Серебряная стрела для оборотня

Глава 34

Латера трясло, как при лихорадке, и вокруг было темно, словно внезапно настала ночь. Руки не слушались, ноги тоже, тело затекло и заледенело от ужасающего холода, и всё же он был жив, жив наперекор всему!

Он тихо рассмеялся, однако вышло плохо, смех более походил на хрип, вместе с которым изо рта вырвался кашель, обагривший кровью лицо и руки, снег, на котором он лежал. Тогда он заплакал, заскулив как побитый пёс, и попытался подняться, хотя бы на четвереньки.

Чёрт бы побрал эту Зоси!

Да, план идти прямиком ко владениям врага оказался ошибкой, хотя вначале он так не считал. Зверолюды были начеку, и как бы они не старались идти бесшумно, их запах не мог не привлечь внимание оборотней. Волки напали неожиданно, вклинившись в их небольшой отряд дружной стаей. Латер не знал, сколько их было — пять, а может быть, десять, всё произошло слишком быстро, чтобы успеть сориентироваться. Он не был готов, хотя и держал в руках меч, как и прочие мужчины, которые тут же вступили в схватку.

Они сражались смело и храбро, и Латер тоже сражался, пока не понял, что всё бесполезно. Тела одного за другим его воинов падали в снег с перегрызенной шеей, волки не щадили их, чужаков, тайком проникших на чужую землю, и, по сути, были правы. Оставалось одно — бежать…

Воспользовавшись моментом, когда один из оборотней поспешил на помощь раненому товарищу, оставив его одного, Латер рванул с места, да так быстро, что и сам себе удивился. Столько времени в пути лишило его сил, но сейчас от быстроты его ног зависела жизнь, и он не собирался умирать, сдаваться противнику вот так просто. Он хотел пожить ещё.

Кажется, его отсутствие осталось незамеченным, потому как погони не последовало. Вряд ли он смог бы далеко убежать, если бы те надумали догонять — преимущество зверолюдов было в их превосходном нюхе. Оставалось надеяться на чудо, удачу, и молился всем известным богам, чтобы они спасли его, защитили от неминуемой гибели, дали время пожить ещё.

И боги были к нему благосклонны.

Он так думал, пока бегство по лесным сугробам не закончилось весьма для Латера плачевно: он упал, покатившись с крутой горки, и, должно быть, ударился о дерево, и потерял сознание.

Сейчас же мир крутился перед глазами. Раны от зубов зверолюдов, полученные в бою, нещадно драло, они болезненно горели, но ему было холодно, очень холодно. Однако Латер и сейчас не намерен был сдаваться.

Прислушавшись, он не услышал ничего, кроме тишины спящего зимнего леса. Неспешный скрип веток, потрескивание сухих сучьев. Лес был чист от разумных существ, по крайней мере, этот небольшой его участок. И надо было поскорее отсюда выбираться, пока до него не добрались те же хищники, что водились здесь в довольно большом количестве.

Но он не мог. Тело закоченело, и, кажется, была повреждена нога. Холод не давал прочувствовать боль в полной мере, и всё же к её отголоскам он прислушивался со страхом и содроганием.

С четверенек, держась за ствол дерева, он всё же сумел подняться, но вот устоять было сложнее. Голова болела и слегка кружилась, напомнив о неудачном падении со склона. И как в таком состоянии, в темноте, он должен был добираться до селения?

Но не сдаваться же на милость зверей и зверолюдов…

Он сделал шаг, пусть он и дался ему с трудом, затем второй. Перед глазами стоял образ Зоси — и он проклинал его, в эту минуту ненавидя всем сердцем! Если бы не эта дрянь, что посмела сначала изменить ему, а после убежать в лес от праведного гнева, он бы сейчас не мучился так, не страдал, издыхая в лесу, в полном одиночестве, рискуя каждую минуту оказаться съеденным дикими зверями! Это она, она была причиной всех его бед и, если рано или поздно Зоси отыщется, он припомнит ей всё, пусть уж будет уверена!

Но пока что нужно было выбраться самому.

Прищурив глаза, он, наконец отыскал то, чего сейчас хотел так увидеть. Толстая сломанная ветка вмёрзла в сугроб, и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы её достать. Использовать её как опору было хорошей идеей, она давала устойчивость, и часть веса можно было переложить на ветку, чтобы, не садясь на землю, стоя передохнуть.

И всё же дорога домой ему казалась бесконечной.

Ему помогало так же то, что он хорошо знал эти места, и легко ориентировался даже в полумраке. На боль Латер старался не обращать внимания, хотя к тому времени, как он добрёл до начала селения людей, она стала просто невыносимой. Заглянуть бы к Лунье, да вдруг он вспомнил, что покончил со старухой собственными руками. Неосторожно, в гневе отшвырнув её, но много ли нужно было настолько древнему организму? Хотя она сама была виновата: не скрой она от него факт беременности Зоси, не бросься ему под ноги в то время, когда девчонка решила сбежать…

…Нет, он пойдёт к другому лекарю, это он понял, едва добравшись до собственного дома. Сил не осталось даже на то, чтобы снять одежду. Едва осознав, что всё страшное позади, он упал на кровать прямо в одежде, забывшись долгим и тёмным сном.

А очнулся не здесь, а в грязной вонючей лекарни, которую так ненавидел, потный и весь перемотанный тряпьём — на том самом месте, где в прошлый раз лежал Палак. Только вот теперь вождь стоял рядом, с хмурой грустью наблюдая за его пробуждением. Они словно поменялись местами, хотя так оно и было.

И Латер напрягся, в ожидании своей участи.