Серебряная стрела для оборотня

Глава 42

Всё случилось так, как лекарка и сказала. Нет, легче стало почти сразу, но страх того, что боль вернётся, ещё долго не покидал измученное физическим испытанием сознание Зоси. Она не спала, то и дело прислушиваясь к своему организму, но ощущала лишь отголоски прошедшей боли. А ещё её тяготил стыд, ведь ей впервые пришлось предстать в таком неприглядном виде перед чужим человеком, пусть даже и пожилой женщиной, зверолюдкой, что добра бы ей точно не желала, не будь здесь Алзо. Хорошо, что она хоть выпроводила его за дверь, и он не видел того, что она с ней вытворяла…

И всё же Зоси была ей благодарна. Никакой стыд не был сравним с той болью, что она испытала, а ведь это были ещё даже не роды. Что же ждёт её впереди? Задавая этот вопрос самой себе, Зоси покрывалась липким потом. Будет больно — в этом она не сомневалась. Но если эта боль будет хотя бы десятой долей той, что сегодня ей пришлось перенести, она не выживет. Зоси больше не сможет вынести этого…

Страх за своё будущее порождал злость. Во всех своих бедах Зоси начала винить Алзо, ведь это он был отцом её ребёнка! Мужчины и представить не могли, каково это — вынести подобную боль. И только женщинам была доступна истина настоящей цены материнства. Вот только девушка не хотела, не желала сейчас становиться матерью. И этот ребёнок только тяготил её, толкая на пропасть гибели. Его она ненавидела почти так же, как и Алзо.

«Никогда в жизни, больше ни один мужчина не коснётся меня» — утешала она сама себя, лёжа в обнимку с подушкой. Сейчас её удивляло, как другие женщины были способны вынашивать и рожать нескольких детей, ведь в её селении были и такие, у кого было по пять-шесть ребятишек в доме, но ни одна из них не жаловалась.

Возможно, правда, всё дело было в том, что её ребёнок наполовину был зверолюдом. Да и знахарка что-то говорила про это Алзо — плод был слишком крупным для её хрупкого тела. Переживёт ли она эту беременность — было под большим вопросом.

Иногда она тайком смотрела на Алзо — он не уходил, ни на секунду не оставляя её в одиночестве. Злилась, понимая, что он искренне беспокоится, ловя каждое её движение, боясь изменения состояния в худшую сторону. Сам наделал дел, а теперь беспокоится… Лучше бы он сожрал её там, в той пещере, а не утешал сладкими речами и кое чем более интимным. Сейчас бы ей не о чем было уже беспокоиться, сейчас бы её уже попросту не было…

— Прости меня, — прошептал он, словно прочёл её мысли в эту самую секунду.

А что, если зверолюды и впрямь могли читать мысли?! Зоси с опаской взглянула на вожака, тут же отогнав эту идею, способную стать навязчивой. Он смотрел ей в душу, но при этом утопал в болоте собственных переживаний. Она это чувствовала, но не могла объяснить как…

— Зверолюды убили мою мать, — произнесла она, и собственный голос, надорванный, сухой, показался ей сейчас чужим. — Я была совсем ребёнком, когда это случилось. Они перегрызли ей горло, разодрав тело, и, если бы отец не отбил хотя бы то, что от неё осталось, нам даже сжигать было бы нечего… Кажется, я повторяю её судьбу. Зверолюд убьёт и меня. Вернее, уже убил, заселив своё семя в моё чрево…

То, что она начала говорить, было хорошим знаком. Но то, что Алзо услышал в этих словах…

Он не стал торопиться с ответом, тщательно подбирая слова.

— Мою мать убили люди, — Алзо не отвернулся, чтобы спрятать боль, он так же решил поделиться ей с Зоси. — Мне было четыре года, когда она попала в ловушку, установленную людьми из ближайшего поселения. Сама она в тот день не охотилась, будучи на сносях моим братом, которому так и не суждено было родиться. Она разыскивала отца, не зная, что ему и его людям пришлось в тот день охотитсья в другом месте, но, поддавшись чувствам, она отправилась на его поиски.

И знаешь, что сделали люди, поймав её?..

Зоси, внимательно слушая рассказ Алзо, непроизвольно качнула головой.

— Они раздели её догола, привязав к такому же, как у вас, позорному столбу, после чего всю истыкали копьями и стрелами, упражняясь в стрельбе из лука. Они даже устроили что-то вроде поединка — кто самый меткий попадёт в пупок беременной самки зверолюда, чтобы первым прикончить «чудовище», росшее у неё внутри…

При последних его словах Зоси вскрикнула, тут же зажав рот рукой. Но её глаза, моментально наполнившиеся слезами, выдали её с потрохами.

Однако Алзо продолжил.

— Она прожила около суток, пока не истекла кровью.

— Прекрати… — девушка разрыдалась, наверняка примерив ситуацию на себя.

Алзо согласно кивнул.

— Я уверен, Зоси, и у тебя, и у меня в запасе не один десяток таких историй, что заставляют кровь стыть, а сердце биться в приступе бессильной ярости. Но, ты должна понять, что всё это — прошлое, пусть и имеющее к нам прямое отношение. Однако, держась за него, мы никогда не построим крепкого и надёжного настоящего, а уж тем более будущего для наших народов. Если мы не отпустим прошлое и не простим друг другу всё, что с нами когда-то произошло, то так и останемся врагами, бездумно проливающими кровь друг друга…

— А ты что, хочешь, чтобы всё изменилось? — настороженно спросила Зоси, не веря своим ушам. — Хочешь, чтобы наши народы перестали враждовать?

Алзо кивнул.

— Да, и наш сын будет первым шагом навстречу этому. И я сделаю всё, чтобы он родился…

Зоси не ответила, отвернувшись. Ей было нужно ещё слишком много осмыслить, но она уже была вымотана — и морально, и физически. Алзо тоже замолчал, возвращаясь в омут собственных мыслей.

На сегодня, кажется, обоим было уже достаточно.