Серебряная стрела для оборотня

Глава 41

Зоси скрутило так, что она не смогла сдержать сдавленного крика, на который тут же отреагировал Алзо. Он влетел в её комнату, чтобы застать девушку скорченной на постели, в одной сорочке, вцепившуюся в свой живот.

— Что? Что с тобой? — Алзо никогда не думал, что может чего-то бояться. Но сейчас в нём взыграл самый настоящий животный страх.

— Больно, — сдавленно произнесла девушка, и вновь закричала. — Что-то… с животом…

Вожак заметался по комнате, не зная, что предпринять. Если бы враг его женщины и ребёнка был из плоти и крови, то он, не колеблясь, убил бы его на месте. Но тем и коварен был враг по имени боль, что виден он не был.

— Лекари… у вас они есть? — прошептала Зоси, покрываясь испариной.

— Да, сейчас, потерпи, пожалуйста! Я приведу…

Выбежав на улицу в чём, был, он тут же перекинулся в волка, бегом направившись к той, кто принимала роды ещё у его матери. Лекарка не спала, встретив его в дверях, и, выслушав просьбу, молча кивнула, и принялась собирать снадобья.

— Ирма, пожалуйста, быстрее! — нервно поторопил он её.

— Если я что-то забуду, то придётся возвращаться, — ответила ему женщина сухим безэмоциональным голосом. — Это тоже время, которого у нас может и не быть.

Алзо признавал её правоту, но и сидеть в бездействии не мог.

— На вот, — швырнула она ему пучок какой-то травы, который он поймал на лету. — Беги вперёд, завари это, чтобы облегчить боль. Я скоро буду…

Уговаривать его не пришлось. Вновь обратившись в волка, Алзо ринулся домой, где застал Зоси уже лежащую на полу: она тихо подвывала, не в силах справиться с невыносимой болью.

Согрев воды, он плеснул в чашку кипятка и бросил сухую траву, что вручила ему лекарка. А после бросился к ней, осторожно прижав к себе, начав гладить по волосам. Зоси не сопротивлялась, будучи обессиленной. По лбу её стекали капли пота, из глаз текли слёзы.

Чтобы хоть как-то отвлечь её, он спросил:

— Заболело только сегодня? Резко?

Она отрицательно качнула головой.

— Нет. Тянуло всю неделю… Как же больно…

— И ты молчала?!

— Я думала, пройдёт… Зачем мужчинам знать о таком?..

— Но я не просто мужчина! Я твой муж и отец нашего сына!

— Не муж…

Боги, даже в таком состоянии она готова была спорить! Но как бы не злился Алзо, тревога за её жизнь и жизнь их нерождённого малыша была в разы сильнее.

Дверь скрипнула, пропуская пожилую лекарку. Она смотрела на Зоси с неприязнью и даже не скрывала этого. Но помочь была обязана, ведь об этом её просил сам вожак. Алзо подал настой Зоси, и она, кривясь от горького вкуса этой травы, с трудом смогла выпить содержимое чашки.

— Теперь прочь, — даже не глядя на мужчину, произнесла она. — Мне нужно осмотреть её…

Алзо, кивнув, подчинился.

Зоси, оставшись наедине с пожилой волчицей, сильно занервничала, непроизвольно пытаясь отдалиться от неё, но всему был предел.

— Ляг на кровать…

Если она и хотела убить её, то вида не подавала. Но знахарка медленно и методично осмотрела Зоси, ощупала живот, затем, положив на него ладони, сощурила глаза, словно проверяя его с помощью какой-то магии. Должно быть, так оно было, потому что, едва закончив, она позвала Алзо. Он тут же появился, словно и не выходил — должно быть, стоял за дверью, дрожа от страха.

— Ребёнок слишком крупный для её тела, — столь же сухо начала объяснять лекарка. — Скорее всего, роды будут ранние, если она до них доживёт…

— Что?! — в один голос воскликнули и Зоси, и Алзо.

— Ирма… Но что-то же можно сделать?!

Девушка никогда ещё не видела Алзо таким — беспомощным, растерянным, но эта растерянность граничила с настоящей яростью. Интересно, за кого он сейчас переживал? Вряд ли за неё. Ведь его больше интересовал наследник, который сидел внутри девушки и должен был выжить любым способом…

— Можно. — нехотя ответила лекарка, искоса взглянув на Зоси. — Сейчас ребёнок повернулся не так, как должно. Это и причиняет ей боль. Я могу сделать так, чтобы вернуть его в нужное положение. Но это тоже причинит боль.

Алзо вместо того, чтобы дать бездумное согласие, метнул взгляд к совсем обессилевшей девушке.

— Зоси? Ты готова?

Та молчала, глядя ему прямо в глаза как затравленный зверёк. Ей было страшно, очень страшно.

Тогда он подошёл ближе, обхватил её лицо руками, и прижался своим лбом к её лбу.

— Пожалуйста. Сделай это ради нас… Умоляю… Я буду с тобой. Я… люблю тебя, Зоси, и если с тобой что-то случиться…

Он не договорил, сглотнув ком боли, что подступил к горлу. Любит? Он её любит?

Знахарка спокойно ждала, что ей ответят. Наконец, Зоси, в очередной раз поражённая словами Алзо, кивнула.

— Выйди. — приказала на это ему знахарка. — И не заходи, что бы тут не происходило. Она будет кричать, но делу ты не поможешь. Наоборот, только всё испортишь. Мне нужно две лохани с чистой водой и две чистых простыни.

Алзо принёс всё, что потребовала знахарка, и напоследок сжав руку девушки, поспешно вышел. Он встал за дверью, прислушиваясь, и вскоре услышал душераздирающий крик Зоси. Первым порывом его было вбежать обратно, но слова знахарки не позволили ему войти внутрь без её позволения. Ирма была опытной повитухой, она знала, что нужно делать, и он не смел ей перечить в таких вопросах.

Зоси кричала так, что ему самому стало плохо, а ведь он был вожаком, самым сильным волком в стае! Однако боль любимой женщины ничто по сравнению с болью от ран, полученных в бою или на поединках. Он бы сотни раз свалился поверженный в снег, весь покрытый ранами, нежели слушал, как от боли кричит его единственная. Это было просто невыносимо.

Когда ему позволили войти, он застал Зоси в полуобморочном состоянии, всю перемазанную кровью, как и руки Ирмы. Она как раз опускала их в одну из лоханей, вода в которой тут же окрасилась в ядовитый рубиновый цвет. У Алзо мороз прошёл по коже от этого вида. Однако он бросился к Зоси, желая как можно скорее узнать о её самочувствии.

— Теперь всё будет хорошо, — не дождавшись вопроса, произнесла Ирма. — Пои её этим настоем из травы, что я тебе дала. К вечеру станет лучше, к завтра всё должно пройти. Покажешь мне её через две недели.

Вожак поблагодарил знахарку и, проводив до двери, вновь вернулся к Зоси.

Она так и не пошевелилась, глядя перед собой в одну точку.

— Как ты, любовь моя? — спросил он шёпотом, проводя дрожащей ладонью по её волосам.

Она молчала, не желая разговаривать. Но он настоял.

— Ну же, не молчи, пожалуйста…

Зоси взглянула на него, резко повернув голову. Боль и обида перемешались в этом взгляде, ядом вырвавшись наружу.

— Я ненавижу! И тебя, и этого ребёнка! Столько боли! За что мне всё это?! Ответь, за что?!

Она разрыдалась, а Алзо понуро опустил голову, не зная, что на это ответить. Пусть она его ненавидела, но он не оставит её одну — ни сейчас, никогда. Да, по его вине Зоси сейчас так страдала. И он готов был понести все тяготы жизни рядом с ней, пусть даже в качестве изгоя, которого она будет призирать всю оставшуюся жизнь.

Её ненависть ничего для него не значила. Его любви должно было хватить на них троих.