Системный Предок

Глава 44

Следом за парнем попытались побежать его сопровождающие, но их очень оперативно задержали старейшины, а вот самого парня никто не стал трогать. Он едва ли не запрыгнул ко мне в гроб и первым делом положил голову на грудь, словно девушка, жаждущая утешения.

Только парень таким образом проверял, не бьётся ли у меня сердце. Оно не билось, и он перешёл к другим методам определения степени моей мёртвости. Чего он со мной только не делал, при помощи Ци и без неё. Использовал какие‑то артефакты, втирал снадобья и проводил ещё кучу непонятных манипуляций. Благо целоваться не лез и пальцы в рот не совал, как собирался тот же мудрец Небесного Озера.

— Мёртв, — как‑то совсем обречённо произнёс парень, когда перепробовал всё, что только было возможно.

— Действительно мёртв… Как такое могло произойти?

А дальше случилось вообще невероятное. По щекам парня потекли слёзы, которые загорались от соприкосновения с воздухом. Он буквально плакал огнём. Каждая слезинка, касаясь пола, превращалась в полупрозрачный камень, внутри которого горело пламя. Могу поспорить, что одна такая слезинка стоит половину всего добра, что мне уже надарили.

Парень стоял в прострации и ронял одну слезу за другой, когда к нему подошёл Ван Джен.

— Уважаемый Янг Кай, ваши советники ведут себя слишком нагло, и если они не успокоятся, то мне не останется ничего другого, кроме как приструнить их силой.

Сказать, что я охренел, ничего не сказать. Выходит, что фениксы после возрождения получают молодое тело. Этот парень и есть Янг Кай — предок секты Феникса, один из старейших практиков на континенте и мой заклятый враг. Вот только ведут себя на похоронах врагов совсем по‑другому. По крайней мере, я представляю себе это немного иначе.

Ладно бы если он злорадно ухмылялся, говорил моему трупу всякие гадости, да даже ржал, в конце концов, но он стоит и плачет. Выглядит это невероятно искренне, и даже в таком вот бестелесном состоянии у меня что‑то начало ёкать внутри. А после того, как он протянул руку в сторону своих людей и все они попадали, начав корчиться в муках, и вовсе показался мне старым добрым другом.

Такого не было даже когда я встретился со всеми, кто откликнулся на призыв о помощи Жу Вей. Вот их я воспринял как врагов.

— Приношу извинения за действия этих малолетних идиотов. Глава Джен, вы можете оставить меня наедине с Ван Лао? Просто хочу поговорить с тем, кто когда‑то преподал мне главный урок в жизни и показал путь, по которому нужно идти.

— Это исключено, — отрезал Ван Джен, и в помещении начало становиться некомфортно находиться всем, кроме главы секты.

Я видел, как прямо в воздухе вспыхивают руны главного защитного массива и начинают появляться тончайшие нити Ци, пеленающие всех посторонних. Даже моё тело они не обошли вниманием. Один только Джен стоял спокойно, сложив руки за спиной и с ожиданием глядя на Янг Кая.

Если феникс действительно настолько силён, как говорит Жу Вей, то даже главный защитный массив секты не сможет остановить его.

— И я не буду пытаться оспорить это решение. Но у меня будет к вам просьба.

Ван Джен медленно кивнул, давая понять, что готов слушать.

— Позвольте мне сказать прощальную речь и стать одним из тех, чья сила отправит Ван Лао в последний путь. Уверен, что его несокрушимый дух вскоре вернётся в земное царство и взрастит новую звезду.

И что значит быть одним из тех, чья сила отправит меня в последний путь? Надеюсь, сжигать меня не собираются или скидывать со скалы и всё в этом роде? В общем, подходит любой способ без членовредительства.

— Это приемлемо. Думаю, предок был бы рад, что в его проводах участвует предок одной из великих сект. К сожалению, вы единственный из предков Великих сект, кто согласился прибыть на похороны. Остальные обошлись главой и парой старейшин.

— Неблагодарные идиоты. Но я помню всё и всегда возвращаю долги.

Прозвучало крайне двояко, и на месте Джена я бы напрягся. Если это не прямая угроза секте, то я просто конченый параноик, хотя и вижу своего злейшего врага впервые.

— Церемония начнётся через восемь часов на площади Семи Пределов. Проститься с Предком захотят все жители секты, поэтому она продлится как минимум до завтрашнего утра. Думаю, вам нужно подходить как раз к этому времени. И благодарю за подарок.

Только сейчас Янг Кай посмотрел себе под ноги, где лежали его слёзы, превратившиеся в завораживающие камни с пылающей сердцевиной.

— Слёзы истинного феникса не то, о чём стоит трубить на каждом шагу. Даже великая секта может навлечь на себя беду, если о слёзах узнают некоторые практики. Завтра утром я приду на площадь и отдам последние почести Ван Лао.

После этих слов предок Фениксов ушёл, прихватив с собой продолжавших корчиться старейшин, просто подняв их в воздух невидимыми щупальцами. Наши старейшины ещё немного постояли, явно проверяя зал. Джен запустил пару волн проверки от главного защитного массива, и только после этого ушли и они, оставив меня под охраной Теней.

И что мне теперь делать восемь часов? Это же со скуки можно помереть. Даже не получится культивировать. Хотя было бы совсем неплохо. В таком случае попробую разобраться в том, что же такое частица божественного озарения истинного дракона.

Но как бы я ни пытался это узнать, ничего не получалось. Вылезала только уже известная мне информация и больше ничего. Зато я уверен, что у Жу Вей не получится забрать свою силу обратно. Она хотела это сделать сразу после того, как наша маленькая постановка закончится триумфом, в котором никто не сомневается. Просто процесс переработки и внедрения уже начат. Что будет, когда он закончится, неизвестно. Но слово «божественный» уже говорит о крутости. А тридцать шесть лет по меркам практиков — всего ничего.

Можно спокойно уйти в уединение на этот срок. Но делать этого я, конечно же, не буду. Попытался выбраться за пределы зала, но не вышло. Максимум, на который я мог удаляться от тела, это несколько метров. Этого вполне хватило, чтобы ещё раз осмотреть всё, что мне надарили на похороны.

За этим занятием я и провёл оставшееся время, пока в зал не вошёл Ван Джен в каком‑то церемониальном красном наряде с вышивкой в виде сражающихся драконов на рукавах и вершиной Пика Седьмого Предела на груди.

Вместе с ним пришли люди второго старейшины в своих драконьих доспехах. В руках они несли четыре нефритовых столба, на которые положили мой гроб и потащили на улицу. Вернее, на площадь Семи Пределов, которая уже до отказа была забита желающими проститься с Предком Ван Лао.

Здесь же находились все старейшины секты, главы Павильонов и сильнейшие практики. Всего три сотни человек, чья мощь поражала и держала толпу на небольшом отдалении, оставив место не только для моего гроба, но и для нескольких десятков сундуков, набитых до отказа духовными камнями. Похоже, что подарки дарят не только особым гостям, но и всем, кто пришёл проститься со мной.

При появлении процессии с моим гробом вперёд вышла третья старейшина Зэнзэн, села на камень площади, и в её руках появился Цинь. Первая нота которого заставила замереть многотысячную толпу: где‑то вдалеке в небо взмыла стая птиц, что‑то громко лопнуло, а облака на небе поспешили убраться прочь, открывая площадь солнечным лучам.

— Сегодня день, когда пришла пора проститься с тем, кто позволил нам всем жить в мире и достатке, — начал речь Ван Джен, усилив свой голос Ци, доносящий его до самых дальних уголков секты.

Его слова сейчас слышит каждый. Даже те, кому не хватило места на площади. А судя по толпе, таких было достаточно.

— Великий практик, создавший саму основу секты и указавший нам путь, по которому стоит идти к небесам. Мой прапрадед и отец каждого из вас. Тот, кто распростёр свою длань над благословенным местом, которое мы зовём своим домом. Великий Предок Ван Лао — мёртв. Но живо его дело, и живы те, кто понесёт его дальше, делая секту ещё более могущественной и нерушимой.

Старейшина Зэнзэн выдала ещё несколько нот, которые придали толпе немного смелости, и стали доноситься первые выкрики, восхваляющие меня и то, что мне удалось сделать. Основать секту, с которой очень быстро стали считаться гораздо более сильные секты, а в дальнейшем мы и вовсе встали с ними в один ряд.

Ван Джен молчал, давая возможность высказаться простым жителям секты, ученикам и даже некоторым мастерам‑наставникам. Тем самым, что болели против меня в поединке с Су Мо. И что удивительно, отчётливо был слышен голос каждого. А вместе с этим над площадью начинало подниматься северное сияние.

Я понятия не имею, как ещё назвать свечение, переливающееся всеми оттенками зелёного, голубого, красного и жёлтого.

Каждый, кто искренне говорил слова благодарности Великому Предку и скорбел о его кончине, делился частичкой своей души, отдавал каплю своей жизненной энергии и Ци. Всё это собиралось над площадью и выглядело невероятно заманчиво.

Я даже перестал следить за тем, что говорят люди, глава секты и каждый из старейшин. Моим вниманием полностью завладело это невероятное скопление самой разнообразной силы, которое было создано десятками тысяч обычных людей вместе с практиками.

В какой‑то момент сияние стало просто огромным и закрыло собой всю площадь. Оно было моим. Создано для меня. И я должен его забрать. Забрать ту силу, что со мной добровольно поделился каждый из пришедших.

Вот только достать в моём нематериальном виде до этого сияния было нереально. Как бы сильно я ни тянулся, ничего не получалось. Тело не отпускало меня далеко. Но я обязан забрать себе эту силу. Уверен, что она поможет мне сделать ещё несколько уверенных шагов на пути культивации.

Начал смотреть по сторонам в поисках того, что может помочь, и практически сразу взгляд упал на пульт управления главным защитным массивом секты. Он находился на небольшом пьедестале рядом с Ван Джэном. Вот и правильно, необходимо поддерживать максимальные меры предосторожности, когда на территории секты так много сильных практиков из других сект.

А для меня это настоящий подарок. Если ни на какие физические объекты я повлиять не мог, то пульт откликнулся. И — о чудо! — появились более тонкие настройки, которых в прошлый раз не было. Видимо, работать с ним нужно, находясь в состоянии медитации.

— Заранее прошу у всех прощения, но я должен забрать эту силу, — произнёс я в пустоту, после чего активировал внесённую в пульт программу.

Произошло это одновременно с очередной порцией нот, извлечённых из Циня. А когда они стихли, раздался первый — то ли радостный, то ли перепуганный голос:

— Смотрите! Предок! Небеса поскорее хотят забрать к себе великого Предка! Он станет одним из небожителей!

И всё это из‑за того, что гроб со мной начал медленно подниматься, толкаемый вверх силой главного защитного массива.