Серебряная стрела для оборотня

Глава 10

Ночь полнолуния у оборотней звалась Временем Великой охоты. Если в другое время они могли обращаться в зверя по своему желанию, то неспящее око луны не оставляло им выбора, и каждый зверолюд старше двенадцати лет становился в эту ночь зверем, свирепым и безжалостным. Именно в таком, бездумном состоянии совершались те зверства, о которых так любили рассказывать люди, передавая из уст в уста, из поколения в поколение страшные легенды об оборотнях.

Алзо не оправдывал себя и своих людей, дар был это или проклятие, он не знал, но то, что Время Великой охоты приносило боль и страдание, отрицать было бессмысленно.

Однако оборотни ждали этой ночи, и готовились к ней по-разному. За несколько дней до этого зверолюды становились раздражительны и даже агрессивны. Кровь кипела в венах, и некоторых это угнетало, другие же, напротив, только и ждали, когда смогут разрядиться. Да! Эта ночь превращалась для них в охоту, и беда была человеку, встретившемуся у них на пути! Своих они знали, и не трогали, но люди особенно в это время вызывали в них невероятную ярость. И если одноликие, наученные своими старейшинами, сидели в эту ночь по домам, дрожа от страха, тогда оборотни являлись в их деревни, и убивали всех без разбора. Такова была их природа, неконтролируемая всего лишь один день в тридцатидневный оборот Луны.

Алзо не был исключением, даже будучи самым сильным оборотнем из всей стаи. Кровь стучала в висках, и в пальцах ног и рук уже чувствовалось характерное покалывание, зубы ныли, требуя превращения. Он привык не обращать на это внимание днём, ночь всё равно возьмёт причитающееся ей, а потому вожак был спокоен.

Бизмо вошёл без стука, тихо, почти не слышно. На хищном лице его играла зловещая улыбка.

— До меня дошли слухи, что глупые одноликие посмели выйти на охоту в такое время…

— Все хотят есть, и люди тоже, — философски изрёк Алзо. — Правда, время они выбрали неподходящее… Хотя сейчас только день.

— Ты не чувствуешь? Приближается снежная буря, и если она застанет их во время охоты…

— Тогда наша охота удастся на славу.

Алзо не выражал никаких эмоций, ни мимикой, ни голосом. Он всё ещё скорбел по Итори, и ему вовсе не хотелось вести никаких разговоров. Не сейчас.

Прошла неделя, а он всё ещё чувствовал себя разбитым, опустошённым. Через три дня после смерти сына, в Вечный Лес Заоблачного Тумана отправился и его отец Гимара — его нашли мёртвым в своём дому, и на его мёртвом лице цвела счастливая улыбка. Наконец-таки он встретил своих сыновей, и путь его жизни был завершён не самым худшим образом. Но Алзо, как не пытался, не мог побороть в себе то чувство вины, что испытывал перед ним с Итори, и перед стаей в целом. Ему нужно было время, чтобы это пережить, но его люди ждали от него руководства, и они были правы. Вожак стай не мог позволить себе быть мягкохарактерным, сила должна быть его главным аргументом, и даже душевная слабость всё равно считалась изъяном, наравне со слабостью физической.

Бизмо, чувствуя настроение своего вожака, на продолжении диалога настаивать не стал, лишь коротко склонил голову и вышел прочь.

Но в одиночестве побыть ему всё равно не позволили.

— Алзо…

Глаза Юны масляно блестели, она, как и прочие, готовилась к охоте, и была предельно возбуждена предстоящим событием.

— Позволь мне сегодня побыть с тобой…

Он взглянул на неё так, будто впервые увидел. Раньше она никогда не спрашивала позволения, хотя они давно спали раздельно. Алзо уже и не помнил, когда они были вместе в последний раз.

Может, и правда стоило отвлечься? Снять напряжение и, возможно, начать их жизнь с Юной заново? Конечно, этот союз не принесёт им детей, но, возможно, их отношения ещё можно будет спасти…

Юна приблизилась, медленно, как хищница, подкараулившая свою добычу. На её красивом лице играла соблазнительная полуулыбка, она приблизилась к мужу, обхватив руками его лицо. А он вдруг впился губами в её губы, срывая с них жадный, почти что звериный, поцелуй.

Но то, что мечтал он сейчас почувствовать, он не ощутил. Былое пламя внутри не разгоралось, сердце молчало и ничто, абсолютно ничто не привлекало его больше в этой женщине. Физическое влечение ещё имело место быть, но это было всё, а потому Юна крайне удивилась, когда Алзо внезапно прекратил их страстный поцелуй, отстраняясь. То, что казалось вспыхнуло сейчас пламенем, оказалось давно прогоревшим костром. И вожак стаи ничего не мог с этим поделать.

А ещё от неё пахло кем-то другим. Алзо не мог понять, кем именно, возможно, запахи помещений и улиц впитались в её волосы и кожу, сказать точно он не мог. Но на романтику это точно не действовало должным образом.

— Что случилось, милый? — Юна, опьянённая долгожданным поцелуем, казалась весьма растерянной.

Алзо взглянул ей прямо в глаза.

— Я просто хочу побыть один перед Ночью Великой Охоты. — коротко бросил он, поворачиваясь к жене спиной. И больше не проронил ни слова, чувствуя на своей спине её обжигающий взгляд.

Юна, постояв так немного, ушла, так и не добившись ничего от своего супруга. А он был по-настоящему рад остаться в одиночестве.