Серебряная стрела для оборотня

Глава 37

Зоси не хотелось открывать глаза, приятная тряска от ходьбы державшего её на руках Алзо, успокаивала, даже умиротворяла. Столько всего свалилось на неё за последнее время, столько ей удалось пережить. Несколько раз она подвергалась смертельной опасности, и всё же, каждый раз, удача была на её стороне.

Удача… Или мужчина, что появился в её жизни самым случайным образом. Он согрел её тогда, в пещере, она избежала жуткой смерти от мороза. После он защитил её от собственной стаи, намеревавшейся поужинать ей на досуге. И вот теперь…

Это было самым страшным испытанием. Разъярённая жена Алзо — Юна, кажется, она возненавидела Зоси задолго до её появления. Говорил ли он о ней раньше? Вряд ли. Но женщины так устроены, что не обязательно им всё слышать. Они могут чувствовать, тонко подмечать изменения, происходящие с их мужчинами. Красавица Юна вряд ли была исключением. Причём наверняка она не любила мужа — её задевало поруганное самолюбие, ведь все на свете должны любить таких красавиц, даже поклоняться, несмотря ни на что. А тот мужчина, что защитил её, он ведь тоже, похоже, любил… Возможно, она даже не была верна Алзо, раз он с таким спокойствием отпустил её с другим.

Но то, как он собирался отомстить ей, своей жене, произвело на Зоси неизгладимое впечатление.

Алзо хотел убить — её, свою супругу, одну из своей стаи. Ради кого? Дикарки, что оказалась в его постели случайно, да ещё и умудрилась понести от него. Обуза из враждующего племени. Но как… как он её защищал!

Вот и сейчас она чувствовала то и дело его сбивчивое дыхание на своём лице. Взгляд, полный беспокойства и нежности. А ещё чувство вины, исходившее от него, она ощущала кожей.

Поэтому и боялась открыть глаза. Боялась, что он увидит в них что-то такое… сродни благодарности.

Конечно, она не просила её спасать. Зоси сама уверяла себя, что должна умереть, не важно каким способом, дабы не породить на свет этого ребёнка — смеска человека и оборотня. Жить ей вовсе не хотелось, но лишь до тех пор, пока смерть не раззявила свою ужасную пасть прямо перед её глазами. Жутко, до чего же жутко было в тот момент! И тогда она поняла, что с жизнью прощаться вовсе не намерена.

Перед глазами так и стояло искажённое злобой лицо Юны, а после — волчья морда с наполненными злостью и ненавистью глазами. Она бы убила её, если бы не Алзо. И, возможно бы, сделала доброе дело…

Они добрались до дома не скоро, Алзо старался нести её аккуратно, чтобы тряской не сделать ещё хуже. В доме было холодно, давно остывший очаг и всё так же настежь распахнутая дверь сделали своё дело. Уложив девушку на кровать, он накрыл её всеми покрывалами, что нашёл в доме. После разжёг очаг, подбросив побольше дров, и, зайдя в одну из комнат, должно быть, принадлежавших Юне, сгрёб все её вещи в охапку и вышвырнул на улицу. Они раздражали его, как будто незримое присутствие бывшей жены ещё витало в воздухе. Он хотел как можно скорее избавиться о последних воспоминаниях о ней.

Когда дом достаточно прогрелся, он подошёл к Зоси, чтобы стащить с неё все покрывала и одеяла. Девушка всё так же внимательно наблюдала за тем, что он делает, но когда он начал раздевать её, дёрнулась как от удара.

— Не трожь… — шёпотом начала она свою давнюю песню.

Алзо лишь устало взглянул на неё.

— Неужели ты думаешь, что сейчас я способен на что-то такое? — ухмыльнулся он. — Нужно осмотреть и обработать твои раны. Тебе придётся раздеться, но я уже поклялся, что не сделаю ничего постыдного против твоей воли. Ты видела меня нагим и не раз, у нас, оборотней, это не считается чем-то дурным. Позволь и мне увидеть тебя…

— Нет…

Мужчина вздохнул.

— Послушай, теперь ты официально моя жена. Я сказал об этом на нашем совете перед всей стаей. Обряд мы проведём позже, как только ты маленько обвыкнешься. Не хочешь, чтобы я раздевал тебя — тогда разденься сама. Я принесу чистую воду, чтобы промыть раны. Обещаю не глазеть.

Если Зоси и хотела возмутится на то, что она теперь жена, то сделала это молча, лишь сверкнув знакомым уже мужчине взглядом — смеси гордости и непримиримости.

Он поднялся, чтобы вскоре вернуться с деревянным ушатом воды, в котором плавал чистый кусочек ткани. От воды пахло отваром трав, люди тоже их использовали для промывания ран.

Зоси сидела на кровати. Без одежды, поджав под себя ноги и обняв руками так, чтобы видно ничего не было. А сверху ещё натянула одно из покрывал. Она то смотрела на Алзо с вызовом, то стыдливо отводила взгляд.

А он честно, как и обещал, старался не глазеть. Но не мог. Это тело манило его, и острое желание тут же вспыхнуло, едва он осознал, что девушка обнажена. Хорошо он хоть успел одеться, и не выдать себя. В конце концов девушке сейчас в самом деле требовалась помощь. А не его жаркие объятия в постели.

Алзо, улыбнувшись, одобрительно ей кивнул. И протянул ладонь. Не сразу, замешкавшись, Зоси всё же рассталась со своей защитой в виде покрывала, но тут же повернулась к ему спиной, залившись стыдом. Мужчина осторожно коснулся её плеч, так, чтобы осмотреть её всю, не смущая их обоих.

Всё её тело было покрыто синяками. Старыми, уже проходящими, и новыми, полученными сегодня. Из ран — большие царапины на лице, что вызвали некоторую припухлость, на теле их почти не было, лишь одинокие мелкие кровоточащие полоски. Больше всех досталось рукам — они были изгрызены в кровь, когда Зоси защищалась.

Омыв её тело тёплой водой, едва дыша, чтобы не наброситься на девушку с восставшей звериной тягой, основанной на невероятном желании, он обработал мелкие раны какой-то жутко пахнущей мазью. А после, прикрыв обнажённое тело девушки свежей простынею, он занялся её ладонями.

Кажется, девушка расслабилась, когда получила некое подобие одежды, и теперь внимательно наблюдала за тем, как Алзо её лечит. Бывало, она морщилась от боли, но, привыкшая к ней с детства, не жаловалась и не ныла. Сейчас их лица были так близко, и сосредоточенность Алзо, и её любопытство, не мешали им наслаждаться обществом друг друга. А когда он закончил, обработав обе её кисти той же мазью и перевязав чистой тканью, смущение вновь настигло обоих.

— Кажется, всё, — Алзо попытался улыбнуться, но смертельная усталость этого дня просто валила его с ног. — Может, теперь скажешь мне своё имя?

Зоси молчала. Он видел, что она порывается его поблагодарить, но всё та же гордость мешала ей это сделать. Конечно же! Ведь это по его вине она так пострадала… Впрочем, он и не ждал от неё слова благодарности. Было достаточно того, что она осталась жива.

— Дверь закрыта, — отправляясь к себе, сообщил он ей. — Не вздумай убегать, ты видишь, как могут быть опасны местные жители… А если что, я рядом. Только позови…

Алзо повернулся к ней, намереваясь уйти.

— Зоси, — вдруг долетело ему в спину.

И по телу разлилось блаженное тепло. «Зоси» — жизнь. Это было лучшим финалом длинного дня. Улыбка расплылась на его лице. Он повернулся, чтобы поделиться ей с той, что наконец-то доверила ему своё имя.

Но Зоси уже зарылась под все свои одеяла, должно быть, нарочно, чтобы не видеть его реакции. Это было не важно. Она привыкнет. Ведь первый крохотный шаг к их взаимному доверию был положен.