расценена как контрабанда или мятеж.

— Понятно, ваше сиятельство, — ответил я, скрывая досаду. — Я займусь получением такого согласия.

— Займитесь, — кивнул Аракчеев, поднимаясь. — Когда будет — обращайтесь. А пока — не тратьте моё время мелкими просьбами. Консервы поставляйте исправно, это полезное дело. Остальное — потом.